Черт возьми, я люблю твои волосы

Дневник Люси Харпер 4 октября 1998г. 16:40 Как можно быстрее я начала собирать вещи, коих у меня было не много. Ну а вы попробуйте второпях, с живыми мертвецами под окном, собирать рюкзак, стараясь не забыть что-то важное. Конечно вещей будет всего ничего, самое главное с собой и то хорошо! Я наверное в последний раз была такой счастливой, когда узнала что поступила в университет, хоть до известия я считала это несбыточной мечтой. И ещё одно желание вот-вот исполнится! Мы уже здесь! В автобусе, что вывезет нас из этой обители страхов. 17:50 Чтож, поездочка началась не плохо. Мне нравится. Автобус едет по пустой дороге посреди густого леса, сметая сухие опавшие листья, а потом они складываются в небольшие кучки по обочине. Всё только начинает приближаться к холодной зиме. За три года на Среднем Западе США, я поняла, что погода тут всегда "очень". Очень дождливое и жаркое лето, очень ветренная и дождливая осень, очень холодная зима и опять же очень дождливая и ветреная весна. Для меня тут не просто "очень", а "слишком". Если осенью всего лишь +5 то мне уже очень холодно, зимой у меня ощущение, что это северный полюс. Но вроде я начинаю привыкать. У нас, в Англии, температура даже до нуля вряд ли опустится, а тут аж -10. Я бы сейчас поспала, но боюсь не получится. Дёргаюсь от каждого шороха. Похоже Ракун-сити поселился во мне надолго. По сравнению с некоторыми людьми, я пробыла там совсем не долго. Всего день в наполненном зомби городе и я уже вот такая. Зашуганная, с ободранными коленями и локтями, с куском железяки в ноге. С новыми фобиями. С кошмарами и бессонницей. Наверное мне стоило бы начинать забывать весь тот день иначе так не далеко и с ума сойти, но... Я так оторву часть себя. Весь этот кошмар слишком глубоко засел во мне. Надо отвлечься. Когда мы только уселись в автобус, я уже закрывала свой дневник, но похоже моя книженция успела вызвать интерес у Леона, так что без пары вопросов и шуток не обошлось. Оказывается ему интересны такие вещи хоть и он признался что: —Скорее всего если бы начал сам вести дневник, то может написал бы про один или может даже два дня, но потом забыл бы. —Ну вообще-то у меня так и есть. Точнее было —я открыла первую страницу своего дневника, на которой я максимально красиво нарисовала дату "12 марта 1997"— Ты гляди какая у меня первая запись. Она ещё и на несколько страниц, но вот следующая...эх—я перелистываю страницу и дата там уже совсем другая "19 мая 1997" и в отличии от первой записи написано там только одно предложение: "Как же я устала..." и то невероятно кривым почерком. Слова в этом предложении не идут в одной строчке, и плывут вниз из-за чего становится ясно, что я, пока писала это, была готова уже уснуть прямо с ручкой в руке. — и потом я ещё несколько раз забывала про это на несколько месяце раз за разом. Удивительно сейчас я уже почти неделю уделяю этому время каждый день. — усмехнувшись закончила я и убрала дневник. —Чтож, возможно так появляется новый писатель. Может даже однажды мы увидим книгу с трагичной историей из города, в котором уже никто не побывает. По всей видимости он хотел пошутить, но скатились это немного в другую сторону. Обычно именно туда и идёт разговор, когда касается темы Ракун-сити. Мне достаточно сложно даётся говорить о столь тяжёлых вещах, что всегда приходится пихать всё хотя бы на неловкий юмор. —О да, конечно! Главное не волнуйся. Я не забуду упомянуть и то что познакомилась с глупеньким полицейским, который умудрился опоздать на свой первый день, при этом попав в чёртов зомби-апокалипсис... — я с ухмылкой гляжу в его голубые глаза. Кажется что этот парень просто идеальный, но как человек, который его дотошно осмотрел, могу сказать одно: глаза не идеально голубые, а с зелёнцой. —Ну знаешь ли — он с наигранной обидой толкает меня локтем в бок. До того как я начала писать, мы с Леоном чуть ли не час болтали. Приятно найти человека с которым можно легко общаться, даже если вы почти не знакомы. Причём легко общаться на совершенно любые темы. У нас были не только шуточки, но мы и смогли серьезно поговорить о произошедшем в городе. Я практически уверенна, что ни у кого не было приключения похлеще чем у Леона. Уж больно много всего там произошло. Мы уже почти приехали, но я до сих пор остаюсь в Ракун-сити. 20:30 И вот мы здесь. В тепле, уюте и безопасности, а самое главное в спокойствии. Никаких криков. Никакой крови. Я так рада. Надо бы всё по порядку рассказать. Вечер. Примерно в семь часов. Уже темно. Мы вышли из автобуса и с облегчением выдохнули. Провели немереное количество часов в душном транспорте и наконец-то мы на улице. На свежем воздухе. Моему тихому счастью не было придела, как и счастью Леона. —Ну наконееееец-то — измучено протягиваю я, переминаясь с ноги на ногу. Даже и не думала, что смогу устать просто сидев. Все ноги затекли, а та, что с осколком, ещё и болит пуще обычного. Я смотрю на голень своей левой ноги. Да уж, дыра в джинсах (от прилетевшей железяки, которая как раз-таки и ногу заодно продырявила) даёт прекрасный вид на окровавленные бинты на месте раны. Джинсы только на выброс, мало дыры, так ещё и от крови вряд ли отстираются. Хотя чуть ли не всю одежду с того дня выкидывать надо, она практически в том же состоянии что и джинсы. Радует то что я додумалась перед выходом из общаги взять с собой ещё одежду. А вот от одной мысли, что придется отдирать от ноги бинты с запекшейся кровью, бросает в дрожь. Без слез точно не обойдётся. И тут в голову вбегает очевидная мысль, которая почему-то, толи от усталости, толи просто от моей глупости, не посетила мою головушку раньше: мы же просто на остановке, сейчас же придется дальше переться непонятно куда и непонятно сколько! Взгляд мигом переводится на задумчиво стоящего Кеннеди, в страхе ожидая ответа на вопрос, который я даже и не сказала: "а как долго нам идти?" Похоже спрашивать и не нужно, по одному моему напуганному выражению лица полицейский сразу всё понял и дал ответ: —Ты чего переживаешь? Тут рядом. Будь это не так то на другой остановке вышли бы — эти слова заставили меня выдохнуть с облегчением — я просто пытаюсь вспомнить номер квартиры. —Кого? —Родителей. Давненько я у них не был Чтож вот и момент, когда я наконец узнала куда мы идём. Да, до этого меня никаким образом не волновало это, я была готова хоть в канаве спать. —Ооо, мы всего несколько дней знакомы, а ты уже ведёшь меня с родителями знакомится. Ты так поосторожней, я ведь и влюбиться могу — смеюсь я, шагая рядом с полицейским. —Там вообще-то будет примерно как: "мам, пап, я тут принёс домой котёнка мокрого, голодного, хромого. Можно его оставить?" —О боже, неужели меня вышвырнут обратно на улицу? Не знаю как у тебя, но мне даже смотреть в сторону уличных котят запрещали, не дай бог чтобы домой притащила. Не буду упускаться в подробности нашего диалога. В неё нет ни толики смысла, просто разговор о котятах, родителях, жизни и тому подобному. Холодный свет ночных фонарей, освещавших дороги, отражался от грязных луж вчерашнего дождя и от этого улицы казались светлее чем есть на самом деле. Прошло где-то минут 10. Небо стало темнее, воздух холоднее, но это всё не так уж и важно. Мы уже стоим перед дверью родителей человека, которого я знаю всего ничего(как же было неприятно преодолевать лестницу, с моей-то ногой). И только сейчас я начала переживать о том, что могу сильно им мешаться. У всех сейчас нелёгкая ситуация, а тут ещё и я из не откуда появляюсь... Собственно, волнение и терзания совести подкрались ко мне только когда послышался поворот ключа внутри дверного замка. Дверь с лёгким скрипом открывается и за ней виднеется не высокая женщина с каштановыми волосами. Я не успела в тот момент детально рассмотреть её ведь она сразу бросилась на шею Леона обнимая и целуя его. Испереживавшаяся мать плакала и что-то говорила своему сыну. Не понятно, плачет она от счастья, что он вернулся или от горя, что он вообще попал в то ужасное место под названием Ракун-сити. Ясно лишь одно - сын дома, а большего матери и не нужно. В дверном проёме стоял отец моего полицейского. Похоже мужчина старался скрыть свою радость, но удавалось это не сильно. Его глаза прост горели счастьем. И тут я вспомнила ещё кое-что. Я вспомнила то что никто и ни в коем разе не должен забывать. А я забыла! Такое просто непростительно. Я должна была сделать это сразу же как попала в лагерь, но я забыла! Я забыла позвонить своим родителям! Теперь, наблюдая за этой невероятно милой семейной сценой, я чувствовала себя не только неловко, но и как последняя тварь. Ещё минуту мы так стояли наполовину в подъезде. Как меня, застрявшую в своих мыслях, заметили так сразу начали расспрашивать кто я, как у меня с самочувствием, то, сё, пятое, десятое. Становится ясно в кого Леон такой добрый. Его родители меня и десяти минут не знают, а услышав от сына только "ну она мне помогла и я тоже решил ей помочь" сразу завели меня в дом, выделили мне место для сна, показали где ванна, сказали, как мы будем готовы, идти на кухню ужинать. Никогда не думала что кто-то может так мило обращаться с незнакомым человеком. Не хочу им мешаться и приносить неудобства поэтому надо думать как бы поскорее найти себе место. —Знаете, я совсем не знаю даже как вас отблагодарить. Вы просто мне жизнь спасли... — не громко говорю я смотря куда-то в пустоту стола. Мы сидим и мирно ужинаем будто никакого Ракун-сити не было, а меня тут знают уже давным-давно. Я счастлива, но мне так неловко. — Бог знает что я делала без Леона и вас. —Не знаю что бы ты делала, но я бы продолжал с пулей в плече ходить — посмеялся Леон перед тем как съесть ещё один кусочек мяса.7 —Какой ещё пулей? — испуганно спрашивает Каролайн(мать Леона) смотря на своего сына. Похоже она совсем не ожидала такое узнать. Эта женщина такая добрая и такая эмоциональная. многие черты её лица передались сыну, а вот его цвет волос и глаз точно от Джона (отца). Я пробыла в этом доме всего пару часов, но уже узнало невероятно много об семье Кеннеди. Отец Леона кстати тоже оказался полицейским. Меня это немного позабавило. Мальчик насмотрелся на своего отца и решил стать таким же. Ну разве это не прелесть? В этой небольшой, но довольно лаконично обставленной квартете очень много книг. Как я поняла многие из них принадлежат либо Каролайн, либо Леону. Мы с матерью этого замечательного семейства, пока убирали со стола и мыли посуду, хорошо разговорились про некоторые известные произведения, которые по нашему общему мнению должен прочитать каждый. Оказывается очень приятно спорить о тайных смыслах произведений оставленных авторами. Хотя скорее не спорить, а дискутировать. Чем дольше я пишу всё это, тем сложнее бороться с желанием прямо сейчас взять телефон и позвонить домой. Но сейчас уже практически девять часов вечера, в Лондоне где-то два часа ночи. Не хочу будить маму с папой. Они же потом уснуть совсем не смогу. Хотя возможно они и так не могут. Наверняка все на нервах и места себе не находят. Решено. Я самого утра позвоню им, успокою. Они будут точно знать что с их дочерью всё хорошо и переживать не нужно.