Вечеринка в загородном доме

      — Арс! Ты куда?! — взволнованно спросил Серёжа и, подскочив с дивана, схватил за край кофты Арсения, попутно выключая стрим.       Он держал его, дабы дать понять, что не стоит сейчас поддаваться эмоциям.       — Сереж, я пойду перекурю на улице, не хочу доставлять тебе дискомфорт дымом. — он дёрнул руку, чтобы показать, что не собирается никуда сбегать или ещё чего похуже. …не собирается же?       — Арс, я же вижу, как тебя захватила меланхолия. За дым даже не беспокойся, сейчас это не главное, поверь мне. Не уходи в себя и не совершай глупых поступков во время своей внутренней борьбы. Не дай эмоциям взять верх. — Серёжа отпустил его и глазами, полными убеждения, посмотрел на мужчину.       Матвиенко искренне хотелось помочь другу, но сейчас была определенная трудная ситуация, в которой он никак не может ему помочь, только лишь словами поддержки и своим присутствием. Эта проблема касалась только Антона и Арсения, и никто другой не хотел в неё лезть, чтобы не сделать ещё хуже. Хотя, казалось бы, куда ещё хуже?       Попов ненадолго завис в реальности, стоя в каком-то невероятном ступоре минуты три со страхом в глазах.       Когда его отпустило, он посмотрел на Сережу и лишь кивнул в его сторону, изобразив что-то наподобие улыбки, которую таковой сейчас было сложно назвать. В этот же момент, протянутая к куртке рука, уже плавно опускалась вниз       — Знаешь, я, пожалуй, останусь с тобой. — Арсений сел обратно к Матвиенко, который в ответ на его решение с облегчением выдохнул.       У них состоялся продолжительный диалог.       — Почему все-таки решил остаться? А то обычно, если ты уже сказал, что что-то сделаешь, тебя не уговорить к обратному действию. — Матвиенко удивленно смотрел на немного взволнованного Арсения, попутно протягивая стакан воды.       — Это да. Но ты наверняка знаешь, что в стрессовом состоянии человек способен придумывать разные исходы той или иной ситуации. Иногда они не особо вселяют надежду на лучшее. — мужчина взял стакан в руки, пристально посмотрел на него, а после отпил немного.       — Так вот, почему ты завис ненадолго? Страшно представить, какой исход ты себе додумал, что даже решил остаться.       — Ох, лучше тебе не знать. Мой мозг способен иногда придумать такой исход, который запомнится мне надолго и останется очень неприятный осадок. Не хочу больше об этом думать. Скажи лучше, что мне делать в этой ситуации. Порой лучше послушать человека, чем свой мозг. — мужчина тараторил, в горле пересохло, поэтому ему приходилось откашливаться.       — Да, понимаю тебя. Слушай, не особо хочется лезть в эту ситуацию, но раз ты просишь… Попробуйте просто поговорить завтра об этом и все. А что ещё можно сделать в такой ситуации? Она настолько неожиданная, что я могу предложить только этот вариант.       — Думаешь, он захочет разговаривать?       — А почему нет? Вам нужно обоим выяснить что произошло, почему и зачем. Иначе останется очень много недосказанности, доверие пропадёт и все такое. Тут главное - пересилить себя, взять волю в кулак и спокойно поговорить, без всяких наездов и оскорблений.       — Ну, хорошо. Я тоже придерживаюсь этой позиции, потому что сам не знаю, что делать. И на самом деле мне было очень неприятно. Впервые он так самоутвердился за мой счёт. — Арсений немного поник и начал перебирать пальцами.       — Даже представить не могу твою обиду на него. Хотя, мне кажется, он должен извиниться не только перед тобой. Но это уже крайности. Я думаю, самое главное, чтобы вы поговорили. Он признал свою вину, объяснился, а уже потом нужно делать какие-либо выводы. Захочешь ли ты продолжать с ним отношения или стоит взять перерыв, решать тебе. Я могу лишь пожелать удачи вам двоим в спокойном урегулировании этой ситуации. Я уверен, все будет нормально.       — Спасибо, Сереж. Правда, если бы не ты, я не знаю, что бы я делал. Ты всегда готов меня поддержать. Прости, если порой наседаю на тебя, но я безумно ценю все твои советы, слова и просто твое присутствие, которое тоже очень поддерживает, — Попов чуть ли не со слезами на глазах говорил это, но сдерживался и с тёплой улыбкой смотрел на Сережу.       — Ну что ты. Ты никогда не наседаешь. Все хорошо. Я очень рад, что мои слова тебе помогают. Это для меня важно. — Серёжа тоже смотрел на мужчину с доброй улыбкой, вселяя в него чуточку надежды на лучшее, отгоняя плохие мысли в сторону.       В это время Антон уже прибыл в свой отель, в котором он лежал на своей мягкой, как зефир, кровати.       У него в голове была непонятная каша, которую он пытался расхлебать. Он не переставал думать о том, что поступил не лучшим образом, но не до конца понимал, сделал он это из своих намерений или для зрителей, чтобы самоутвердиться за счёт Арсения, выставив его посмешищем.       В тот момент на сцене, когда он услышал громкий смех и аплодисменты зрителей после его неудачной попытки пошутить, Антон чувствовал себя гордо, даже не задумавшись о том, что его другу партнёру может быть обидно.       Увидел он это только после самого выступления, когда у Арсения на лице так и было написано: «ты меня обидел».       Когда Антон не заметил той светлой улыбки, которая всегда была с Арсом, что-то в нём ёкнуло. В голове сразу начали появляться докучливые мысли, из-за которых он, собственно, и уехал ночевать в другой отель.       Подойти и попросить прощения или хотя бы поговорить? Нет. Гордость Антона не позволяла этого сделать. Он думал лишь о том, что пройдёт время и Арсений забудет это как жуткий сон, простив Антона и без его извинений. Именно эти «тараканы» были у него в голове на момент принятия решения, уехать в другой отель.       Но когда он был уже в совершенно другом месте, не среди кучи людей, а сам с собой наедине, в голову ударила сильная боль, словно кто-то огрел его чем-то тяжёлым.       Совесть. Он почувствовал вину за содеянное. Неужели общество так плохо влияет на него? Шаст резко залип, смотря на стену в течение нескольких минут, чувствуя как немеет тело. В глазах виднелся ужас от того, какой исход этой ситуации он вообразил у себя в голове.              «Почему я так поступил? А если вдруг Арсений всё-таки сделает какую-то глупость? Что тогда? Надеюсь мысли не материальны…»       Помахав головой он отмер и перевел взгляд от стенки на окно. Ему и правда было стыдно за свой проступок. Он понимал, что поступил ужасно.       Все больше и больше мрачные мысли заполняли его разум. Эта выдуманная история никак не могла выйти из головы.       Когда ему надоели все эти навязчивые мысли, Антон встал с кровати и пошёл на балкон перекурить, чтобы снять стресс.       Уже стоя на балконе и вдыхая мимолётный кислотный запах бензина, который через мгновение уже растворился в воздухе, он держал двумя пальцами сигарету, рассматривая окружающую местность. Высокие дома, яркие фонари. Неподалёку стоял бар, который светился разноцветными лампочками, так и завлекая к себе новых посетителей.       Парень стоял с серьёзным лицом, делая очередную затяжку едкого дыма. Когда с сигаретой было покончено, он не торопился уходить. Сбросив окурок куда-то вниз в «бездну», Антон продолжил стоять и смотреть на бар, ожидая увидеть знакомый силуэт.       Но простояв на балконе практически до утра, он так и не увидел Попова. Только другие, разные и незнакомые силуэты людей. Мужчин и женщин, среди которых даже близко не было Арсения.       Со спокойной душой Антон выдохнул и улыбнулся себе под нос. Он был рад, что его выдумка оказалась лишь игрой разыгравшегося воображения.       Всё так и было наяву: Арсений остался у Серёжи, а Антон занял свой номер в отеле. До глупых поступков Попова дело так и не дошло.       Весь измотанный и измученный, Шастун пошёл обратно к кровати, снял с себя повседневную одежду, аккуратно сложил ее, улёгся под одеяло и закрыл глаза.       — Я обязательно поговорю с тобой. Прости. — сонно пробормотал Антон, медленно закрывая глаза.       Первое время он не мог уснуть. Слезы. Его окутала истерика, с которой ему было очень сложно совладать. Множество оскорблений и унижений в свою сторону он слышал от внутреннего себя. Совесть корила его, беспощадно наказывала.       Радовало только то, что Антон понимал всю серьёзность своего проступка и понимал, что это не нормально.       Ему хотелось вместе с Арсением разобраться в этой ситуации, вместе понять, почему он так поступил.       Шастуну было страшно остаться одному. Одиночество - его самый главный страх.       С горем пополам юноше удалось прервать истерику и погрузиться в сон.       Следующий день. Арсений сидит за столом и завтракает клубничным йогуртом со стаканом молока. Внезапно на его телефон поступает звонок. Оторвавшись от трапезы, он поднял телефон со стола, перевернул экраном к себе и увидел, что ему звонит Антон. Мужчина был удивлён. Обычно в выходные Шастун отсыпается до обеда, а сейчас уже в десять часов утра звонит ему.       Незамедлительно он поднял трубку. Неловкая тишина, никто не хочет здороваться первым, поэтому инициативу на себя, взял Антон.       — Привет, Арс.       — Привет.       — А… Ты сейчас свободен? — голос парня дрожал, руки тоже. Его звонок был очень спонтанным. Речь он не готовил и вовсе не знал, что ему говорить. Разговаривать с ним было очень стыдно.       — Свободен, а что?       — Я могу прийти к тебе? — после этих слов повисла минутная пауза. Только тяжёлое дыхание обоих отзывалось у каждого в динамике телефона. Арсений даже не думал, что Антон сам осмелится ему позвонить, поэтому не знал, что ответить.       Вспомнив совет Серёжи, Попов произнёс:       — Я хотел предложить первым, но ты меня опередил. Да, можешь. Жду, — Арсений сбросил и отложил телефон куда подальше.       На паралельной линии Антон не ожидал сброса звонка. Так и не успев ничего ответить, он начал впопыхах собираться к Арсению. В какой-то момент он хотел передумать и просто не идти, но совесть препятствовала этому.       Нужно… Ему нужно было поговорить с ним, насколько бы стыдно не было смотреть ему в глаза, насколько бы сильно он не корил себя. Это обязательная мера. И то, что Шаст это понимает, уже было прогрессом, для него самого.       Арсений сидел смирно, нервно дергая ногой. Аппетит пропал. Доесть йогурт он был не в силах, а молоко и подавно пить он не хотел. Он не был готов к тому, что именно Антон поспособствует их разговору. Это и правда повергло его в невероятный шок. Но с другой стороны, он гордился им и его поступком. Арсений надеялся, что все это не зря и что все будет хорошо.       Когда прошло чуть меньше часа, в его квартире раздался звонок. Попов вздрогнул и пошёл открывать.       Стоя у двери, он медленно протянул руку к ручке, провернул замок пару раз и открыл дверь. Перед ним стоял Антон.       — Снова привет. — Арсений отошёл от дверного проёма, чтобы парень смог зайти, а сам ушёл на кухню, ожидая юношу уже там. Антон вошёл, снял обувь, прикрыл за собой дверь и робко поковылял на кухню.       Попов сидел, впечатав взгляд в стакан с молоком, а Шастун, сев напротив, смотрел на него не отрываясь. В голове пусто, совсем нет слов и мыслей.       «Ну давай же! Когда ты шёл сюда, у тебя было столько слов и предложений». — думал Антон, упрашивая себя начать говорить хоть что-то.       Арсений в этот раз опередил его:       — Почему решил прийти? — спросил мужчина, поднимая хмурый взгляд на юношу.       — Поговорить с тобой.       — О чем?       — О ситуации, которая произошла вчера на сцене.       — Ну. Что хочешь сказать? Или, может, объяснить? Этому поступку есть какое-то логическое объяснение? А то я все никак не могу понять, чем же я тебя обидел, что ты так поступил со мной.       — Не знаю, как ты воспримешь мои слова, но я буду говорить только правду. — Шастун глубоко вдохнул, выдохнул и продолжил. — Я не знаю, почему я так поступил и что тогда мной руководило. Это не глупая отговорка, не подумай… Я пришёл к тебе, чтобы мы вместе в этом разобрались. Я ужасно себя чувствую ещё со вчерашнего вечера. Я чувствую большую вину перед тобой. Мне искренне хочется извиниться за то, что я поступил как последняя сволочь, так ещё и без веской причины. Мне очень стыдно перед тобой. Я не хочу, чтобы ты бросал меня, не хочу, чтобы наши отношения заканчивались на этом. И сейчас я готов сделать все, что в моих силах, чтобы этого не случилось. Прошу, дай мне ещё один шанс. Я обещаю, что никогда тебя больше не разочарую. Прости меня… — на глазах Антона уже виднелись прожилки слез, а на щёки и нос начали медленно розоветь.       Арсений слушал весь монолог Антона с интересом, испытывая разные чувства. Когда тот закончил, он был готов ответить сразу же:       — Я тебя понял. Что могу сказать… Твой поступок и правда был очень странным. В тот момент это будто был не ты вовсе. Но даже это не отменяет твоей ответственности за содеянное. И меня радует, что ты это понимаешь. Также мне приятно, что ты извинился искренне. Я это вижу. И я принимаю твои извинения. Я считаю, что эта ситуация должна остаться открытой даже для нас. Мы не будем искать на неё ответ, и может в будущем он сам придёт к нам. Я не держу на тебя обиды. И я не брошу тебя. Даже не думай. Я слишком сильно люблю тебя, чтобы так поступить с нами, Тош. — Арсений улыбнулся в сторону Антона, который во всю уже был в слезах с дрожащими губами.       — Ох, прости-прости. Что-то я немного размяк. Я с тобой полностью согласен… Так, ладно, жди тут, я сейчас приду! — Шастун быстро встал со стула и побежал куда-то в сторону входной двери.       «Сбежать что-ли решил?» — мимолетно подумал Арсений, ожидая юношу за столом.       Не прошло и минуты, как из-за угла показался Антон, который уже шёл к Арсению с большим и пышным букетом цветов, который все это время лежал за входной дверью.       — Антон… — увидя это, Попов был в ещё большем приятном шоке. Встав из-за стола, он прикрыл рот рукой и пошел навстречу к Шастуну.       — Это тебе, Арсюш. Прости меня ещё раз, я очень тебя люблю. — Антон уже протянул букет в сторону мужчины, как тот резко, будто больше не мог ждать, заключил его в крепкие объятия. Одной рукой Шастун обнял его, прижимая к себе.       — Я тоже люблю тебя, — шепотом сказал мужчина, после чего поднял голову и заключил Антона в долгий, приятный и нежный поцелуй.

Иногда стоит оставаться на своем изначальном месте и не верить выдумкам мозга, порой существенно отличающимся от реальности.

Это те Антон с Арсением.