Ангел «А»

Оказавшись в воде, Шастун чувствует лишь панику. Сморгнув воду с глаз, он начинает искать брюнета. Ему сложно держаться, гипс тянет на дно. Уходит немало усилий, чтобы двинуться вперёд, когда прыгнувший наконец попадает в поле зрения Антона. Он лежит на спине, раскинув руки в стороны и прикрыв глаза. Складывается впечатление, что парень уже и не жив. — Не бойтесь. — говорит Шаст, даже не зная, слышат ли его. — Я сейчас... — вода заливается в уши и одежда неприятно липнет к телу, пуская мурашки холода, но Шастун не сдаётся, плывя к своей цели. — Я здесь, держитесь за меня. На автомате парень хватается на протянутую руку, и Антон старается грести той, что сломана. Ему невероятно больно и тяжело, но ему это всё кажется сейчас неважным. Сейчас главное помочь парню. До берега, или скорее места, где можно попытаться выбраться, плыть недолго, ведь идя ещё по мосту, Шаст дошёл почти до конца. Но даже это расстояние кажется адским, когда силы покидают тело. Минуты дляться вечность. Холод пронизывает кости. Но в голове лишь мысли о брюнете, одет который слишком легко. Шастун думает, что парень умрёт от переохлаждения, и ему страшно. Когда перед глазами мелькает суша, Антону уже и не верится, что он смог. Дыхание спирает, а сердце вот-вот выпрыгнет из груди, но главное ведь справился. Вытащил. Их обоих вытащил. Брюнет кашляет и плюётся водой, затекла которая и в нос, и в горло. Вместе с водой отхаркивается и всякая водная дрянь, вроде тины или пожухлых листьев. — Вот чёрт, — ругается Антон, сплюнув на тротуар. — Что за хуйня то творится?! — в никуда продолжает Шастун. — Даже сдохнуть спокойно не дадут. Неужели нельзя хоть минуту покоя, чтобы я просто сдох и отправился к чертям в котёл?! — шатен нарезает круги вокруг себя, пока спасённый брюнет принимает сидячие положение, всё ещё плюясь водой. — А ВЫ! — переключается Шаст с неба на парня, — Вам делать нечего? В это чёртово воскресенье. Нельзя было просто лечь и спать, как все нормальные люди?! Странно задавать подобные вопросы посреди дня, но кого сейчас волнует время. Шастун просто действительно ничегошеньки не понимает. Откуда взялся этот парень, что ему нужно. Чего ему вообще для жизни не хватает. — А мне не спалось. — весело отвечает брюнет, словно это не он пару минут назад прыгнул с моста. — Мост нельзя было другой выбрать? — перебивает Антон. — Уж мостов, в этой ебучей культурной столице, хватает. Неужели не видели, что он уже занят..? Сейчас Шаст почему-то не думает, что всё звучит странно, как в каком-то СССРовском ситкоме. И совершенно не важно, что он сам хотел прыгнуть с моста. — Какой совпадение. — всё веселится парень. — Здорово, правда? Взгляд у брюнета был каким-то пустым. В них просто не было жизни, а голубизна казалось нереальной. — Да, здорово. — дразнится Шастун. — Со смеху подохнуть можно. — голова всё ещё гудит, сославшись на давление, шатен прижимает руку к виску и его немного ведёт в сторону. — Вы то какого хрена туда полезли? Какого чёрта с моста прыгнули? — Нууу, — тянет парень, — Вероятно у меня те же проблемы, что и у Вас. Брюнет улыбается, а Антон смотрит на него как на умалишённого. Несколько минут требуется, чтобы переварить услышанное. Ещё около минуты, чтобы выровнять дыхание и сфокусировать взгляд на человеке перед собой. — Это вряд ли. — улыбается Шаст, но улыбка его кривая и скорее грустная. — Почему? — беззаботно спрашивает парень, прожигая голубыми глазами шатена. — Моя главная проблема в том, что я-урод и совершенно бесполезный придурок. — на одном дыхании выплёскивает Шастун то, что держал в себе почти всю жизнь. — И я очень сомневаюсь, что Вас мучает что-то подобное. — Отнюдь, — прерывают брюнет, — Я - совершенно бездарный и глупый. Про своё уродство даже говорить не буду, он отчётливо виднеется в каждом миллиметре меня. — задумавшись на пару секунд, парень облокачивается на свои руки. — Или вернее внутри меня. Вся эта внутреннея красота была для Шастуна какой-то сказочной чушью, о которой твердят в мультфильмах, да пишут в книгах. Сейчас двадцать первый век и совершенно некого не волнует то, что находится внутри. Всем и всюду важна картинка, обложка иными словами. Душа человека совершенно обесценена и о ней крайне редко вспоминают. — У вас шикарная внешность, — проводит рукой Шастун, — Она прячет всё, что внутри. Повисает молчание, за период которого парни разглядывают друг друга. Голубоглазый словно сканирует Шаста. Смотрит так странно, куда-то вроде и мимо, но от его взгляда по спине мурашки бегут, пронизывает кожу и кости похлеще Невы. — Сомневаюсь. — неожиданно бросает парень, поднимая голову к небу. — Это я сомневаюсь. — вторит Антон. — Как же вы довели себя до такого поступка? — оглядев парня перед собой, Шаст не верит, что люди могут быть такими совершенными. — Вы - молоды, красивы. Да весь мир может быть у Ваших ног и делать всё по Вашему первому слову. Снова тишина. Разговор, кажется, заходит в тупик, сколько не пытайся его продолжать. Шастун просто думает, что именно с этим человеком он не может найти контакт. Хоть какой-нибудь. Обычно хватает парочки даже не фраз, а слов, кривоватой улыбки и всё - человек как под гипнозом. — Ага... — тянет брюнет, кривя губы в ухмылке, — И что же мне нужно? — Да откуда я знаю. — вскидывает руку Антон. — Я не гадалка, или экстрасенс какой. — Шастун устремляет взгляд на Неву, пока парень поднимает с земли почти целую сигарету, смотрит пару секунд и почти тут же отбрасывает её, брезгливо тремя рукой. — Может вы хотите быть богатым, сорить деньгами направо и налево. Чтобы костюмы из велюра и всё такое. — А Вам? — поднимет брюнет голову, — Вам что нужно для счастья? — Чтобы все от меня отвалили. — с жаром отвечает Шаст, будто всю жизнь ждал этот вопрос. — Чтобы меня оставили в покое. Чтобы я мог спокойно выдохнуть и не бежать, постоянно оглядываясь. Мне нужно время, — Антон оглядывает себя, — много времени, чтобы просто привести себя в порядок. — Но ведь душа немногое важнее, чем внешность. — не в попад говорит парень, ловя на себя осуждающий взгляд. — Вам легко говорить, — вновь обводит всего парня рукой Шастун, — С Вашей то внешностью... И вообще, какого хрена Вы читаете мне какие-то морали. — кивнув на мост, скорее для себя, Антон делает шаг вперёд и опускает голову, едва не впечатавшись в брюнета, — Вы были бы мертвы, если бы я Вас не вытащил. — А если бы тебе некого было спасать? — отвечает парень таким тоном, будто они знакомы всю жизнь и в детском саду в туалете друг другу письки держали. — Сигаретка есть? — тут же переключается брюнет, вновь беря сломанную никотиновую палку в руки. — Нет. — подвисает Антон, смотря на изящные руки парня. — Слушайте, я не люблю все эти игры с психикой, тем более после обеда и... — Да. — в который раз перебивает парень. — Ты прав. Ну и что мы делать будем? — поднимается наконец с земли брюнет. — В каком смысле? — снова тупит Шастун, замечая теперь, что парень хоть и ниже его самого, но не так много, как это бывает обычно, а благодаря бордюру брюнет так и вообще сейчас смотрит сверху вниз. — Ну, ты спас мне жизнь. — озвучивает давно известную истину парень. — С этим же нужно что-то делать? — Нет. — тут же отвечает Шаст, ещё и отрицательно мотая головой для убедительности. — Ничего не нужно. Я прыгнул инстинктивно. Нельзя же стоять в стороне, когда кто-то пытается убить себя... — И вновь, ты абсолютно прав. — улыбается брюнет. — А делать то что будем? Этот голубоглазый в который раз доказывает свою странность. Каждым жестом, словом. Просто весь он - одна сплошная странность. — Не будем мы ничего делать. — раздражается Шастун, делая шаг назад. — Просто оставьте меня в покое. — Какой ты дурак. — в ответ бесится парень. — Сначала делаешь, потом думаешь. А по итогу что? Спам зачем-то, а теперь что? Бросаешь?! — Ну всё, это уже маразм. — смеётся Антон. — Напоминает, знаете, какую-то семейную ссору за ужином после работы. А настроения для этих семейных, — пальцами изображает кавычки шатен, — ссор у меня нет. Так что до свидания. Шастун разворачивается и идёт просто прямо, как он привык. Всегда вперёд, всегда бегом, всегда не останавливаясь. Брюнет остаётся стоять, лишь выуживает из кармана пачку сигарет и зажигалку, мысленно считая до трёх. Один. Два. Три. — Слушайте, — поворачивается Антон, — А как Вас зовут? — Ну, можешь звать меня Арсением. — подкуривая сигарету бросает парень. — Арс, — тут же переходит на «ты» Шаст, — Ты же больше не будешь, ну... снова. В голове какая-то навязчивая мысль. Нельзя уйти просто так. Разговор ведь ни разу не окончен, даже после так называемой поставленной точки. Всё ещё витает в воздухе какая-то недосказанность, а Антон слишком любопытен, чтобы оставить всё вот так. Точка превращается в запятую и история продолжает свой путь - немного тернистый и извилистый. Дурманящий голову и сознание в принципе, но а как иначе выбраться из подобного колёсика. — Что? — выдыхает сигаретный дым Арсений. — Что снова? — С моста, блять, прыгать. — испепеляют взглядом Шастун. — Не будете прыгать с чёртового моста? Что-то не так. Что-то не чисто. Что-то зудит и не даёт спокойно уйти. Шаст делает несколько шагов обратно, вновь оказываясь совсем близко с Арсением. — Не исключено. — бурчит Арс, делая очередную затяжку. — А может передумаете? — вроде пугается Антон, но голос мягкий, просящий. — Почему? — Как это "почему?". — передразнивает шатен, следя, как губы обхватывают тлеющую сигарету. — Потому что... — Шастун не знает, что сказать, в голове лишь один вариант, и не факт, что подействует, но, как говорится, сгорел сарай, гори и хата, терять уже явно нечего и во взгляде брюнет наверняка всё уже давно прочёл, — Потому что Вы - совершенны. Этому миру глупо терять такого прекрасного парня, как Вы. — Арсений не отвечает, продолжая выпускать дым, полупрозрачной струйкой, и Антон понимает, что всё же это были глупые, бессмысленные слова. — Я впервые совершил что-то стоящее. Может это что-то да значит... — приходит вторая мысль, которая уже имеет значение, хотя бы лично для него. — Я Вас спас и умоляю, не пытайтесь повторить содеянное... — Попробую не делать. — кивает Арс. — Спасибо. — с облегчением выдыхает Антон, всё ещё неуверенный в правдивости слов парня. — Не за что. — безэмоционально разносится в ответ, а следом очередная порция дыма прямо в нос. — До свидания. — вновь прощается Шастун, в этот раз не убегая, а просто уходя. — До свидания. — улыбается Арсений в спину, и Шаст снова останавливается, подходя ближе. Брюнет улыбается, снова. Он совершенно не удивлён, что Антон никак не может отойти от него. Парень и сам чувствует, знает, что просто так они не разойдутся. — Посвятите свою жизнь какому-нибудь делу. — предлагает он минуту спустя. — Как это? — не то действительно не понимает Арс, не то просто строит дурачка. — Да не знаю я. — задумывается Шаст. — В мире столько дел. И кино, и театр, и искусство, и, блин, сероты всякие. Или вон людей с ожирением в Америке сколько, или больных сирот в Африке. — Что-то ты загнул как-то слишком. Шастун задумывается, состроив сложное выражение лица, а Арсений изгибает бровь, как-то театрально выражая смесь полнейшего удивления и какой-то наивности. Даже чем-то на ребёнка, узнавшего, что Дед Мороз на самом деле не лазить по трубам, смахивает. — Вы правы. — улыбается Антон, впервые искринне за последние несколько лет. — Нищета повсюду... — куда-то в сторону и еле слышно бурчит он. — Тогда может будете просто творить чудеса в Питере? Помогать одиноким людям, например... — Таким как Вы? — снова перебивает Арсений. Шастун дёргает головой, утопая в глазах и внутри него что-то щёлкает: колено может, или что-то внутри. — Таким как я, да. — на автомате кивает Шаст прежде, чем до него дозодит смысл сказанного. — То есть нет. Я в порядке. Врать шатен умел. Врал всю жизнь и довольно искусно. Но именно сейчас всё выглядит до смешного абсурдно. В глубине души, да и в голове в общем-то тоже, парень понимает, что несёт, наверняка, чушь, в которую никто не поверит. Однако слова уже вылетели. — Ах да. У Вас всё шикарно. — иронизирует Арс, водя рукой с сигаретой перед самым носом поникшего Шастуна. — Вы пытались спрыгнуть с этого моста каких-то двадцать минут назад... — Антона словно вновь ледяной водой обдало. Откуда-то появился стыд и совесть резко явилась, после лет так двадцати пяти прогулки. — Давай так: если я тебе доверюсь, ты меня не кинешь? Снова повисает тишина. В эту секунду каждый из парней принимает для себя одно из самых важных решений в жизни. От ответа Шастуна зависит очень многое, хотя он пока сам не понимает глубину ответственности. Машины гудят на фоне. Где-то в далеке фонят люди целой котовасией всевозможных разговоров сливаясь во что-то одно неизвестное. Минуты длятся как на замедленной съёмке и оба уже почти теряют счёт времени, когда Антон наконец отмирает. — Это как попросить немого не рассказывать тайну... — смеётся себе под нос Шаст, понимая, что глупость сморозил. — Безусловно Вы можете мне довериться. Я Вас не оставлю. — Хо-ро-шо, — по слогам проговаривает Арсений, продолжает вертеть рукой с уже истлевшей сигаретой. — Значит теперь я стал твоим. — Вы издеваетесь что ли? — чуть ли не шипит Шастун. В голове сразу вспоминается жирдяй из полицейского участка, упоминувший «шесть кадров». Может в этом городе действительно скрытых камер понатыкано. И вообще вся жизнь - киновселенная, матрица там, а может какая комедия. Или в случае Антона какая-то второсортная драма, в которой у него, как у главного героя, жизнь состоит из череды неудач. — Ни в коем случае. — улыбается Арс, поправляя лезущую в глаза чёлку. — Вы ведь сказали чистую правду. Подписываюсь под каждым словом. Так что отныне я - Ваш. — Вы точно издеваетесь. — пытается поймать взгляд голубых глаз Шастун, но ему никак не удаётся это сделать. — Нет, побойся бога. — кидает Арсений сигарету куда-то в сторону, точно попадая в мусорку. — И давайте купим сигарет, ну так, для начала. Антон снова ничего не понимает. В голове какая-то пустота и единственный звук - обезьянка с двумя тарелками. Этот Арсений какой-то странный: совершает странные поступки, говорит странные вещи. А теперь ещё и в рабы нанялся что ли. — То есть, погоди, ты хочешь сказать, что теперь будешь торчать рядом со мной? — брюнет кивает. — Всё время? — Ну да. — совершенно беззаботно. — И делать всё, что попросишь. Без каких-либо возражений. Арс стоит, напоминая оловянного солдатика. В детстве у Антона таких не было, но он всегда мечтал, что будут. Дети во дворе дразнили, тогда ещё ребёнка, что у него нет какой-то игрушки. Примерно в тот период Шастун и начал врать, добиваясь того, что хочет мелкими манипуляциям, иногда подхолимничал, иначе говоря - делал всё ради себя. Солдатиков в итоге Шасту эти же дети и дарили. — Да вы же реально издеваетесь... — делает свой вывод Антон. — Нет. — улыбается брюнет, которого понемногу начинает забавлять сложившейся диалог. — Можете проверить. Внутри Шастун уже бьётся в истерическом смехе от полнейшего абсурда, но на лице у него сплошной знак вопроса. Как можно проверить. Что это вообще за проверки такие. — Поцелуйте меня. — вырывается у парня и он даёт себе мысленный подзатыльник. Арсений не убегает с воплями, что Шастун больной ублюдок. И даже по яйцам не бьёт. Хмыкнув себе под нос, он сдвигает чёлку в сторону и приближается к лицу Антона, вовлекая в нежный поцелуй, от которого бегут мурашки, в этот раз уже приятные. Арс не пытается взять инициативу в этот момент, но Шаст сам позволяет завладеть своим ртом и оплести шею руками. Парней будто током прошибает от соприкосновения. Шатен открывает глаза, медленно отстраняясь и неверяще глядя на парня перед собой. — Ну что, ещё? — смеётся Арсений. — Нет. — дёргается Антон. — Спасибо, мне хватило. Я Вам верю. — Прекрасно, а теперь идём за сигаретами? — не унимался брюнет, не переставая улыбаться. Шаст трогает своё всё ещё мокрое пальто, ощущая наконец полноту противности всего произошедшего. — Сначало нужно высохнуть... — хрипит он и прокашливается, восстанавливая голос. — Круто. — светится Арсений, спрыгивая на тротуар. Шастун делает шаг и парень зеркалит его движения, словно его тень, следуя рядом. Они гуляют по Питеру, не говоря ни о чём. Просто молча идут рядом, как давние друзья, согласившиеся на прогулку после долгого расставания. Говорить уже просто не о чем, все темы обговорены, а главная цель сейчас - просто высохнуть и купить пачку сигарет.