Ангел «А»

Под мостом стоит парень. Его зовут Антон, Антон Шастун. Ему двадцать восемь лет и он холост. Живёт в прекрасном городе - Санкт-Петербурге, но времени, чтобы наслаждаться его красотами, у парня нет. Он просто занят. Всегда занят. У него дела в Омске и Воронеже, Екатеринбурге и Пензе. Не говоря уже о пригородах. В Москве он имеет двухкомнатную квартиру, там он иногда отдыхает. А по вечерам гуляет по ВДНХ. Но сейчас о Питере. Этот город подарил ему много друзей. После родного Воронежа Антон боялся, что не вольётся в Питерскую жизнь, но это не так. А может он просто умел ладить с людьми? Он красивый, общительный, в постели тоже шикарен, по крайней мере не лузер точно. В общем-то говоря, он очень уж хорош собой. Вот и всё, что можно рассказать об этом парне. Или скорее то, что он сам хотел бы из себя представлять. Ведь он всего лишь лгун. Он обманывает. Обманывает себя и всех вокруг. Каждый день. Постоянно. «Сейчас меня явно изобьёт компания отморозком.» – только Шастун об этом подумал, как ему в лицо прилетел кулак. Удар был ожидаем, но всё же неожиданен, поэтому парень упал и чудом не ударился о поребрик. — Эй, петушок. Ты нас наебать пытался? — ударивший парень всё не хотел успокаиваться. — Молодой человек, я всё ещё не понимаю, что вам от меня нужно. — Блять, ты Журавлю должен был ещё когда деньги вернуть? — снова удар. Теперь уже ногой в бок. Антон попятился прям по грязному асфальту. — Да прекратите. — Шастун резко поднимается. — Дайте же мне объяснить. Трое мужчин переглянулись, видимо поняв друг друга без слов. — Десять секунд. — вымолвил наконец тот, кто бил. Он вообще единственный говорил. Видно он предводительствовал в этой шайке-лейке. Тоха отряхнул пальто и стал судорожно объясняться. Уложился в девять секунд. Ровно столько времени потребовалось сапсану, проезжавшему мимо. Поэтому часть монолога была заглушена. — Ты чё нам затираешь то? Мог снять с карты. — Если бы она у мен была, — не унимался Антон. — Я бы прямо сейчас пошёл, — палец правой, не загибсованной руки тыкнул куда-то в сторону. — вон в тот банкомат и снял их. — Закрой пасть. — мужчина подошёл вплотную, указательным пальцем тыкая в грудь. — Закрой рот, ведь когда ты пиздишь, ты бесишь ещё больше. — Да. Я. Да. Хорошо. — отчеканил на одном дыхании Тоха. – Ты еблан? Ты меня не понял? — указательный палец закружил около лица. — Молчи, как рыба. Ни слова. — мужик, по правую руку от говорившего, вертел складным ножиком. Взгляд Шастуна бегал от ножа к пальцу, цепляясь за детали. Было действительно стрёмно. — Понял, блять? — Да, понял. — Сука. Ни звука. — обстановка накалялась всё больше, сердце учащало свой ход. — Понял? Только дыши, и то не громко. — вдох. Выдох. Сердце стучит ещё быстрее. — Вот, так. Замечательно! — парень был почти такого же роста, хотя и меньшего телосложения. Был бы он без двух сопровождающих, Антон бы его вырубил на раз два. Но это не точно. — Сложно молчать, да? Пиздун несчастный. Ты же только балаболить и умеешь. Я прав? Ты и твой поганый язык прогнили насквозь. — в душе Шастун знал, что это правда. Знал, но молчать было сложно. — Я... — пощёчина. — Закрой варежку. Не понял ещё? — Шаст кивает, смотря в карие глаза. — Ты помнишь Дмитрия Журавлёва? — Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — Журавля то помнишь? — По... — Молчать. — Антон кивнул. — Ты ему денег задолжал. Помнишь? — Вдох. Выдох. Вдох. — Сто двадцать штук, чел. Ты понимаешь? — Вдох. Выдох. — Ты должен вернуть их до вечера, а иначе мы снова тебя найдём. Я сломаю тебе пальцы. Медленно, по одному. — левая рука неприятно заныла. — Если этого будет недостаточно, я руки сломаю. — мужчина посмотрел на гибс. — Вторую. И ноги сломаю. — И шею. — сказал пацан слева. — И голову. — И голову. — одновременно сказал стоявший справа и мужчины хлопнули в ладони друг друга, смеясь. — До вечера. — отсмеявшись, продолжил кареглазый. — Понял? Время до полуночи. — снова палец оказался перед лицом. — После полуночи начинается завтра. — мужчина сделал выпад вперёд, и Антон отскачил, чуть снова не упав. — А завтра ты не жилец. — Вдох. Выдох. — Ну сё. До скорого. Троё мужчин отошли в сторону. Те, что были по бокам стали нахваливать центрального. В какой-то момент они засмеялись и стали спорить, кто поведёт машину. Вот вроде только угрожали расправой, а сейчас веселятся, как детсадовцы. «Надо срочно что-то менять в своей жизни» — спохватился Тоха и двинулся подальше от места стычки. Ну как двинулся. Побежал. – «Ненавижу Питер...».

~~~

Тучный мужчина держал Шастуна за пальто прямо над культурной столицей. Рядом стоял ещё один не менее габаритный мужик. А ещё один смотрел в небо, не обращая внимания на мольбы Антона, о пощаде. — Скажи мне, Шастик, какого чёрта ты так поступаешь? — Шастун продолжал молится. — Я привез тебя в Питер. Показал город, как другу. Даже денег занял. А ты поступил как... — Станислав Владимирович, послушайте, пожалуйста. — чуть не плакал Антон, закрыв глаза от страха. — Я слушаю. — Вздохнув, Станислав наконец обратил внимание на парня. — А можно меня сначала поставить? — тараторил Шаст. — Так говорить неудобно. Очень неудобно. — Я опаздываю. — Ох, да. — Антон вновь глянул вниз себя, было очень страшно. — Извините, конечно. Понимаете, я потерял документы. Потерял паспорт и все свои кредитки. — Отпускай его. — Шеминову было плевать на ту лапшу, которую пытался повесить Шастун. — Станислав Владимирович! Пожалуйста. — Есть что добавить? — мужчине по сути было плевать, что там несёт парень. Он расхаживал по крыше, сквозь очки поглядывая на небо. — Сегодня. Сегодня вечером я всё верну. — Вдох. Выдох. — Честно. — И как ты собираешься это сделать? — смеётся Станислав, устремляя взгляд куда-то вдаль. — Ты задолжал чуть ли не половине Питера. — Не знаю. — взгляд вниз. На землю. — Невероятно сложно думать, когда твоя жизнь весит на волоске. — Ты же знаешь, что не сбежишь? — Стас устремил взгляд на Антона. — У меня везде люди. На всех вокзалах. — Знаю. — Вдох. Выдох. — Разумеется знаю. — Не пытайся сбежать. — Нет, я что вы... — щелчок в голове Антона, ему снова верят. Главное не облажаться. — Я вас не обману. — Увидимся в полночь. — кинул фразу Шеминов, да так, словно плюнул, и двинулся к выходу с крыши. — Спасибо. — Антон снова избежал смерти. — Большое спасибо, Станислав Владимирович. В голове уже сложился пазл. У него нет денег и документов. Куда идти? Полиция! Да, полагаться на закон в такой ситуации было странно, ведь по факту Антон сам во всём виноват. Но чем чёрт не шутит.

~~~

— Здравствуйте. — Шастун приземлился на стул перед полицейским. — Здравствуйте. Так вы говорите, что вас обокрали? — молчаливый кивок и полный грусти взгляд. — Документы и карточки? — снова кивок. — Вы заблокировали счета? — Конечно, да. — мужчина всё это время тыкал по клавиатуре. — Так, а почему вы не перевыпустите карту? — Для этого нужны документы и телефон. Ни того, ни другого у меня, к сожалению, нет. — сетовал Шаст, играя как никогда раньше. — Вы проживаете по адресу улица Советская, дом четыре? — Верно. Второй этаж. Сорок вторая квартира. — Антон нервно дрыгал ногой. — Телефон нужен? — Тут указан. — товарищ полицейский не открывал взгляд от монитора. — У вас даже такая информация есть. — ситуация выходила из под контроля. — Обалдеть. — Есть. И о ваших судимостях тоже есть. — голос мужчины был ровным, но немного раздражённым. — Да... — тянет Шастун, думая как обелить себя перед представителем закона, ну хоть чуть-чуть, — Но там же написано, что это очень старая история... — Антон тыкает пальцем в монитор компьютера, глядя при этом на мужчину перед собой, — из ранней юности... — Да. Три пару месяцев назад. — так же безэмоционально произносит полицейский. — А... — вырывается у Шаста, начинающего нервно постукивать пальцами, — И об этом написано... — оглядевшись вокруг себя, парень думает, как быть дальше, но это оказывается слишком сложно. — Мощный у вас компьютер. — Антон думает, думает, на лице полное спокойствие, но голова гудит так, что вот-вот пар из ушей пойдёт. – А там случайно не написано, что это было недоразумение? — Это скорее мошенничество, — отчеканивает мужчина, тыкая очередную комбинацию клавиш, — за которую Вам дали шесть месяцев условно. — Да-да-да, всё так. Всё верно. — понимая свою безвыходность тараторит Шастун. — Но я хочу подать апелляцию! — чуть повышает голос парень, но его перебивают, не давай закончить предложение. — Антон Андреевич, мне кажется, что мы не в силах Вам помочь. — всё тем же ровным голосом, проговаривает полицейский, взглядом прожегая Антона. — Обратитесь в ближайшее отделение МВД и напишите заявление о краже. — подхватив со стола ручку, мужчина взглядом находит листок. — Вам выдадут временные документы. Казалось бы - разговор окончен. Полицейский уже отвлёкся на свои, более важные, дела, только вот Шастун не привык так просто сдаваться. Не зря он дожил до двадцати восьми лет, получая всё, что хотел, а главное сразу. Схватив стоящую на всё том же столе уменьшенную копию флага, Шаст переставил её, немного ударив по столу. — Товарищ полицейский, слушайте! — мужчина едва не выронил ручку из рук, от слишком резких движений парня. — Я - гражданин российской федерации! И у меня есть права! Они вообще-то указаны в конституции, мои родители, деды и бабки, да и я тоже вообще-то, голосовали, чтобы их приняли. — от переизбытка эмоций, Антон подскакивает со стула, здоровой рукой, тыкая себя в грудь. — И у меня есть право получить от страны помощь... в такой отчаянной ситуации, как моя. — Дорогой мой, начнём с того, что ваши, как вы сказали предки, глядя на Вас и послушав Ваши бредни, явно не были бы довольны. — терпение полицейского явно кончилось, речь его стала более грубой и даже обычные, казалось бы, слова вылетали из его уст, как из брандспойта. — Помимо этого, так скажем, к слову пришлось, Ваша карта, которую Вы выиграли, обязывает исполнять определённый свод правил, указанный как на самой карте, так и в документах к ней прилагаемых, но что-то мне подсказывает, что вы не удосужились ознакомиться с ним. — Антон резко съежился, поник и будто даже стал меньше, но даже это не помогло ему избежать уже запущенных слов. — Обойдя стороной мелкие правила, перейду сразу к сути, примерно вначале там прописан пункт о том, что если владелец карты подвергается судимости, особенно неоднократным, банк имеет полное прово заблокировать счёта, без компенсации утерянных средств. Если Вы не забыли, судимости у Вас имеются, даже ни одна и ни две. — казалось мужчина говорит на одном дыхании, не сводя пристального взгляда из-за тоненьких очков, сдвинутых к самой переносице. — Прошу так же заметить, что по моему глубокому убеждению: единственный человек, который может для Вас сделать хоть что-то, это Вы сами. — каждое слово, как удар ниже пояса. — Я бы попросил Вас покинуть здание, в ином случае мне придётся вызвать охрану, которая не будет с Вами так любезничать. Закончив тираду, полицейский вновь возвращается к листку перед собой. Больше ему не интересен человек, сидящий напротив и отнявший у него почти полчаса жизни и примерно несколько десятков нервных клеток. Посидев ещё с минуту, Антон думал стоит ли что-то ответить или же лучше скорее убраться из полицейского участка. В сознание его вернул хлопок двери. Думать уже было некогда. Подскочив со стула, Шастун вылетел сначала из кабинета, а потом и из здания. Голова гудела. Ветер продувал пальто. До полуночи оставалось не так много времени. А значит скоро всё кончится. Жизнь прежде всего. Несясь по мостам и улицам, Шаст постоянно оглядывался. Дважды чуть не врезался в придорожные знаки. Столько же раз задел проезжающие мимо машины. Чуть не сбил девушку на переходе. Белый шум: в голове и на фоне. У людей вокруг кипит жизнь. Они сидят в ресторанах, мимо которых шёл Антон, буквально заглядывая в рот и посетителям и работникам. В одном из летних залов ресторана, Шаст мимоходом украл немного подсохший хлеб. Но это была первая еда за последние двое суток, а потому и это казалось мёдом. Сейчас идти куда-то не было никакого смысла. Всё казалось каким-то чуждым и бессмысленным. Только шумные улицы, заполненные машинами и пешеходами. День набирал свои обороты. Жизнь вокруг кипела и стремительно неслась вперёд. Кто-то только начинает свой день, провалившись в постели до обеда. Кто-то с самого утра на ногах. Но практически все знают, что день пройдёт прекрасно. Все, кроме Антона. Сейчас только день, но ор уже представляет свой крах, настанет который с наступлением темноты. — Шастун! — послышалось за спиной. — Шастун, мелкий ты говнюк. — оттуда же, но другой голос. Шаст знал чьи это голоса. Знал, а значит нужно бежать. Куда угодно, главное быстрее. — Иди сюда, индюк неощипанный. Антон бежал. Со всех ног, насколько хватало сил, оборачиваться было нельзя, чтобы не упасть и не потерять равновесие. Нужно просто бежать. Неважно куда, главное не останавливаться. Голоса за спиной утихли, когда Шастун оказался на очередном мосту, которых в Питере было не счесть. Солнце, остановившейся аккурат параллельно верхней точки моста было просто изумительным. И было бы время, парень бы полюбовался столь прекрасной картиной. Но сейчас нельзя. Сейчас нельзя останавливаться. Ни на секунду. Но сил просто не было. Желудок ныл, голова была тяжёлой, сломанная рука болела ужасно, а ноги с каждым шагом становились всё более ватными. На одной из улиц парня вновь посетила мысль зайти в полицейский участок. В другой, практически на другом конце города. Там его наверняка не знают. Что говорить парень не знал, но всё же открыл тяжеленную дверь, заваливаясь внутрь как мешок с картошкой в подвал. Взгляд сразу же цепляется за полного, вероятно, прапорщика, протирающего пистолет. — З-здравствуйте, — голос тоже не слушался. — Вам чего? — оторвался от своего занятия тучный мужчина, вылупив глаза на вошедшую шпалу. — Ну... знаете... — тянул Антон, думая, что сказать. — Я просто... — было совсем не просто. — Я думал... — ни о чём кроме лжи парень не думал, с детства как-то не повеловь. — Что меня возможно... — «хотят убить», так это не «возможно», это точно, полностью, неоспоримый факт. Мужчина смотрел, не пытаясь даже вставить слово, лишь хлопал глазами, то ли фокусируя взгляд, то ли просто ловя дзен успокоения, пропало которое с появлением Шастуна. — Я больше не могу. — выдыхает Антон. — У меня нет сил... — нет сил бежать, врать, так жить...? Что-то конкретное или всё сразу? Неизвестно. — Что такое? — взволнованно интересовался прапорщик. — Чем тебе помочь? — Я по уши в дерьме... — не скупясь на выражениях продолжает Шаст, понимая, что правильно закинул удочку. — Понимаете... Я занял некоторую сумму денег и немного ошибся в своих подсчётах. — Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — И теперь не могу расплатиться... — полицейский тяжко вздохнул, опуская взгляд на руки. — А если я этого не сделаю, меня убьют. Просто убьют, понимаете... — Ты..? Ты хочешь заявление написать? — мужчина хотел помочь, но не совсем понимаю, как и чем. — Нет-нет-нет... — схватился Шастун за голову. — Я не буду ничего писать... Если напишу что-то на кого-то, меня точно грохнут. Даже слушать не станут. — Да, но... — полицейскому было жаль парня, правда жаль, но всё ещё он не понимал, что он может сделать, чтобы спасти парня. — Что ты хочешь, чтобы я сделал? — Я подумал... — Антон наклонился ближе, переходя на шёпот, — Что может вы... ну, упрячете меня в обезьянник? На пару дней хотя бы? — Меня снимают в "шесть кадров" что ли? — продолжал не понимать, оглядываясь по сторонам. — Какие "шесть кадров"... Этой передачи то нет уже сколько лет. — Шастун с шёпота перешёл почти на крик. Кажется начиналась истерика. — Вы что ничего не понимаете? — мужчина едва не кивнул в подтверждение. — Меня могут грохнуть. К ЧЁРТОВОЙ МАТЕРИ. — вырвалось у парня, но было уже неважно. — Это думаю понятно. Я ПРОШУ СПРЯТАТЬ МЕНЯ В ВАШЕЙ ТЮРЬМЕ. — благо весь этаж был пустым и крики Шастуна слышал лишь мужчина за стойкой. — У меня нет документов, у меня судимости и вообще... — Н-но...я..н-не... — начал заикаться полицейский, не в силах вымолвить ни одного разумного слова. — Но-нэ-нэ... — передразнивал Антон, окончательно слетев с катушек. Прапорщик замолчал. — ЧТО? — крикнул парень, а через минуту вылетел через парадную дверь, приземлившись на загипсованную руку. — Продажная тварь. — орал на закрытую дверь парень, поднимаясь с пыльного асфальта. — Трусы ебучие. Вы ебланы тут все, а не полиция. — удар ногой в дверь. — Менты позорные. — второй удар. — Да вы все на жезлах ДПСных сидите по самые кишки. — ещё удар, после которого дверь открывается. Антон снова бежит, а за ним два представителя закона. Но им нет дела до придурка, испачкавшего дверь. Пробежав буквально пару метров, они останавливаются и смотрят вдаль удаляющемуся Шастуну, теряющему очередную надежду на спасение. Приходится снова бежать и оборачиваться. Снова мелькают люди, улицы, дома, машины. Всё мимо, всё вокруг безжизненно-серое. На Троицком мосту Антон уже не знает, что делать. Дойдя до середины, он видит неподалёку полицейский бобик. «А может на хуй это всё?!» – проносится в мыслях. — Опомнились? — раздаётся в слух, — А уже поздно. — Шастун перелазит через ограждающую балку, сжимая челюсть от боли в руке, — Я покончу с собой. — скорее для себя говорит парень, приходя к выводу, что лучше он себя, чем его кто-то. — А моя смерть будет на вашей совести... — проговоривает Шаст уже проезавшей мимо машине. На его выпад никто не реагирует. И в мире ничего не меняется. Жизнь продолжает течь, как и текла. Люди всё также идут по своим делам, а машины едут по выбранному направлению. — Ясно... — совсем тускло разносится по мостовой и Антон смотрит вниз, на спокойную гладь Невы и принятое, отчасти спонтанное решение, кажется отчего-то правильным. — Всем на меня наплевать... — не вопрос, а утверждение. И на сердце слишком тяжело. Просто всё осточертело настолько, что этот выход, этот шаг вперёд, кажется единственным верным сейчас. — Ладно... Так и быть. — взгляд в сторону, в другую и наконец на небо. Шастун никогда особо в бога не верил, но быть атеистом сейчас было неуместно. А вдруг всё же там кто-то есть. — Ты этого хочешь, правда хочешь? Почему ты меня покинул? Почему никогда не отвечаешь? Кажется, что мимо пронеслось что-то, или это было лишь дуновение ветра. Антон не знает. Ему кажется, что нужно шагнуть. Или всё же это не выход. А если жизни ему не дадут. А если всё окончено. Ещё взгляд налево, направо... И... В нескольких метрах, на соседнем выступе моста, стоит парень. Легко одетый для питерской погоды, но, судя по его лицу, ему не холодно. Ему просто никак. — Эй..? — кричит Шастун, привлекая внимание, — Что вы там делаете? — Ну, — поворачивает голову брюнет. На его лице видны следы от слёз, и это даже странно, что могло заставить парня плакать средь бела дня. — Вероятно тоже самое, что и вы. — В каком смысле? — не понимает Антон, не отрывно глядя на парня. Брюнет улыбается и прыгает в реку, не ответив на заданный вопрос. — Нет... — кричит Шаст, перепугавшись за сиганувшего парня. — Парень, ты чего, нет... Минута и Шастун тоже летит вниз.