Happy Ever After

— Куда?! Пришли! — скомандовал Санджи протащившемуся мимо места Зоро и сам присел на корточки около разросшегося куста, который скрыл мамино надгробие. Как всегда ничьих следов, свежая непримятая трава. Но на самой могиле лежал пожухлый букет. — Белые розы? Мы уже были здесь в этом году?       Он недоуменно поднял голову к Зоро, мрачно рассматривающему мамину могилу. Белые розы мог принести только Санджи, только он спрашивал у мамы о ее любимых цветах. Букет осыпался и пожух от весеннего солнца, но лепестки все еще выдавали прежний цвет. — Я уже ничего не… Какая разница, если ты не помнишь! — поперхнулся и быстро добавил Зоро. В чем-то он был прав, даже если он забыл свою жизнь и сделал что-то непривычное, сейчас причин нарушать обещание нет. Он пришел сюда рассказать маме, что он счастлив, и у него все хорошо. — И правда. Даже хорошо, что тут уже есть цветы, а то я не купил, — улыбнулся Санджи. — Почему? — Не знал, можем ли мы позволить дополнительные траты. Ведь прошло столько времени, а я все еще не вернулся в Барати, и если вернусь, то вряд ли мне дозволят быть шефом. Опять направят в помощники за копейки, — вздохнул Санджи, он учился и работал одновременно, сколько себя помнил. И теперь вынужденный отпуск и неспешное разучивание рецептов на роскошной кухне заставляли его ощущать себя немного обузой. — Это не дополнительная трата, — покачал головой Зоро, рассматривая могилу. — Это основная, потому тебе не стоило отказываться. — Ха? — Санджи удивленно задрал голову и уставился на Зоро. Простыми рублеными словами Зоро вдруг сказал что-то настолько залезшее ему под кожу, что внутри все кольнуло. И стало так странно, непривычно.       Раньше он только смотрел с открытым ртом на то, как открыто и искренне Зоро смеется, и был покорен этим зрелищем, не требуя особо ничего взамен. Покорен был только он. И вдруг получить такое глубокое участие этого человека с гипнотизирующим его смехом. Почему-то у Санджи сперло горло, и он прижался грудью к коленям: такая заинтересованность и забота от Зоро ощущались даже ярче, чем тысячи страстных поцелуев. — Мы с Зоро снова пришли тебя навестить, мама, — пробормотал он могиле. Он чувствовал затылком, что Зоро смотрит на него, и краснел еще больше. — Я потерял память, но у меня все хорошо. Что бы со мной ни случалось, у меня теперь есть собственная семья. Все, как мы с тобой договаривались. Ну, кроме визита чаще, чем раз в год. Но я не помню своего прошлого раза, так что он не в счет, — Санджи подмигнул могиле. — Почему нельзя чаще раза в год? — Зоро присел на корточки рядом, прижимаясь плечом. Санджи сегодня это смущало еще сильнее, чем до того, как они начали свой «роман» в браке. Наверное потому, что он сейчас впервые для себя представляет свою половинку маме. — Это наш с ней договор, — Санджи не поворачивался, чтоб не смутиться еще сильнее. — Она же умерла от рака, и знала, что умирает. Весь тот год я просидел в больничной палате. Я хотел быть с ней каждую минуту, что мне дозволяли, — он достал немного неуклюже сигареты и закурил, чтобы дать себе время. — Но мама все понимала, и что скоро умрет. И что тогда я по-настоящему останусь один. Моей оставшейся семье не было до меня дела… ну, ты знаешь. Потому она взяла с меня обещание, что я точно заведу свою семью, в которой буду счастлив. И приведу представить ей, даже если ее уже не будет. Тогда она будет спокойна за меня. «Если не будет….». Ха, она так говорила, но уже знала точно, что скоро умрет. Она была при смерти, но боялась тогда больше всего не кончины, а что я еще слишком мал, чтобы оставаться настолько одиноким. Что я буду к этому не готов. — А ты? — тихо спросил Зоро. — Был к этому максимально не готов, конечно же. Мне же было всего девять, — усмехнулся Санджи и тряхнул челкой. — Не будем об этом. Это нечестно, я забыл лучшее из прошлого. Мы пришли сюда, чтобы показаться моей маме. Ей не нужно волноваться, я справился со всем одиночеством и завел собственную семью. Думаю, она была бы счастлива. — Даже тому, что я мужик? — неуверенно спросил Зоро. — Ты бы ей понравился. — С чего ты взял? — Она всегда одобряла то, что нравилось мне. — Ха, — внезапно довольно крякнул Зоро. И Санджи не сразу, медленно, но неотвратимо, как тонул в зыбучих песках, вдруг осознал, что он сейчас признался Зоро в симпатии. И вроде — ничего страшного, они же женаты, но мужиком Зоро быть не переставал. — Корзина, корзина, — мигом вскочил Санджи на ноги и принялся суетиться на поляне. Нервно выставлял из корзины контейнеры с бутербродами и плотное покрывало для сидения. — Раз уж мы пришли, то глупо будет не устроить пикник в такой солнечный день! Чтобы ты не ныл, что тебе хочется лежать дома на диване, а не свидание, я прихватил выпивки. Так что побудем здесь хотя бы час… — Не надо час, — рука Зоро остановила его суетные движения, аккуратно вынула из рук покрывало. — Побудем у твоей мамы столько, сколько захочешь. — Т-т-ты… — запнулся Санджи, переходя цветом лица в томатно-красный. Он вдруг ощутил себя растерянным и не готовым к такому участию, которого всегда страстно желал. Конечно он растерян, у него память украла пять лет привыкания к такой заботе. Пять лет заботы, от одной такой мысли легко было впасть в панику: — Ты просто напиться хочешь, а потом обратно через забор не перелезешь! В-в-вот что!       Зоро на грубость не обиделся, только фыркнул довольно. — Всякий раз, когда я начинаю думать, что тебя подменили в больнице, ты все же убеждаешь меня, что все по-прежнему. Хамоватая поварешка. — Я… я все по делу сказал! — Санджи несло от смущения и переизбытка чувств. Он знал, что ему надо заткнуться и не оскорблять собственного мужа, но его было уже не остановить. – Ты даже не хотел сюда идти, ленивый котяра! Плесневелый мечник! Голова-куст! Голова-трава! — Во! — на последнем ругательстве Зоро как-то счастливо просиял. — А вот это в десяточку. — В-в-в смысле? — опять сбился Санджи, но ругаться перестал. — Я тебя так раньше называл? Часто ругался так? Почему? — Кто знает, — максимально загадочно протянул Зоро и расстелил большой плед на траве. — Быть может, это мое прозвище во время секса. — Я беру свои слова назад! Никакой ты не голова-трава! — всполошился Санджи. — Давай-давай, продолжай повторять это имя! Навевает очень сочные воспоминания! Я даже возбудился! — расхохотался Зоро. — Ты все врешь! — Санджи уже не мог скрывать своего безумного смущения. — Говоришь такие пошлости прямо перед могилой моей мамы! — Кто знает, что она видела за последние пять лет, — Зоро многозначительно двинулся в сторону Санджи. Явно намекая, что этот плед может служить не только импровизированной скатертью. Санджи был неопытен в супружеских отношениях, потому не нашел других вариантов реакции, кроме как броситься убегать.       Они нарезали несколько кругов по полянке вокруг места для пикника, пока Санджи не споткнулся от ударившего его в спину того самого чистого и открытого хохота Зоро. Это было запрещенное оружие, как он мог. Коварный супруг настиг его в два прыжка.       И потому немного не совсем уместных для семейного обеда вещей мама все же увидела. Когда его губы ненадолго освобождались, Санджи зло шипел, что это вульгарно, поскольку они пришли с визитом, но Зоро так легко полной грудью смеялся его ругательствам. А что Санджи мог, если Зоро смеялся?       А после обеда и бутылки вина, выхлебанной преимущественно Зоро, их разморило прямо на пледе. Санджи умостил голову на бедро сонного Зоро и смотрел в чистое весеннее небо. Мир цвел, но не был даже в половину настолько же ярок, как весна внутри Санджи. — Я думаю, я очень скоро все вспомню, — сказал он, потому что на самом деле хотел сказать: «Я хочу остаться с тобой навсегда, даже если не вспомню». Но он боялся, что Зоро будет одиноко оставаться единственным, кто помнит начало их романа. Словно тот Санджи погиб, а он лишь заполняет пустоту. — Почему это? — Зоро лениво запустил пальцы в его волосы. Санджи зажмурился от удовольствия, Зоро редко шел первым на контакт просто так, ради касаний, только поцелуи и желание полапать Санджи могли подвигнуть его. И потому такие невинные моменты Санджи нравились сильнее всего. — Потому что уже не терпится. Увидеть Нами, вернуться в Барати… Быть не может, чтобы старикан так легко без меня справлялся. Я же незаменим! - искренне возмутился Санджи, и Зоро опять мягко засмеялся. — Я впервые столько дней подряд ем горячие ужины. По мне так неплохо, если ты еще потянешь с возвращением в ресторан. Ты в нем торчал все вечера, потому что у вас «полная посадка». Наши графики так редко совпадали. — Да? — Санджи удивленно повернулся к Зоро. Зоро сейчас жалуется, что ему было одиноко из-за графика работы Санджи. — Я подумаю о нашей загруженности заранее. Очень странно, что я допустил подобное. Наверное, это был форс-мажор…       Но неприятное странное беспокойство уже поселилось в его груди. Семья для Санджи самое важное, но Зоро было одиноко? Почему? Он пренебрегал чувствами мужа? Или был слеп? Поглощен тщеславием?       Они вернулись домой уже поздно вечером, но загадка не отпускала пытливый ум. Он надолго завис около настенного календаря, где пометил занятия Зоро в додзе, а также свободные дни. А какое у него было расписание?       Над календарем тоже была прикреплена одна из их совместных фотографий. Раньше она Санджи очень нравилась. На ней на первом плане был Зоро с этой своей бесподобной искренней улыбкой, на плече у него вис тот хохочущий паренек, Луффи. Он смеялся и не переставал жевать какой-то стейк. Санджи стоял на кухне на заднем плане, он обернулся с улыбкой только ради момента фото. Рукава Санджи были засучены, а руки в муке. Уютный и теплый домашний праздник, кажется — день рождения Зоро.       Теперь Санджи расстроился, что даже на фото они с Зоро не рядом, он опять занят своей готовкой, вместо того, чтобы уделить время мужу в редкий выходной. Он передвинулся к холодильнику, чтобы найти на нем какое-то более успокаивающее фото.       И не нашел. Разнообразные вечеринки и домашние посиделки радовали живостью и оригинальностью композиции, неизменными оставались разве что диван и Санджи на заднем фоне, словно не со всеми. На снимках он много и широко улыбался или кричал на Усоппа или Луффи. Но на некоторых фото, самых страшных, позади всеобщего веселья и Зоро на первом плане, он стоял и смотрел в кадр глубоким, сосредоточенным взглядом. Фотография с объятиями на холодильнике была только одна — на вечеринке после свадьбы. — О, я не помню его, — магнитами на боковой стенке холодильника была перекрыта фотография, на которой Санджи наконец был на первом плане и улыбался. Правда, он стоял в обнимку с каким-то вихрастым задорным парнем, чей нос был усыпан крупными такими же залихватскими, как все в незнакомце, веснушками. — Это мой новый друг, Зоро?       Зоро опять расслаблялся на диване, но когда лениво перевел взгляд на фотографию, то тут же поднялся и проковылял до холодильника. — Эта, — он поморщился и забрал фото у Санджи. — Это старший брат Луффи. Эйс. Он кругосветный путешественник, так что когда бывает в городе, ночует у всех по нескольку дней. Дольше выносить это стихийное бедствие никто не может. — Мы с ним хорошие друзья? Как здорово будет вспомнить новых друзей! — Нет, — Санджи показалось, что Зоро дернулся было смять фотографию. Но потом опомнился и прикрепил обратно на боковую стенку. На лицо Эйса лег самый большой магнитик из Арабасты. Наверное, его тоже привез из кругосветки Эйс, догадался Санджи. — Эйс просто такой. Любит обниматься со всеми, виснуть… на чужих мужьях, — последнее Зоро выдавил с таким мрачным выражением лица, что Санджи хрюкнул от смеха. Волнения последней части дня отхлынули от вида так наивно ревнующего Зоро. — Ты что — ревновал меня к нему? — С чего бы! Ты мужиков терпеть не можешь! Тебя бесило, что он на тебя вешался! — мигом принялся отрицать Зоро. И бахнул по Эйсу еще и второй магнитик, чтобы Санджи на фото обнимал гигантскую сакуру с острова Драм. — Да, да, именно поэтому я повесил ее на холодильник. Или скажешь, это был ты? — хитро поддел Санджи, обласканный внезапной детской ревностью Зоро. До сих пор не верилось, что люди с таким взглядом и таким смехом могут заботиться о нем так глубоко, могут ревновать именно его. Из-за того, что он все забыл, теперь никак не может поверить, какой же куш Санджи-из-прошлого сорвал.       Зоро же игру не поддержал, наоборот — помрачнел и буркнул: — Ладно, я спать. Приедет Эйс — сам все увидишь. Он просто балбес. — Зоро? — позвал Санджи, но дверь в спальню уже захлопнулась. Стало как-то неспокойно. И когда Санджи тоже пришел в постель, Зоро уже вовсю притворялся, что спал.       Потому первое, чем занялся Санджи на следующее же утро, когда выпроводил Зоро на работу, — стал собирать улики своей прошлой жизни. Быть может, это лишь совпадение, ему стоит найти фотоальбомы, развеять все сомнения и заменить фото с Эйсом на холодильнике на другое. Где они с Зоро в обнимку или даже смотрят не в камеру, а друг на друга. Вот бы такое найти!       Санджи обыскал все ящики шкафа и только тогда добрался до гардеробной. Тут висели в чехлах теплые вещи, стояло несколько пар дорогих туфель. Фотоальбом как ни странно нашелся очень быстро, он лежал поверх тяжелой коробки с бумагами и документами. Под ним были какие-то заполненные бумаги, явно не его почерком, но Санджи обо всем сразу забыл, когда коснулся слегка шершавого атласа обложки.       Фотоальбом тоже был дорогой и очень стильный, выбранный с максимальным вниманием. Санджи этому не удивился, все очевидно: фотоальбом хранил самые большие сокровища — моменты счастливой семейной жизни. Фотографий было так много, что они посыпались из альбома, места в рамках для них уже недоставало.       Санджи так и сел на пол посреди спальни у дверей в гардеробную, не отрывая взгляда от всего этого великолепия. Пять лет его семейной жизни!       И за этим же занятием его застал встревоженный Зоро спустя шесть часов. Он как всегда позвал Санджи еще из прихожей, но тот не услышал, поглощенный фотокарточками. И Зоро испугался, что тот опять ударился головой от помутнения памяти, и бросился прямо так, в ботинках и куртке, через всю квартиру.       Но Санджи был цел. Хотя и не совсем в порядке. Сидел какой-то взлохмаченный и с блестящими глазами, а вокруг него по спирали, как непонятный оккультный орнамент, были разложены в одном богу известном порядке их семейные фотохроники. — Зоро? — он взметнул испуганный, отчаянный взгляд. Обнаруженное приводило его в ужас. — Что такое, Завитушка?! — от непонимания ситуации Зоро только еще больше нервничал. — С тобой все хорошо?! Позвонить Ло? — Со мной? Да… Да! Это не важно, — бормотал всклокоченный Санджи, проводя рукой поверх волн фотографии. — Ты сюда посмотри. Вот что важно. Я не… не понимаю… — он бормотал еле слышно, его губы были сухими — он просидел тут шесть часов к ряду, даже не встав попить. — Что случилось?! — Зоро явно паниковал, и Санджи поспешил поделиться. — Я разложил все наши фото по годам. Мне еще тогда показалось странным… почему. Смотри, вот наши первые фотографии — сразу после свадьбы… ну то есть росписи, мы же не делали свадьбу. А вот первый год жизни, мы еще сидим рядом на диване. Вот второй… Вечеринки на твой День рождения. Вот тут к нам приходила Нами, Усопп… — Да, и что в этом странного?! — нервно перебил его Зоро. Санджи поднял в ответ проникновенно отчаянный взгляд безумных глаз. — Мы больше нигде не обнимаемся, Зоро. Я пытался найти фотографии, где мы вместе, но тут всегда… ты даже не смотришь на меня на них, Зоро. Я смотрю на тебя с кухни, но ты всегда смотришь либо в камеру…. Вот тут есть три, где ты смотришь на Луффи. И одна, где на Нами. Но почему-то всегда только я стою позади. А вот здесь, — Санджи резким движением рубанул спираль фотографий возле него, отгреб часть снимков в кучку. — Вот здесь даже я больше не смотрю на тебя из-за спины. Я тоже смотрю в камеру, Зоро, понимаешь?! Пять лет нашего брака! Разве так бывает? Зоро, мы правда были счастливой семьей? Скажи мне, был ли во всем этот хоть какой-то смысл, если все получилось вот так?! Скажи мне, ты хотя бы меня любил?!       Лохматый Санджи смотрел из ведьминого кольца фотографий взглядом, полным мольбы, чтобы все раскопанные им улики имели какое-то банальное, глупое объяснение. Которое он не смог придумать сам за эти шесть часов. Иначе сердце его, он чувствовал, выползет ночью из грудной клетки и умрет на коврике в ванной от тоски. Настолько внезапно открытие оказалось невыносимым. Он создал семью с чудесным человеком.       Который его не любит.       Зоро, видимо, прочел это крайнее волчье отчаянье во взгляде Санджи. Он упал на колени в центр фотоспирали, сминая так и не снятыми ботинками снимки крайнего ряда, из последнего года их жизни. И прижал слегка сбрендившего Санджи к себе, вжимая его лицо в уличную куртку на груди, сам утыкаясь носом в волосы. — Да. Конечно да. Я безумно тебя любил, Завитушка. Как же еще. И мы были чудовищно несчастливы.