Изумительный взгляд

С кухни слышалась ругань. Не допёкшийся блин соскальзывает с лопаточки и падает прямо в масло. — А-а, — произносит Даня, отпрыгивает от сковороды. Оно брызгает в разные стороны, а юноша скрывается от этого ужаса в углу комнаты, держа на вытянутой руке лопаточку. — Так, щас я тебя переверну, а ты не выжжешь мне глаза, хорошо? — с этими словами Даня делает небольшой шажок вперёд, подходя к плите и защищаясь полотенцем. Крюков одним резким движением ловит кружок из теста и также быстро его переворачивает на сырую сторону. — О да! Так тебе и надо! — тот кидает лопаточку на стол и с радостным видом разворачивается на месте. В проходе оказывается Егор, который стоит, облокотившись о стену. Он с прищуром озирается по сторонам, всё надеясь найти виновника таких диких воплей, так как вряд ли Крюков сошёл с ума, что разговаривает с выпечкой, ведь так? Он, как минимум, надеялся на горячего любовника, а тут… — Я тебя разбудил? — Даня смущённо косится на плиту, следя за блином и за чужой реакцией. — Ты чего это… готовишь блины? — Ну, что-то в этом роде, — юноша стоит в одних пижамных штанах, которые все перепачканы в муке и масле, а потому выглядит он, действительно по-домашнему. Егор усаживается попой на мягкую обивку и принимается наблюдать за парнем. — Щас пойдёт второй! — оживлённо воскликнул Даня, снимая со сковороды первый блин, который, к слову, вышел даже не таким убогим. Может, немножко подгорел по краям… — И давно ты встал? — интересуется Егор, кладя голову на подставленный кулак, всё ещё наблюдая за его действиями. Он что-то быстро вытащил из холодильника и кинул это на стол. — Вот, смешай сметану с сахаром, — юноша развернулся, наливая тесто на сковородку, — Нет, я встал недавно. Крюков откупорил банку и вонзил туда большую ложку, набирая сразу много сметаны, а затем засыпал в неё небольшую горсть сахара. — Можешь размешать, а то у меня всё подгорит щас?— Даня развернулся на месте, тут же хватая лопаточку с кухонной тумбы. Баринов взялся за ложку, уже испачканную сметаной, и принялся размешивать странную жижу. — Дай-ка сюда… — Даня выхватил из рук парня и лизнул краешек ложки. Чуть распробовав полученный соус, он мягко улыбнулся и полностью сунул её в рот, слизывая всё до остатка, при этом довольно причмокивая. Сладкая смесь испачкала губы, заставляя парня ещё раз пройтись по ним языком. — Идеально, котёнок. — это прозвище Крюков ассоциировал с его котом. Марсель, которого называли просто Марсик, удивительно походил на хозяина, тем самым и вызвал у того идею его так называть. Егор сглотнул, наблюдая за этой картиной. Его взгляд метнулся в сторону капли, которая всё ещё оставалась в уголке губ, так и нервируя. Тот ненароком облизнулся, смотря на Даню. — У тебя там… горит, кажись, — Баринов кивнул в сторону плиты, краем глаза замечая, как во все стороны начало стрелять масло. Крюков резко сунул ложку снова в тарелку, схватил свою лопаточку и стремительно ринулся к блинам. Пользуясь случаем, подросток глубоко вдохнул, снова беря в руку ложку, которая тонула в жидком соусе. Его взгляд метнулся от тарелки до парня, который стоял, распрямив плечи, что-то упорно нашёптывая своим блинам. Его спина была напряжена, а лопатки сходились друг к другу, когда тот шевелил руками. Загривок был выбрит, а волосы на голове взъерошены. Желание запустить пятерню в эти мягкие локоны, а губами прильнуть к гладкому загривку. — Попробуешь? — юноша развернулся на одних носочках с тарелкой в руках. На ней были уложены три красивых блина, свёрнутых в трубочку. — Угу… Он сел за стол, поставил тарелку рядом с парнем, а сам уставился на него. — Да не смотри ты так… — Егор утянул тонкими пальцами один из скрученных блинов и принялся рассматривать его. В принципе, выглядит он хорошо, румяный такой… — Попробуй со сметаной, — Тот пододвинулся ещё ближе. В его глазах бегали озорные огоньки, а на губах застыла немая улыбка. Баринов посмотрел на соус, посмотрел на блин, закусил губу и совместил их воедино, макнув тонкую трубочку в сметану. Из-за того, что блин был горячий, сахар стал быстро таять, вместе с тем не удерживая соус на месте, который стал течь прямо на пальцы. Егор резко укусил краешек, смоченный в сметане, и принялся неторопливо жевать. Вкус оказался настолько прекрасным, что он тут же засунул весь блин до конца, томно смакуя. — Ну как? Понравилось? — Даня смотрел на парня, подперев голову рукой, совсем забыв о том, что на сковороде печётся ещё одно лакомство. — Очень! Можно ещё? — Егор облизывался, словно сытый кот, смотря на два оставшихся блина, буквально чувствуя тот вкус на своём языке снова. Он принялся, причмокивая, обсасывать каждый палец, пока ему не ответили согласием. — Котёнок… — юноша заёрзал на месте, любуясь на такую картину. Как только Баринов полностью вобрал в себя указательный палец, сужая губы на нижней фаланге, он внезапно дёрнул его руку на себя. — Егор, прекрати… — Почему? — парень смотрел на него не моргающим взглядом, всё ещё водя кончиком языка по нижней губе. Приближаясь все ближе. Ещё мгновение и Егор оказался на коленях у Дани. Первый резко запускает пятерню в русые волосы и подаётся вперед, впиваясь в розовые губы настойчивым поцелуем. Даня, круто развернув его на месте от неожиданности, прислоняет парня к столу, упираясь руками по обе стороны от его бёдер. Он жадно смотрит на его губы несколько секунд, замечает этот выразительно-заинтересованный взгляд чужих глаз и как будто срывается с цепи. Резко подавшись вперед, юноша жадно целует парня, который податливо приоткрывает рот и старается отвечать на поцелуй. Даня, заведя одну руку ему за голову, слегка сжимает короткие пряди между пальцами, вынуждая того запрокинуть голову. Он прикусывает его нижнюю губу, облизывает её. Егор в его руках плавится как шоколад: весь раскрывается, подаётся вперед, чуть ли не скулит от желания быть ещё ближе, словно и сам ждал этого момента слишком долго. Егор, подавшись бёдрами навстречу, прикрыл глаза. Рука парня соскальзывает на грудь Дани. — Можно мне попробовать? — остановившись, сказал Егор прямо в губы. Получив согласие, он продолжил спускаться ниже, оглаживая мышцы живота и кожу вокруг пупка, достигает члена, сжимая в кулаке. Егор, не отрываясь от губ парня, двигает рукой, всё быстрее и быстрее, в итоге переходя на поцелуи в шею и слабые укусы, пока руки Дани сжимают его ягодицы. Баринов сползает вниз, садясь на корточки, и обхватывает головку члена губами. Крюков шипит, когда тот неумело задевает зубами крайнюю плоть, и пытается сказать «прости», прям во время процесса. — Не разговаривай с набитым ртом, — смеётся Даня, запрокидывая голову.— Давай лучше я, — продолжил он, поднимая Егора и припадая к его губам, чувствуя свой вкус. Ведя дорожку из поцелуев, Крюков прикоснулся губами к пульсирующей головке, аккуратно целуя, от чего Егор простонал в голос. Даня аккуратно растирает одной рукой член, между долгими рывками выцеловывая внутреннюю сторону бедра и живот. Юноша плотно смыкает губы прямо на середине и водит вверх-вниз, лаская тёплыми ладонями дрожащий живот. Он принялся увеличивать темп, между делом чередуя мокрые губы и тонкие пальцы. Баринов изгибался под ним, старался вырваться, но в то же время подавался вперёд, стараясь вбиваться как можно глубже, от чего Даня пару раз даже закашлялся, отстраняясь и вытирая губы тыльной стороной ладони. Баринов был сейчас, словно оголённый провод. Еще несколько движений, пару касаний, поцелуев, и он попросту не выдержит. Егор расцепляет руки, хватаясь пальцами за отросшие волосы, направляя рот Дани прямо по нужной точки. Юноша перестаёт контролировать ситуацию и закашливается. Вязкая слюна течёт по члену и пачкает стол, оставляя следы. Крюков вытирает красные губы ладонью и снова опускается. — Дань, я щас… — тот посасывает и облизывает, опускается ниже и водит рукой быстрее. Егор хватает ртом воздух и тяжело дышит, изгибаясь на чертовом столе, словно под разрядами тока. — Смотри на меня, прошу. Это непередаваемые ощущения, когда ты смотришь на человека, во время оргазма. Даня заводит собственные руки за спину, демонстративно придвигаясь ближе на коленях, от чего у Баринова сносит крышу, и тот силится, чтобы не кончить прямо сейчас, от того, кто стоит перед ним на коленях, заведя руки за спину, будто тот его насильно заставил это сделать. — Дань, что ты? — Крюков без помощи рук берёт член в рот и начинает двигаться. Егор не выдерживает и хватает его за волосы, насаживая на изнывающий и пульсирующий орган. Даня смотрит так невинно, а кристальные глаза слезятся от слишком сильного напора, но Баринова это лишь больше возбуждает. Стоящий на коленях Даня, который с усердием берёт в рот до слёз, и громко стонущий Егор, который изливается прямо в горячий рот Дани, а тот задерживается ещё на пару мгновений, не отрываясь, пока парень выстанывает его имя и хватается то за плечи, то за стол, дрожа всем телом. — Дань… Юноша сглатывает, но всё также остаётся на месте. В штанах слишком узко, но он ничего не просит и даже не тянется к собственному члену, смирно стоя на коленях перед парнем. Его красные опухшие губы так блестят от спермы, а взъерошенные волосы добавляют лишь больше сексуальности. До Егора медленно, но верно доходит случившееся, и он резко кидается к нему, падая рядом с ним на колени и обвивает его шею своими длинными тонкими руками. — Обожаю тебя, но ты? — смотря на его пах, задаёт Егор. Ответа не следует. Даня затыкает его поцелуем. Он длится не долго, когда до них доходит запах гари. — Блины! — в один голос кричат парни.