Вечеринка в загородном доме

      «Арс… Арс, че, больно? Только мамке не говори». Те самые слова, которые слышал Арсений, в них изначально была слышна нотка волнения, которая резко перешла в обиду и прилив крови к вискам от злобы.       Голова трещала, как дрова из-за раскалённого огня, ноги были ватными. Ему хотелось убежать со сцены, а лучше провалиться под землю, чтобы не видеть это лицо вновь.       Лицо, губы, которые оскорбили его. Руки, в которых была своеобразная трость, коей ударили его по голове. И все это е̶г̶о̶ Антон, его любовник, парень, коллега и друг, с которым он прошёл огонь и воду. А этот кретин и идиот просто взял и все испортил. И почему именно эта ситуация заставила Арсения почувствовать какой-то важный звоночек в его голове, который дал ему понять, что просто так эту ситуацию нельзя пропускать мимо ушей.       До сих пор даже сам мужчина все ещё не знал, правильно ли отозвался на этот поступок его разум. Были разные мысли: «Может, зря я так резко реагирую? Может, я чем-то это заслужил? Или всё-таки он попутал?»       Именно эти два противоречивых демона, выражающихся в образе мыслей, пожирали и гложили его изнутри. Они заставили его сделать непоправимую ошибку для их с Антоном отношений.

«Тебе не нравится вкус собственной крови?»

      После окончания всего кошмара на сцене и за её пределами, после отвратительной новости о том, что Антон этой ночью в другом отеле, «демоны» Арсения жестоко разрывали его сердце на кровавые куски, заставляя чувствовать невыносимую боль в груди.       — Арс! Ты куда?! — взволнованно спросил Серёжа и подскочив с дивана, схватил за край кофты Арсения, попутно выключая стрим.       Он держал его, дабы дать понять, что ему не стоит сейчас поддаваться эмоциям.       — Сереж, я пойду перекурю на улице. Не хочу доставлять тебе дискомфорт дымом. — он дёрнул руку, чтобы показать, что не собирается никуда сбегать или ещё чего похуже. …не собирается же?...       — Арс, я же вижу, как тебя захватила меланхолия. За дым даже не беспокойся, сейчас это не главное, поверь мне. Не уходи в себя и не совершай глупых поступков во время своей внутренней борьбы. Не дай эмоциям взять верх. — Серёжа отпустил кофту и блестящими глазами посмотрел на него.       Матвиенко искренне хотелось помочь другу, но сейчас была определенная трудная ситуация, в которой он никак не может ему помочь, только лишь словами поддержки и своим присутствием. Эта проблема касалась только Антона и Арсения, и никто другой не хотел в неё лезть, чтобы не сделать ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже?       Арс ненадолго завис в реальности, стоя в каком-то невероятном ступоре минуты три со страхом в глазах. Это не тот Арсений?       Попов посмотрел на него в ответ и лишь кивнул в его сторону, изобразив что-то наподобие улыбки, которую таковой сейчас было сложно назвать.       Он взял одной рукой куртку с вешалки и вышел из комнаты, направляясь по коридорам и лестничным пролетам к выходу.       Находясь уже на улице, Арсений закурил очередную порцию табака, чтобы притупить своих «демонов».       Его снова посещали разнообразные мысли, ему хотелось лечь на асфальт и лежать так до потери сознания, чтобы холод добрался до всех его органов, чтобы пульс стал замедленным, а глаза заливались новой порцией солёной жидкости.       Это желание и чувства, описывали его тогда, несколько часов назад на сцене. Тогда, когда Антон пронзил его ножом в грудь, будто наслаждаясь его внутренними мучениями и смехом зрителей, в тот момент Арсений чувствовал себя мишенью для издевок на публике.       Мужчина проходил вдоль улиц в раздумьях около получаса. Выкурив ещё пару сигарет, он решил, что одним курением не заглушить душераздирающую боль, поэтому стремительно уверенным шагом отправился прямиком в ближайший бар, в надежде убить навязчивые мысли и просто отдохнуть уже с пустой головой, подальше от него Антона.

«Вкус дешевой пластмассы тебе тоже не по душе?»

      В то время как Арсений проводил сам с собой душераздирающий диалог, Антон уже прибыл в свой отель, в котором он лежал на своей мягкой, как зефир, кровати.       У него в голове была непонятная каша, которую он пытался расхлебать. Он не переставал думать о том, что поступил не лучшим образом, но не до конца понимал, сделал он это из своих намерений или для зрителей, чтобы самоутвердиться за счёт Арсения, выставив его посмешищем.       Когда со стороны зрительного зала он услышал громкий смех и аплодисменты после его неудачной попытки пошутить, Антон чувствовал себя гордо, даже не задумавшись о том, что его другу партнёру может быть обидно.       Понял он это только после самого выступления, когда у Арсения на лице так и было написано: «Ты меня обидел».       Не заметив у мужчины той светлой улыбки, которая всегда была с ним, что-то в Антоне ёкнуло. В голове сразу начали появляться докучливые мысли, из-за которых он, собственно, и уехал ночевать в другой отель.       Подойти и попросить прощения или хотя бы поговорить? Нет. Гордость Антона не позволяла этого сделать. Он думал лишь о том, что пройдёт время и Арсений забудет об этом, как о ночном кошмаре, простив Антона и без его извинений. Святая наивность и даже в какой-то степени наглость.       Но когда он был уже в совершенно в другом месте, не среди кучи людей, а сам с собой, наедине, в голову ударила сильная боль, словно кто-то огрел его чем-то тяжёлым. Совесть. Он в действительности чувствовал вину за содеянное. Неужели общество так плохо влияет на него?       Шаст резко залип, смотря на стену в течение нескольких минут, чувствуя как немеет тело и в глазах виднелся ужас. Это не тот Антон?       На самом деле он не первый раз замечал за собой такое странное поведение. На сцене он сильно отличается от себя настоящего. Ему и правда хочется самоутвердиться за счёт людей, даже если это будет друг, просто коллега или любимый человек. Антону хотелось больше внимания от окружающих, чтобы все на него смотрели и восхищались. Но, по большей части из-за Арсения, ему не уделялось должного внимания, как он считал, хотя это было далеко не так. Шаст всегда вёл себя сдержанно, пытался не применять рукоприкладства по отношению к своим товарищам, но когда ему представилась возможность унизить Арсения на всеобщее обозрение, он воспользовался ей без всяких раздумий. Жадность ударила в голову. Ему. Хотелось. Больше.       В этих размышлениях он провёл словно вечность. Каждая минута казалась длинней обычной. Он думал об Арсении: чем он сейчас занимается и что думает по поводу этой ситуации? С кем-то советуется или переживает все это в одиночку?       Пришло время, и в голову стали лезть самые худшие последствия этого события. Ему казалось, что Арсений может сделать какую-нибудь глупость. Быстро помахав головой, он старался откинуть эти мысли куда подальше, чтобы не накручивать себя ещё больше.       Шаст встал с кровати и пошел на балкон перекурить, чтобы снять стресс. Уже стоя на балконе и вдыхая кислотный запах бензина с улицы, который через мгновение уже растворился в воздухе, он держал двумя пальцами сигарету, рассматривая окружающую местность. Высокие дома, яркие фонари. Неподалёку стоял бар, который светился разноцветными лампочками, так и завлекая к себе новых посетителей.       Парень улыбался, делая очередную затяжку едкого дыма. Когда с сигаретой было покончено и он уже собирался зайти обратно в номер, заметил до жути знакомый силуэт, подходящий к тому самому бару. Силуэт, который, казалось, он узнает из тысячи. Но сейчас он списал это на обычное совпадение. Ну не может быть это Арсений. Просто показалось. Ему хотелось в это верить.       Он судорожно вышел с балкона и, закрывая дверку, направился в сторону кровати. Упав на неё камнем, почувствовал как большая усталость окутала его тело. Голова стала ватной, глаза видели все как в тумане. Вскоре Антон уснул крепким сном, даже не переодевшись.

«Ты хочешь вернуться на сцену?»

      Пройдя недолгий путь, Арсений уже видел в нескольких метрах от него сияющее заведение. Он неторопливо шёл по дороге, смотря прямиком в землю, сверля её своим взглядом, словно боясь поднять голову и вновь увидеть лицо Антона.       Когда он был уже практически на входе, почувствовал чей-то взгляд на себе. Подняв голову, отвлёкся от интересного асфальта и направил взор в ту сторону, от которой исходил источник взгляда. Но когда его глаза уже разглядывали окна отеля, который был тут неподалёку, он заметил лишь закрывающуюся дверь одного из балконов.       Попов не предал этому значения. Пройдя face control на входе в бар, он уныло зашёл внутрь. «…Арсений не понимал, какую большую ошибку он сейчас совершает…»