Happy Ever After

      Санджи замер в объятиях Зоро, силясь переварить услышанное. Зоро больше ничего не говорил — просто стоял на коленях, просто прижимал его к себе. — Но… но почему, Зоро? Все же прекрасно… — Санджи отстранился, с ужасом заглядывая в глаза своему мужу, с которым успел не только смириться. Санджи успел к нему прикипеть и даже немного загордиться тем, что он смог стать парой такого неповторимого человека. — Я не хочу об этом говорить, — Зоро отчаянно потер лицо рукой, он пытался скрыть боль. Он явно был не из тех, кто хоть слезинку проронят на глазах у другого человека. — Ты не помнишь, и теперь так спокойно… — Но ты несчастен! — голос Санджи дрогнул, самым страшным кошмаром для него было то, что он способен завести собственную семью и сделать ее несчастной так же, как искалечил свою семью Джадж. — Нет, нет, прошу, скажи мне, я все исправлю! — Прекрати! — Зоро отшатнулся от него назад, но Санджи с безумным взглядом полз на него, цеплялся как жалкий попрошайка за рукава куртки. Он готов унижаться бесконечно, если на кону счастье его семьи. — Прошу тебя, Зоро! Ты же знаешь, семья — самое главное для меня. И что бы ни случилось с нами, я обещаю, я все исправлю, я все починю! Чего бы мне это ни стоило! — Прекрати так странно себя вести! — рявкнул почему-то напуганный, отпрянувший от него Зоро. Он смотрел на Санджи, словно впервые видел своего мужа. А это ведь Санджи потерял память. — Зоро, пожалуйста… — прошептал замерший Санджи. — Как ты можешь поправить свои измены! — Зоро словно выставил последнюю отчаянную линию обороны, колкий шипастый щит от этого неизвестного создания — его мужа. И наконец преуспел.       Санджи дрогнул всем телом и прекратил ползучее наступление. Его взгляд стал совсем по-детски напуганным. — Нет, — прошептал он. — Нет, этого не может быть… Зоро, я бы никогда… — Ты изменял мне, а я сходил с ума! — Зоро словно обрадовался победе и пошел в наступление, хотя радоваться было нечему. — Я не мог. Нет, я не мог, — Санджи наконец отпрянул, сел на пол и замотал головой, не замечая, что сминает под собой десяток фотографий с улыбками Зоро. — Я не верю. — Я тоже не верил. Точнее до последнего слишком боялся поверить, — сидевший напротив Зоро скрючился, опять закрывая искаженное гримасой боли лицо рукой. Боль в сердце затерлась, засахарилась в эти месяцы новыми поцелуями невинного забывшего все Санджи. Но теперь опять открылась ни капли не зажившая рана. — Я все откладывал разговор с тобой, потому что боялся прямого ответа. Потому что тогда бы нужно было все это прекратить, а я не знал, как… Разве можно разлюбить человека в один момент? Я все старался, старался, чтобы ты больше не лез в мою голову каждый час… Это как наваждение. — Зоро… — даже шок не позволил Санджи игнорировать боль ближнего, и он аккуратно коснулся руки Зоро. И тот моментально взорвался, ударил с силой Санджи по руке. В запястье отдалась боль, оба уставились на ударенную руку с удивлением и страхом. Зоро никогда не поднимал на него руку, и произошедшее было для обоих шоком. — П-п-прости, Завитушка, — теперь в глазах Зоро тоже мелькал тот детский отчаянный ужас. — Я никогда не хотел, чтобы так вышло. Я не специально… — Зоро, я не мог этого сделать, — вдруг уверенным стабильным тоном перебил его Санджи. Приступ страха внутри него сменялся приступом паники, потом приходило отчаяние, ведь его мечта рушилась, по словам Зоро, по его вине. Но Санджи всегда было плевать на себя, когда рядом был человек, особенно человек, которого он любил, которому было еще больнее и хуже.       А он никогда не видел Зоро таким исковерканным жизнью. Он собрал волю в кулак. — Ты просто не помнишь… — Зоро не сводил взгляда с запястья Санджи, тот знал, на его светлой коже очень легко поставить синяк. И этот синяк приведет Зоро в отчаяние. Потому Санджи уверенно бросился вперед.       Зоро отшатнулся, но больше не решился бить. Скорее прикрылся руками, как зашуганный, не знающий, как иначе спастись, ребенок. Санджи обнял трусливо защищавшегося от объятий Зоро. — Зоро, я просто не мог этого сделать, — зашептал он быстро-быстро, потому что Зоро было больно каждую секунду, и Санджи хотел избавить его даже от миллисекунды боли. — Мне очень жаль, что я ничего не помню. Но я обязательно вспомню, а потом все объясню. Но семья — самое важное для меня в жизни, ты же знаешь. Я бы никогда не смог тебя предать. Ты так смеешься… Разве мог я хоть чем-то омрачить эту улыбку, наоборот, я хотел, чтобы ты улыбался как можно чаще только для меня. — Прекрати! — прохрипел Зоро. — Я не должен был поддаваться. Соглашаться на это. Но я так испугался за тебя, когда ты попал в больницу… — Ты согласился позаботиться обо мне, пусть я и ранил тебя? — теперь Санджи гладил большого, горячего, но сейчас такого бессильного Зоро. Тот может гнуть руками подковы и побеждать всех в мире на мечах, но разве это делает его сердце стальным? У всех свои слабости, и быть слабым от любви — отнюдь не недостойная для мужчины причина, Санджи знал. — Да, — Санджи показалось, что Зоро всхлипнул. Но он только еще ласковей начал гладить его по спине. Он знает, как это больно, когда твое сердце разбито. Санджи разбивали его десяток раз, и он до сих пор не привык. — Когда Ло сказал, что ты можешь и не очнуться, было не важно, что ты сделал. Я просто хотел, чтобы ты жил. С кем угодно, но только жил. Я был так рад, когда ты очнулся. — Спасибо, что позаботился обо мне, Зоро, — прошептал успокаивающе Санджи. — Я правильно выбрал мужа. И клянусь тебе, что и ты не ошибся. Я не мог тебе изменить, просто не мог. Семья все для меня, а значит, ты — все для меня. — Хватит, ты все забыл! Поэтому я и поцеловал тебя. Потому что ты ничего не помнишь! Словно ты тот Завитушка, который не успел сделать этого со мной. Словно мы можем прожить еще несколько лет заново, пока это не случится! Я не смог противиться себе. Я не должен был поддаваться. Я поступил как слабак, — плечи Зоро коротко дрогнули два раза. Максимум скрытых рыданий, что мог позволить себе такой стоик, как Ророноа Зоро. Санджи заботливо обвил его руками за талию, обнял ногами, стараясь убаюкать его целиком, пусть Зоро и был куда массивнее. — Спасибо тебе, Зоро, — прошептал Санджи. Он так понимал Зоро. Когда любишь — цепляешься за каждый эфемерный шанс, за каждую соломинку, всегда остаешься последним у одинокого берега, и все равно не можешь поверить, что все кончено. — Спасибо, что остался со мной, даже если я расстроил тебя. И спасибо, что дал прошлому мне снова стать для тебя близким человеком.       Зоро в его руках затих, внимательно прислушиваясь. — Ты говоришь такие странные вещи, — прошептал он слегка гнусаво. Точно все же проронил слезу. Санджи не стал требовать посмотреть ему в лицо, таким, как Зоро, смерти подобно показывать свои слабости. — Если бы я помнил все, я бы говорил более складно, — убаюкивающее зашептал Санджи, поглаживая широкую спину Зоро. — Но я не помню. Все, что у меня есть — моя клятва, что я никогда не изменил бы своему супругу. А еще любовь к тебе. Потому — если ты дал «обнуленному» мне еще один шанс, то прошу тебя — не отзывай его сейчас. Позволь мне и дальше быть рядом. Потому что я не изменял и не изменю тебе, потому… не отвергай меня в своем сердце. Я никогда его не разобью, я обещаю. — Прекрати говорить о любви! Прекрати клясться в верности, ты даже не встречал меня до дня в больнице. Твоя память стерла всего меня! Черт, ты даже не гей! Разве тебе не противно… — Нет, — спокойно перебил его Санджи. И доверчиво положил щеку на плечо Зоро. — Мне совсем не противно, балбес. Все мужики все еще идут нахер, все — кроме тебя. Я счастлив, что в прошлом был достаточно смел и отчаян, чтобы решиться на брак с тобой. Я провел столько дней рядом, и теперь понимаю, что и прошлый я, и сегодняшний хотели бы одного — и дальше оставаться рядом с тобой. Изменить тебе? Глупости, разве кто-то может сравниться с тобой…       Все те слова, которых так отчаянно не хватало Санджи в прошлых отношениях. Все те слова, которые в его фантазиях выкрикивала уже ушедшая и затворившая за собой дверь, но потом передумавшая, бежавшая назад вверх по лестнице три пролета, а потом запыхавшаяся и растрепанная Пуддинг. Или гордая Виола. Цельная и сильная Лаки. Слова, что его никогда не оставят, слова, которые могли бы залечить вмиг ту рану, которой в этот раз разворотили до дна его сердце.       Но никто из них не вернулся, никто из них не вбежал и не сжал в ладонях разрывающееся сердце Санджи.       Но это ничего, потому что благодаря им Санджи знает — как. Как спасать людей словами, которые так и не услышал сам.       Зоро завозился и выпрямился, Санджи облегченно выдохнул: не стал вырываться из объятий. — Я правда пытался перестать так тебя любить. Чтобы перестать быть трусом. Поговорить уже наконец, чтобы не быть проигравшим, если я не смогу… Не хотел быть жалким. Но в больнице оказалось, что ты ничего не помнишь. Как я мог злиться на нового тебя, кто правда ничего этого не делал? Все мои старания псу под хвост. Я просто не удержался, поцеловал тебя. Опять. Я облажался…       Санджи заткнул ему рот поцелуем. Потому что этот рот — для улыбок и поцелуев, а не для дрожащих от душевной боли губ. Если Зоро пока не может улыбнуться ему, то пусть целует.       Зоро сначала заартачился, он не умел быстро переключаться, а в непривычной ситуации и того хуже. Но Санджи не отступил, потому что не имел права сомневаться и бояться, и в итоге Зоро ответил на поцелуй. Ответил и на объятия, с бешеной страстью обвивая его руками, запуская одну ладонь под рубашку. Санджи весь изогнулся под его судорожные рваные объятия, все углубляя и углубляя поцелуй.       Глупый нелепый Зоро, конечно Санджи не способен предать свою семью. Он обязательно все вспомнит, докажет, что это нелепость… А сейчас куда важнее позаботиться о сердце Зоро.       Горячая рука вдруг скользнула ниже по пояснице, погладила копчик, оттопыривая ремень брюк. Санджи вздрогнул от неожиданной смелой ласки, но не прервал поцелуя. Зоро сам сделал это: запустил руку еще глубже ласкать ягодицы Санджи и оторвался от его губ. — Завитушка, что бы ни было в прошлом. Сейчас… вот такой… ты мой? — рука сжалась на слове «мой», и Санджи понял, чего хочет Зоро. Было страшно и волнительно одновременно.       Зоро хочет доказательств, что Санджи не играется с ним, что не пойдет на попятную, потому что он не гей. Он просит финального аргумента, и как Санджи мог отказать, если это залечит рану в душе его дорогого мужа.       Санджи зажмурился и кивнул. Губы Зоро вновь прижались к его, рука в штанах страстно гладила голую кожу, а сам Зоро крепко-крепко, наверное, чтобы не убежал, сжал его в объятиях и одним рывком поднялся.       Санджи рассматривал фотографии в спальне, потому кровать оказалась всего в паре шагов. Сердце Санджи ухнуло вниз одновременно с их падением на постель.       Как все стремительно! Он пока не был готов сделать это физически. Он тысячу раз был готов сделать что угодно ради чувств Зоро. И потому что чувства были важнее, он постарался расслабиться и прогнать ощущение странности всего происходящего. Закопался пальцами в волосы навалившегося на него Зоро, уткнулся носом в ухо, пока тот жарко и очень настойчиво целовал его в шею. — Завитушка, ты ведь будешь моим. Останешься моим. Прямо сейчас, — голос у Зоро все равно был сдавленный от переживаний. Вероятно, он лучше выражал себя телом и поступками, чем словами, и Санджи позволил ему выражать всю скопившуюся в нем страсть и отчаяние.       Дыхание само собой замирало, когда Зоро расстегивал его рубашку. Он не привык, что именно его раздевают в постели, но сейчас был заторможен и сбит с толку. Позволил Зоро вести во всем, лишь прикрыл глаза, когда Зоро избавился и от его брюк. Голую кожу груди царапала холодная молния куртки. — Погоди, — приоткрыл один глаз Санджи, кожу покалывало в тех местах, где недавно были горячие губы Зоро. — Ах, Зоро, погоди… Ты пришел прямо в куртке с работы, ты хотя бы снял… Ты что, в ботинках в постели?!       Зоро не желал ждать, не желал останавливаться, он не позволил Санджи сесть на кровати, а продолжил терзать языком его сосок, сам приподнялся на коленях, второпях скидывал не желавшую сниматься куртку. Ударились о пол тяжелые ботинки — тук, тук. Словно Зоро боялся, что Санджи отступит, стоит ему хоть на секунду замешкаться. И не был так уж неправ.       Тело Санджи сходило с ума. Но совсем иначе, чем мозг, который безумно метался в странности всего происходящего. Он и мужчина? В одной постели? Он никогда и не представлял, у него не было времени вообразить… — Ах! — и дернулся всем телом, когда Зоро надавил ему пальцем в задний проход. — Тихо, тихо, не сжимайся так, Завитушка, — голос Зоро изменился. Стал бархатистым и мурлыкающим, почему-то это успокоило Санджи, он разжал сжатые в испуге простыни. И попытался расслабить каждую мышцу своего тела. Палец тут же вернулся к своему делу и ткнулся еще уверенней. — Ум! — Ты слишком напряжен, Завитушка, ты уверен? — заволновался Зоро. — Да. Да! Просто я… — черт, а вот это было действительно смущающе. — Я же говорил, я никогда не был с мужчиной… — выдавил он, заливаясь краской. Зоро выглядел таким опытным, и на его фоне Санджи вновь ощутил себя нескладным подростком с ужасно нелепым первым сексом.       Зоро остановился, настойчивый палец прекратил дырявить Санджи, и тот смог немного расслабиться. — Лаки, ха… — тихо рассмеялся Зоро ему в шею. — Мы играем в имена что ли? Играют только имена моих бывших? — смущенный Санджи злился на свою неуклюжесть, на скованность в постели, которой давно не испытывал. — Ты такой дерзкий… для девственника, — хохотнул вдруг Зоро, уколов точно в цель. Санджи попытался его пнуть, но Зоро воспринял это за попытку убежать и упал на него всем весом. — Завитушка, ты правда никогда не делал этого с мужчиной? — Хватит угорать! Либо секс, либо смех, в этой постели не будет двух вещей на С! — Да, и как же ты собираешься избавиться от Смущения? — Ты совсем что ли берега… мпх, — Зоро заткнул его рот поцелуем, как недавно сделал сам Санджи. Если Зоро пугали чувства и Санджи ему помог, то сфера телесного не пугает уже Зоро, он готов стать проводником.       Пальцы теперь были в скользкой холодной смазке. Санджи сжался скорее от легкого холода, чем от боли, когда внутрь него проник сначала один, а потом второй палец. Правда, двум там было уже тесно, а Зоро еще начал так бесстыдно ими шевелить внутри. И не только поступательные движения, словно трахает Санджи пальцами, а сжимал и загибал их внутри него, от чего Санджи сходил с ума ото всей странности ситуации. Он в постели с мужчиной, который жаждет обладать им, и Санджи собирается ему это позволить. — Не надо так сжиматься, а то поранишься, Завитушка, все хорошо. Расслабься, — нетерпеливо шептал Зоро. — Мы женаты пять лет. Я знаю, что делать. Тебе будет хорошо.       Санджи вырвался из объятий и пополз вверх по подушке чисто инстинктивно, когда пальцы, с которыми он успел кое-как смириться, сменились тупым, большим и горячим. Зоро приставил член к его входу. — Ах! — Санджи испуганно вытаращился на Зоро, осознавая, что он натворил. Пообещал принадлежать ему, даже если не помнит, и так позорно бежит. — П-прости, я просто никогда… — Ты слишком нервничаешь.       Санджи сглотнул. Не время было объяснять, что он не помнил себя геем, потому ему было страшно переворачивать все так внезапно с ног на голову. — А ты слишком напираешь, — прошипел он и тут же пожалел о своей эмоции. Зоро сильно задумался, судя по лицу. — Прости, я буду аккуратнее, и не буду так спешить, — серьезно ответил он. Щеки его немного покраснели, когда он добавил: — Я буду нежнее.       В этот раз Санджи стерпел. Именно такой глагол из всех возможных, потому что ощущать на себе твердое мужское тело, чувствовать его член, полный такого непривычного, мужского желания, было слишком непривычно, слишком страшно. Но одновременно — это был Зоро, чья улыбка заставляла сердце Санджи то пропускать удар, то биться быстрее, и для него можно было сделать что угодно.       И так он, очень неловко и смущаясь, стал геем.       Член Зоро казался слишком большим внутри, но это компенсировали его теплые объятия. Страсть Зоро, с какой он нетерпеливо задвигал бедрами, казалась слишком дикой и пугающей для привыкшего к девушкам Санджи. Но Зоро так неистово желал его, что все в душе Санджи ликовало. Тот, кто безумно ему нравится, испытывает к нему такие же сильные чувства. От этого на душе становилось светло и спокойно. Зоро взял его, как неопытного юнца. Краснеющего и зажатого. Санджи со стыдом это признавал. Он не знал, как лучше выгнуть спину, что делать со странными горячими ощущениями внутри. Постоянно хотелось спрятать лицо, а еще… — Эта комната звуконепроницаемая. Ты сам сделал спальню такой, чтобы стонать, сколько пожелаешь, — прошептал ему на ухо Зоро, когда заметил, как Санджи кусает губы. Разве дело было в соседях! Санджи казалось странным и неестественным издавать томные тягучие стоны, когда в его тело вбивается мужчина. Эти ощущения не были похожи ни на один секс в жизни Санджи.       Никакого «в любви пол не важен». Все это романтическая глупость, что напридумывал себе Санджи. В постели Зоро был стопроцентный мужчина — брал его настойчиво и нетерпеливо, изливал кипящее желание в поцелуях, царапающих губы, выгибал тело Санджи под нужным ему углом. Ничего, что делала бы девушка. Какое безумие. — Ах, ах, Зоро, погоди, — затараторил он, когда Зоро, не выходя из его тела, приподнялся и принялся быстро дрочить член Санджи. Но Зоро и не думал слушаться и останавливаться, лишь смотрел упрямо в лицо Санджи, когда тот сводил брови, кусал губы, но в итоге не смог сопротивляться долго. Он кончил с протяжным стоном, и сам испугался своего голоса.       Испуганный сам собой, он в ужасе пялился в потолок, когда Зоро все еще прижимался к нему, горячий и потный, и вбивал свои бедра в его бедра. Зоро сжал его бока и сильно выгнул спину, как лев, когда кончал. Оставаясь внутри Санджи.       Чистое безумие.       Даже когда они лежали потом после секса, Санджи как контуженный смотрел в потолок. Он отдался мужику, а тот им овладел. Безумное безумие. И этот мужчина сейчас вольготно откинулся на постели, абсолютно обнаженный, всего в десятке сантиметров от него. Хотя после такой страсти теперь даже их руки не соприкасаются. Так ведь лучше, иначе бы Санджи смущался еще сильнее. Лучше, правда? — Извини, — сказал он вдруг, прервав расслабленную тишину. Все же он ощущал себя ужасно странно. Между ягодиц все еще было как-то дискомфортно и даже натерто. — Наверное, странно, что мы жили пять лет. И я вдруг лишился всей своей опытности. Тебя не напрягает, что у меня это в первый раз? Ты же привык к опытному партнеру, я это понял…       Зоро повернулся к нему и совершенно внезапно провел пальцами по щеке, задумчиво разглядывая профиль Санджи. Тот замер, как все еще неопытная влюбленная дурочка. — Ерунда, научишься, как твой муж я дам тебе пару бесплатных уроков. Я хороший сенсей, Йосаку не даст соврать. — Звучит так, словно ты трахаешь Йосаку, — тогда Санджи не придал особого значения словам Зоро, он был поглощен его лаской. Там, где Зоро касался его, переставало быть так неправильно. — Эй! Даже не шути так! — пусть Зоро и разозлился, но он наоборот наконец-то обнял Санджи и привлек к себе, наигранно ворча. И вот когда Зоро нежно обнял его после секса, все наконец перестало быть таким странным, а стало правильным.