Пятница-развратница

— Я всё равно не понимаю, почему ты не хочешь призваться вместе со мной? — с нотами обиды в голосе Чонгук настойчиво требовал от Тэхёна внятного ответа. — Все отговорки про лучший вариант оставь для других. Я точно знаю, что тебя не интересует карьера военного. — Чонгук, не надо. — Надо, Тэхён! Мне надо! Скажи правду — хочешь всё прекратить? — Не в этом дело, — еле слышно лепетал Тэхён. — А в чём тогда? — младший выходил из себя. Он совершенно не понимал, когда и что пошло не так? Ведь всё было просто прекрасно. Они хорошо проводили время по пятницам ещё несколько недель, а потом и вовсе решили встречаться втайне ото всех. Облегчение приносил фансервис, но тревожность всё равно присутствовала. Нельзя было переборщить с заигрываниями. И они справлялись. Ровно до того момента, когда пришло время идти в армию. Тэхён резко изменился. Что-то его беспокоило, но он отказывался делиться своими переживаниями с Чонгуком. А потом произошло это. — Потому что мне нужна пауза, — отстранённо проговорил старший. — Что? О чём ты говоришь? Какая ещё пауза? — Чонгук потянул руку к запястью Тэхёна, как это любил делать тот, выражая таким образом свою сильную привязанность и любовь. Тэхён сделал шаг назад. — Нам будет полезно побыть друг от друга вдалеке. — Это ты так думаешь, — злобно процедил Чонгук. Обида застилала ему глаза. — Ты поймёшь меня позже. А пока я лучше пойду. — Нет, постой… — реакции не последовало. — Ну и проваливай! — бросил младший в лицо Кима, искаженное грустной улыбкой. — И не вздумай мне писать или звонить в эти полтора года! — Увидимся, Чонгук-и, — сказал напоследок тот, неторопливо пятясь. — В таком случае я запишусь в одно подразделение с Чимином! — он знал, как Тэхён бесится от ревности к тому. Провоцировал, но без толку. Поджав от досады губы и заглушая внутренний протестующий от сложившейся несправедливости крик, он тоже ушёл, но прекрасно понимал, что сбежать и спрятаться не выйдет.

***

Проходили дни, недели, месяцы, десятки учений, тестирований, отжиманий. Чонгук сбился со счёта в попытке запомнить, сколько раз набирал сообщение, затем стирал и выходил из диалога. Сколько раз порывался набрать его удалённый из памяти сим-карты, но не из своей, номер телефона, отчаянно скучая. Однако ничего так и не сделал. Пару раз проскальзывала мысль, что Тэхён, возможно, так же пытался ему написать, и они оба просто не решались сделать шаг навстречу, ведь это бред какой-то, Тэхён не мог просто отказаться. Но макнэ тут же отсеивал бесплодные домыслы, едва они поселяли в душе сомнения глубже необходимого.

12 июня

Вот и настал этот долгожданный день — Джин-хён закончил свою службу. Чонгуку и Чимину дали увольнительные на двое суток ради такого события. Должны были собраться все мемберы. Тэхён тоже. Чонгук знал, что встреча неизбежна, как и неловкость, волнение. Он знал, что будет непросто, но не думал, что настолько. Вместе с Чимином прямиком из своего подразделения, сидя в автомобиле компании, Чонгук направлялся к воинской части Джина. Его ладони потели, сердце так гулко и быстро стучало, что Чонгук невольно зацикливал своё внимание на нём, в пустых потугах испуганное и непослушное успокоить. Ему казалось, что времени в пути будет достаточно для того, чтобы собраться с духом, но это было не так. Пусть Чонгуку и удалось немного усмирить своё несчастное, стучащее о грудную клетку сердце, однако стоило выйти из машины, и всё началось по новой. У него не было иного выхода, кроме как взять себя в руки. Если в автомобиле рядом с Чимином, который первым стал замечать их с Тэхеном особенную дружбу, макнэ мог расслабиться, то под камерами он не имел на это права. Их машина приехала последней. Это, конечно, слабо, но обнадёжило. Хотя Чонгук и понимал, что перед смертью, как говорится, не надышишься. Он пропустил Чимина вперёд, после сам покинул салон автомобиля и решительно зашагал в сторону главных ворот. Сокджин уже принял от кого-то цветы и уже обнимался с мемберами: сияющий Хосок, улыбку которого не в силах была скрыть даже маска; Намджун, исполняющий на саксофоне какую-то мелодию, отдалённо напоминающую «Dynamite»; Чимин, наш ласковый Мочи, тут же обниматься бросился, и… Тэхён. Чонгук сразу заметил, что его спина определённо стала шире. Он молча восхитился этим фактом и в таком состоянии стал не способен контролировать свои действия. Коснулся футболки Тэхёна в области лопаток один раз, второй, и тот повернулся. Чонгук поздно осознал случившееся. Боялся взглянуть, столкнуться с равнодушием в его глазах и показать тоску в своих. Он пробрался к Джину и крепко его обнял, а затем ощутил касание своего запястья. Тэхён снова это делал. Лишал дара речи, разума, дыхания. По телу от его пальцев поползли мурашки, нарушая покой спящих бабочек. Как некстати. Под камерами Тэхён играл в фансервис или это было признание? Чонгук не знал, что думать, не понимал как действовать. Подыграть? Пожалуй, можно было. Он выпутал своё запястье из чужих рук и положил ладонь тому на плечо. Выдавил улыбку, под маской всё равно не было видно, насколько она вымучена. Но как же хотелось обнять… Если он будет держаться холодно, арми начнут придумывать небылицы о них — Чонгук был уверен. Времени на раздумья почти не оставалось. Была не была. Не убирая руки с плеча Тэхёна, Чонгук притянул его к себе, чтобы обнять, но вышло неловко, неуклюже, как-то наполовину. Пару раз хлопнув Тэхёна ладонью по спине, он выпустил его из объятий и надеялся, что этого будет вполне достаточно и для репортёров, и для арми, и для Тэхёна, какую бы игру он не вёл. Благо, встреча не длилась долго, и мемберы стали рассаживаться по машинам. Чонгук понимал, что это лишь начало, но ему было жизненно необходимо вернуться в машину и, наконец, выдохнуть. Оказавшись внутри, он снял душную маску с лица и теперь мог больше не притворяться. Откинулся на спинку кресла, прикрыл веки и расстегнул несколько верхних пуговиц армейской рубашки. Только Чимин всё никак не приходил. Наконец-то, дверь автомобиля открылась. — Чимин, ну где ты ходишь? — не поднимая век, монотонно произнёс он. — Хочу, чтобы этот день поскорее ко… — Это я, — тихое, но подобное раскату грома. — Надеюсь, ты не против, что мы поедем вместе? — В чём дело? — подобрался Чонгук, судорожно порхая пальцами по пуговицам, вновь застёгивая рубашку. — Где Чимин? — Он захотел поехать с Джином. В моей разместились Намджун и его саксофон, — усмехнулся Тэхён, присев напротив Чонгука. В салоне будто стало невыносимо жарко. — Ясно, — только и смог произнести Чонгук, отведя глаза к окну. — Так ты не против? — А? Н-нет, — бросил короткий взгляд на Тэхёна и тут же вернул обратно. Чонгука вводила в ступор его невозмутимость. А ещё чертовски раздражала и возмущала. Но, естественно, виду подавать он не собирался. Намеренно игнорировать того, кого отчаянно хотелось любить — сложнее, чем могло показаться. Чонгук не имел абсолютной уверенности в том, что справлялся, но продолжал держать лицо. По крайней мере, так ему казалось. — Как ты? — от долгого молчания в пути Чонгук на этой внезапной фразе чуть вздрогнул. Он почти забыл, что в салоне не один. — Лучше всех, — бросил он в ответ и вновь замолчал. Разговаривать с Тэхёном ему хотелось меньше всего, а тем более — знать о его делах. — Я ску- — Долго нам ещё ехать? — обратился Чонгук к водителю, перебив старшего и не дав ему договорить. Водитель сообщил, что осталось буквально пару минут, и они будут на месте. Пару минут для Чонгука — целая вечность рядом с Тэхёном. Тем более тогда, когда он не прекращая о них думал. Тэхён с тех пор тоже молчал. Наверное, понял, что с ним не желали разговаривать, и, что его обмен машинами был напрасен. Чонгук искренне в это верил и надеялся. Подъехав к зданию HYBE, мемберы разошлись по кабинетам, чтобы переодеться, кому необходимо, а затем вновь встретиться с Джином, чтобы сделать фото. Чонгук был рад ненадолго снять форму и облачиться в свою любимую одежду: свободные штаны и футболку оверсайз. А вот стуку в дверь он был не рад. Тем более, когда верхняя половина армейской формы была уже снята. Нутром чуял, кто был за ней. И тем не менее бросил короткое: «Войди». — Мелкий! — с улыбкой выкрикнул Юнги, влетая в студию. — Дед Юнги! — обрадовался Чонгук и почувствовал облегчение. Но, как оказалось, рано. Следом за Мином вошёл Тэхён. Пока Чонгук и Юнги выясняли как идёт служба, как их делишки и вообще настроение, Тэхён пытливо обводил студию взглядом, словно ему не было дела до присутствующих. — Ладно, переодевайся. Все уже в общем зале. Подтягивайся, — Юнги похлопал макнэ по плечу и направился к выходу. — Тэхён, идёшь? — Я тебя догоню, хён. Мин двусмысленно посмотрел своим мудрым и догадливым взглядом на него, потом на полуголого Чонгука, а затем молча вышел. Юнги всё узнал о них вторым. Чимин проболтался. Тот его вынудил, по правде говоря. Все знают, что пьяненький Пак своему языку не хозяин. Все секреты из него тогда фонтаном льются. Когда Чонгук рассказал Мину об их с Тэхёном расставании, тот принял сторону Кима. Обосновал это тем, что армия — не место для однополых возлюбленных, тем более — корейских айдолов, тем более — всемирно известных. Чонгук отказался это тогда принять, но терять дружбу с Юнги не хотел, поэтому не обиделся. А тот в силу своего ума и уважения чужой частной жизни больше не поднимал эту деликатную тему. — Выйди, я хочу переодеться, — Тэхёна не хотелось ни видеть, ни слышать. — Будто я чего-то там не видел, — усмехнулся тот, подходя ближе и нагло рассматривая обнажённый торс. — Хочешь увидеть снова? Соскучился? — Что, если да? — Ничего. Я не собираюсь удовлетворять твои желания. Уходи. С каждым шагом Тэхёна сердце Чонгука билось всё сильнее. Он боялся посмотреть в его глаза. Знал наверняка, что утонет. А тот продолжал приближаться, и вскоре уже стоял напротив, совсем близко. — Я уйду, если ты действительно этого хочешь, — произнёс Тэхён таким голосом, будто перед Чонгуком стоял выбор между жизнью и смертью. — Я хочу, чтобы ты ушёл, — решительно ответил он, наконец, взглянув ему в глаза. И не соврал. Чонгук на самом деле хотел, чтобы Тэхён держался подальше и не давал ему ложных надежд. — Тэхён, дай ему переодеться, — в дверном проёме неожиданно, но очень кстати, появился Юнги. — Нас и так уже ждут. — Иду, хён, — ответил тот и, уходя, добавил уже Чонгуку: — Мы поговорим позже. И, прежде чем Чонгук успел что-то возразить, дверь уже закрыли с другой стороны, а он остался в студии один. Чонгук злился на Тэхёна за его инфантилизм. Ему до жути хотелось бы встретиться, поговорить, обняться, а уж как хотелось поцеловать, и подумать было страшно — волнение и так брало над ним верх. Но ведь не он решил разорвать отношения, что непосредственно и тормозило его инициативность.

***

Фотосессия и общение с Сокджином пролетело быстро. Чонгук всё то время будто витал в своих мыслях, что заметили все, включая стафф. И как бы ему не хотелось провести побольше времени с мемберами, присутствие Тэхёна напрягало и усложняло задачу Чонгука вести себя невозмутимо и делать вид, что не замечает его сигналов. В итоге, решив, что макнэ переутомился, его почти вытолкали из компании. И для Чонгука это стало облегчением. Первым делом он поехал навестить родителей и своих животи́нок. Если по кому-то он и скучал сильнее, чем по родне, так это по Баму. Обнять короткошёрстного друга и поужинать с семьёй — оказалось лучшим лечением. Он и думать забыл о Тэхёне. Такого умиротворения Чонгук не чувствовал уже давно. Родители уговаривали его остаться на ночь, но Чонгук им сказал, что хочет поскорее добраться до своей кровати и как следует выспаться в абсолютной тишине. Однако он лукавил. Чимин предложил напиться и ночь напролёт смотреть что-нибудь весёлое и смешное. По пути он заскочил в ближайший магазин, чтобы затариться выпивкой и продуктами на завтрак. А затем отправился домой. Было уже почти десять вечера, когда он вернулся, разложил продукты, принял горячую ванну и позвонил Чимину, чтобы сообщить, что уже ждёт его. А Чимин сказал, что он и острая курочка уже подъезжают. Потом за что-то извинился и быстро отключился. Чонгук перезвонил, но тот уже не ответил. Спустил на тормоза — Пак приедет и всё объяснит. Осознание пришло после громкой фразы «Острую курочку заказывали?» с порога до подскочившего пульса знакомым голосом. Чонгук чуть кастрюлю с лапшой не выпустил из рук. Дыхание аж перехватило. «Может, показалось?» — успокаивал он себя, набираясь смелости выйти из кухни. — Что ты здесь делаешь? — слух Чонгука не подвёл. — Чимин где? — Я за него, — уже стянув с себя экипировку в виде маски и шапки, лыбился Тэхён как ни в чём не бывало. — Ты же любишь бёдра? — Чонгука прошибло потом от мелькнувшего флешбэка в памяти, где он яростно кусал ямочки на бёдрах Тэхёна. — Острые, куриные, — добавил старший после, ехидно усмехнувшись и подняв вверх фирменный пакет из куриного ресторанчика. — Люблю, — губы сами произнесли это слово, когда Тэхён уже скрылся из виду. Только Чонгук сам не понимал, об острой курочке он или о… бёдрах. — Ого, — послышался возглас из кухни. — Вот это масштаб увольнительной! А что насчёт развлекательной программы? — выжидая ответ, Тэхён уставился на Чонгука, только что вошедшего в кухню. — Только не говори, что вы собирались напиться и читать фанфики. Сегодня не пятница. — Это с тобой я читал фанфики по пятницам, а с Чимином — по средам, — отзеркалить невозмутимость оказалось проще, чем Чонгук ожидал. И желанный эффект был достигнут — Тэхён, наконец, получил тем же концом по тому же месту и замолчал. — Не стой. Присаживайся, раз пришёл, — добавил Чон, разворачивая пакет и доставая две коробочки с курицей: острые бёдра и сырные крылья. Тэхён присел, не проронив ни слова. Теперь он казался задумчивым и слегка взволнованным. — Рамён будешь? — неловкая пауза затянулась и стала вызывать дискомфорт. — Я заваривал для Чимина. Раз уж ты за него, тогда тебе и есть его лапшу. — Да, спасибо. Ели они тоже молча. Чонгук чувствовал вину за неудачную шутку про фанфики. Тэхён после неё стал таким тихим и задумчивым, что это немного давило на совесть. — Я пошутил, — решил признаться Чонгук, — если что. Мы с Чимином собирались посмотреть какую-нибудь комедию. — Мгм, — кивнул Тэхён, но ни выражение лица, ни поведение его не изменилось. — Будешь что-то пить? Соджу, пиво, виски, лимонад, вода, чай, кофе, какао? — А есть?.. Думаю, нету. Ладно. Тогда воды. Чонгук понял, чего захотелось Тэхёну. И было бы логично, что у него этого не оказалось в холодильнике. Ведь его не было дома полгода. Однако в продуктовом, машинально, сам того не заметив, наряду со своим любимым банановым молоком Чонгук схватил спайку клубничного. Опомнился на кассе, когда складывал продукты в пакеты, но возвращать уже не стал. Он достал всю спайку из холодильника и поставил перед Тэхёном. — По привычке кинул в корзину, когда в магазине был, — ответил Чонгук на его удивление. Настроение Тэхёна взлетело моментально. Он сердечно поблагодарил Чонгука за приятную неожиданность и разговорился. Стал рассказывать о службе, о своих успехах, о том, чем занимался в свободное время. А после добавил, как сильно скучал по мемберам и арми. Но особенно — по Чонгуку. Тот слушал внимательно, потягивая соджу — намеченный план напиться никто не отменял. А потом ему надоело терпеть то, что Тэхён вёл себя как ни в чём не бывало. — Ты ведь помнишь, что бросил меня? — вопрос вынудил Тэхёна прервать свой рассказ. — Я просто понять хочу, — выплюнул Чонгук, чередуя слова с нервными смешками. — Ты! Меня бросил! Мы расстались. Мы не договаривались остаться приятелями или друзьями. Но ты почему-то ведёшь себя так, будто ничего не произошло. — Это было давно. Я думал, ты… — Давно, — усмехнулся Чонгук. — Ты говоришь так, будто прошло шесть лет, а не месяцев. Зачем ты пришел, Тэхён? Проверить, страдаю ли я от нашего расставания? Или ты пришёл дать мне надежду, а потом расхерачить вконец? Что молчишь? Его голос спокоен. Но сдерживать эмоции было всё сложнее, потому что внутри бушевало торнадо из слов и чувств, которые рвались из Чонгука уже полгода. — Я, наверное, лучше пойду, — потупил взгляд Тэхён, а после поднялся со стула и направился к выходу. — Проваливай! Только и умеешь, что убегать, трус несчастный, — обидчиво выкрикнул ему вдогонку Чонгук. Но не услышав ответа, сорвался с места. Тэхён уже обувался. — Нет, ты никуда не пойдешь, пока не ответишь на мои вопросы, — перекрыл собой выход. — Чонгук, не надо. Я пойду, — решительно шагнул к двери, только Чонгук уходить не собирался. — Ты что думал, просто придёшь, мы дружественно потрещим, как раньше, и ты свалишь? Никуда ты не пойдешь, пока мы не поговорим. — Хорошо, — сдался Тэхён и стал снимать обувь. А после направился в гостиную. — Спрашивай. Чонгук облегченно выдохнул и поплёлся следом. — Ты сказал, что я пойму, почему ты решил взять паузу. Но за все эти полгода я так и не смог найти ответ. Почему ты так просто отказался от наших отношений? Только не говори, что испугался разоблачения. Это слишком банально. — Но так и есть, — ответил Тэхён. — Нет, ты врёшь. Ты не мог отказаться от меня по такой тупой причине. — Признаю, я был трусом. Я боялся, что нас поймают. А нас бы поймали, потому что я не могу не смотреть на тебя, а когда смотрю, забываю обо всём. Твои касания — наркотик, их хочется постоянно. Я был в завязке полгода, но сегодня ты коснулся моей спины, и я снова сорвался. Прости, я пытался не смотреть и не трогать, прятать волнение за шутками и намёками, но я не смог. Я знаю, что совершил ошибку. Ты не представляешь, как сильно я скучал, как часто хотел написать и позвонить, как тяжело сдерживаться сейчас наедине… — Поверь, я представляю, — вырвалось у Чонгука. Слова Тэхёна сводили с ума. Признание, хоть и позднее, но долгожданное, истончало корочку льда вокруг его сердца. Тэхёну хотелось верить. Да, он трусишка — Чонгук это ещё в ту ночь, когда у них случился первый секс, понял. Но в искренности его слов сомнений не было. Глаза, полные тоски и сожаления, не врали. — Я пойму, если ты меня не простишь, просто я хочу, чтобы ты узнал, что я сожалею о своём решении. Я не могу не видеть тебя и не касаться, но невыносимее всего осознавать, что ты больше не думаешь обо мне и не ждешь встречи так же, как я. Я скучал. Так скучал, что завтра, вернувшись в часть, буду скучать вдвойне, зная, что сделал недостаточно, чтобы тебя вернуть. Закон жизни таков — что бы мы не предполагали, реальность всегда непредсказуема. Чонгуку казалось, что он перебрал в уме все возможные сценарии их с Тэхёном встречи и разговора. Он и предположить не мог, что тот начнёт извиняться и сожалеть. Чонгук в растерянности. Он был готов злиться и настраивался увидеть, каким ярким пламенем будут гореть мосты. А теперь что? Слова застряли в горле и не желали исторгаться. — Не молчи. Скажи хоть что-то, Чонгук-и. Если бы он мог и знал что, то сказал бы. Он к такому откровению не готовился. — Я хотел бы тебя вернуть, если ты не против. Да, поменяться с Чимином частями я не могу, но мы сможем видеться в увольнительных, созваниваться, переписываться, даже читать фанфики по видеосвязи, — улыбнулся Тэхён. — Что скажешь? — Неожиданно, — наконец, Чонгуку удалось проронить хоть одно слово. — Мне нужно подумать, наверное. Просто это очень неожиданно, Тэхён. — Понимаю, — Тэхён даёт понять, что не торопит. Это даёт некое облегчение. — Хотя бы скажи, что чувствуешь — мне будет достаточно. Чонгук чувствовал столько всего, что и сам не знал, с чего начать: с глубинной ненависти, что точила его изнутри несколько месяцев, или злости, которую он испытывал к самому себе, неспособному забыть и отпустить, а может быть с отчаяния и боли, что были неизменными его спутниками всё то время? А имело ли всё это смысл, когда в итоге осталось лишь одно чувство? То самое, что своей силой породило столь же крепкую ненависть. То самое, которое не позволяло отказаться и забыть. То самое, что и причиняло боль из раза в раз, стоило затронуть лишь кусочек воспоминаний. Чонгук любил Тэхёна, всем сердцем, душой, разумом и телом. Когда было больно — любил, когда злился — любил и, ненавидя, тоже любил. — Я понял, — так и не дождавшись ответа от младшего Тэхён резко подорвался с дивана и намеревался уйти. — Постой, — Чонгук догнал его и ладонью обхватил запястье, поймав Тэхёна в прихожей. — Я тоже скучал, — второй ладонью обхватил руку Тэхёна. Сказать «не уходи» не мог, не получалось, но всячески старался дать понять. Так тяжело слова ему ещё никогда не давались. — И так сильно, что боюсь, не смогу описать словами. Если покажу, ты поймёшь лучше. Чонгук думал, что уже никогда не будет к Тэхёну столь близко, как сейчас. Думал, что уже не ощутит на себе его руки, не вкусит его сладких поцелуев. Но ожидание всегда отличается от реальности, так ведь? И вовсе не обязательно, чтобы эта реальность была хуже. Потому что Чонгук целовал Тэхёна в прихожей своей квартиры, касался его лица, коротких волос и широких плеч и чувствовал каждой клеточкой кожи его сильные руки на своей талии и спине. Так приятно терять голову в надёжных объятьях. Не стыдно быть слабым, чувствительным и настоящим рядом с любимым. — Чонгук… Тэхён отчаянно пытался что-то сказать, но разве слов было не достаточно? Чонгук хотел чувствовать, а не слушать. Разве что только сорванное и частое дыхание. Чонгук жадно проглатывал своё имя каждый раз, когда Тэхён предпринимал попытку отстраниться. — Чонгук, дай… Я должен сказать, — грубо, на взгляд Чонгука, он зафиксировал его голову ладонями в нескольких сантиметрах от своего лица. — Весь вечер пытаюсь сказать, — слегка ослабил хватку, чем Чонгук тут же воспользовался, но, осознав свою ошибку, вновь усилил. — Я не надеялся, что ты сможешь меня простить… — С чего ты взял, что прощён? У Тэхёна пропала сила в ладонях и дар речи к тому же. Очевидно, фраза Чонгука ввела его в ступор. Стоит ли говорить, что младший этого и хотел? На лице Тэхёна было написано, насколько сильным было смятение. И Чонгуку снова совестно. Его хён так доверчив. — Ты ведь ещё помнишь, где у меня спальня? — решил не затягивать гайки Чон. Покрепче ухватившись за шею старшего, прыгнул на него и тут же ощутил на своих ягодицах его руки. Крепкие, сильные, властные. — Ты имеешь ввиду комнату с матами? — наконец, выкупил Тэхён. — Там давно стоит комфортная кровать, — закатил глаза Чонгук, прижимаясь теснее и вновь целуя своего, конечно же, уже прощённого парня. Тэхён уложил Чонгука на мат в углу комнаты, еле оторвал от него губы и вдруг остановился, смущённо бегая глазами. — Может я сперва в душ схожу? А то я как-то не готовился к такому развитию событий, — стыдливо произнёс он. Чонгук был уверен — это признание ему дорогого стоило. — Если хочешь, сходи, но если ты имеешь в виду ту самую подготовку, то не нужно. Просто, — Чонгук явно перепил осмелина, — просто трахни меня. — Я? — неподдельное удивление не помогало. Чонгук уже горел. И плевать, от стыда или желания. — Но всегда ты… Кхм, был активным. — Боже, Тэхён, мне тебя умолять? — Чонгук толкнул всё ещё нависавшего над ним Тэхёна. Уже после задумался, не слишком ли грубо он это сделал. — В пизду. Иди уже куда-нибудь, — не выдержав, он поднялся и отошёл к стене. Всё-таки от стыда… Тэхён медлил. Ткань мата ещё какое-то время характерно не шелестела. А потом, когда Тэхён поднялся, вновь наступила тишина. Чонгук вновь грыз себя за резкость. А ещё за то, что походу словил кинк на плечи Тэхёна. Чёрт возьми, нельзя быть таким большим. Чонгук понял, что его это заводило. Его возбуждённое воображение рисовало, как большой и сильный Тэхён толкается в него ритмично и размашисто. Как Чонгук сминает его сильные плечи, как качается в такт фрикциям его кровать и изголовьем бьётся о стену. Чонгук боялся, что Тэхён мог уйти, но и стыд его был не малым. Наконец, обернувшись, он собирался пойти его искать и извиниться, но не пришлось сделать ни шагу — Тэхён стоял у него за спиной. Вероятно, не хотел давить и ждал, когда Чонгук будет готов возобновить диалог. Уж если чему хорошему и учит армия — так это терпению и выдержке. — Прости, мне просто стыдно. Я… — Не говори так, — принялся целовать его Тэхён. — Это же я, твой Ви. Рассказывай мне всё, что тебя волнует. — Я хочу тебя, — шепнул Чонгук, уловив миг, когда Тэхён целовал что-то кроме его губ. — Хочу, чтобы ты вошёл в меня, прямо сейчас. Это дико, но я кажется теку, как сука, оттого, что ты стал больше меня. — У малыша сайз-кинк? — ухмыльнулся Тэхён. Его явно раззадорил этот приятный нюанс. Он подхватил Чонгука под бёдра и, прислонив его спиной к стене, вжался пахом между разведённых ног. — Это я малыш? — оскорбился Чонгук. — Теперь да, — запечатал Тэхён и принялся дальше терзать поцелуями тающее в его объятьях тело. — Да кто угодно, только трахни уже. — Что, прямо сразу? — широко раскрытыми глазами на Чонгука уставится Тэхён, а затем взгляд смягчился и стал томным. — Так ты готовился, что ли? Он прихватил зубами нижнюю губу и взметнул брови вверх, а Чонгук уже и так не мог терпеть. — Да, сразу, — макнэ сунул руку в штаны Тэхёна и нащупал твёрдый член. Тот простонал. — И нет, не готовился. Я вообще-то Чимина ждал, а не тебя. — Но я надеюсь, ты рад, что так сложилось, — Тэхён слегка подбросил Чонгука вверх и, крепче ухватившись за его бёдра, отстранил от стены, чтобы уложить на действительно большую кровать. — Счастлив, обоссаться. Оказавшись на постели, Чонгук принялся стягивать с себя трико вместе с бельём и перекатился на живот. Подвиливал задом, потираясь возбужденной плотью о постельное бельё и изнывая в томлении. — Ого, ты шустрый, — Тэхён всё ещё был одет. — А ты не очень, — засмеялся Чонгук. — Быстрее переодевайся. Там, под матрасом… — указал на край спального места справа от себя. Тэхён приподнял матрац и шмыгнул туда рукой. Нащупал то, что нужно, и позволил появиться на лице ухмылке. — Раздевайся, Ви, — чуть не хныча, просил Чонгук. Тот, отбросив на постель ленту из нескольких презервативов и тюбик лубриканта, стал молниеносно избавляться от одежды. Тэхён заметно подкачался. Под кофейной кожей играли напряжённые мышцы. Чонгук уставился на них с замершим дыханием и даже не думал отводить взгляд. Старший и раньше был Аполлоном, но теперь скорее Аполлон стал недостаточно для него хорош. — Тебе не стыдно? — этот вопрос рвался из Чонгука ещё со встречи с Джином. — Что? — Не стыдно тебе, говорю?.. Быть таким великолепным? — О Боже, Чонгук-и, ты меня напугал, — улыбнулся Тэхён. Ради этой улыбки стоило. — Сделаешь так снова, накажу, — угрожающе низким голосом почти прорычал он следом. А Чонгуку совсем плохо. Он, черт побери, на это и надеялся. — Пожалуйста, сделай это скорее, я больше не вынесу, — отклячил зад Чонгук, вздрогнув от трения головки о ткань. — Малыш нетерпелив. Мне нравится, — промурлыкал тот, устраиваясь сзади. Чонгук почувствовал тепло его члена на своих ягодицах и прогнулся в спине ниже. Так хотелось скорее ощутить в себе Тэхёна. Чтобы тот как можно скорее вошёл в него. Однако вместо горячей, твердой плоти его ануса коснулось что-то холодное и скользкое. — Я ввожу один палец, — предупредил Тэхён. Он отвлекал Чонгука поцелуями и поглаживаниями, однако всё равно ощущался дискомфорт. Тэхён прерывался, подливал смазки и вновь настойчиво толкался в Чонгука пальцем, пока ощущения не стали приятными. Тогда Чонгук сам попросил второй палец, поддавшись невыносимой жажде большего, но не ожидал, что снова ощутит дискомфортное давление. Тэхён добавлял смазку почти так же часто, как дышал. Как Чонгук обнаружил позже, залил ею постель и практически опустошил весь флакон. Но, как говорится, — смазки много не бывает. А спустя несколько мягких и чувственных манипуляций Чонгук уже сам насаживался на три пальца Тэхёна, и тот понял, что пора. — Я вхожу, Гук-и, — взволнованно произнёс Тэхён, уложив одну ладонь чуть выше ягодицы, а второй, направив член чуть выше промежности. — Давай, хён, можно без стука, — натянул кулаками простынь Чонгук. А после глухо простонал, ощутив давление в анусе. — Всё хорошо? Мне выйти? Чонгук засмеялся. То войти, то выйти… Однако когда Тэхён высунул член, стало легче. А потом чувство заполненности вновь появилось и уже более ощутимо, но это оказалось приятнее, чем Чонгук ожидал. Поступательные движения Тэхёна ускорялись и толчки становились короче, отчего Чонгуку хотелось ещё и глубже. Уткнувшись в простынь вспотевшим лбом он подмахивал бедрами ему навстречу, ощущая как от резкости движений становится ещё приятнее. И он вроде бы на взводе, а долгожданной разрядки не наступало. Его это злило, он с большим остервенением толкался задом в пах Тэхёна, но тот его внезапно остановил. — Не останавливайся, прошу, — просил Гук и подавался назад, скуля от нетерпения, но Тэхён не слушал. Он будто нарочно испытывал его. — Если ты продолжишь, я быстро кончу, — предупредил тот. — Иди ко мне. Он потянул Чонгука спиной на себя. Принялся вновь ласкать поцелуями, щипать за соски и ласкать член, но Чонгуку хотелось большего. Тогда Тэхён вновь вошёл в Чонгука. Проникновение под нужным углом, сильная рука на шее и широкая твердая грудь за спиной — всё это возбуждало и возбуждало. Стирало весь мир перед глазами, погружая Чонгука всё глубже в ощущение блаженства и удовольствия. Он не контролировал себя ни в чём, ни в движениях, ни в звуках, что вылетали из его рта. Лишь когда его рот накрыла ладонь Тэхёна, он осознал, что следует быть потише. Но было уже плевать. Разрядка была близка. Он почувствовал, что энергия его тела скопилась в одном месте и готова была выйти. Слушая сорванный шёпот возле уха, Чонгук ощутил, как до боли его обнял Тэхён и понял, что тот тоже на грани. Дыхание стало частым и смешалось со стонами, а движения — хаотичными и резкими. Он опустил свою руку себе на член и после пары размашистых движений в плотном кольце, кончил на залитую смазкой простынь. Тэхён заревел и тоже замер. Чонгук чувствовал пульсацию его яичек своим задом. И ощутил боль и жжение в собственных от долгого воздержания. Чонгуку, рухнув на другую сторону постели, даже не хотелось двигаться. Он услышал хлопок резины — должно быть, Тэхён снял презерватив. Затем ощутил, как тот его вытирает чем-то влажным и тёплым, а после — накрывает. Усталость не давала открыть глаза. Уже на краю сна Чонгук почувствовал тепло одеяла на своём теле, а затем руку Тэхёна, которой тот приобнял его, устроившись рядом, и, вероятно, те самые слова, которые Тэхён хотел сказать ранее: — Люблю тебя, Чонгук-и. Так приятно засыпать Чонгуку давно не было. Ведь рядом не было его — того, кто мог сделать даже сон в армии слаще одним только присутствием.