Happy Ever After

      А потом Санджи разлюбил гостей.       Хотя раньше нарадоваться не мог на вечно хохочущего Эйса, который осыпал комплиментами его блюда, и на его прожорливого братца Луффи, сметавшего все со стола, как пылесос.       Беда была в другом — Зоро улыбался им бесплатно.       Особенно Луффи, одно его присутствие словно озаряло для Зоро комнату. Все, что нужно было сделать Луффи, чтобы Зоро ему улыбнулся, — скакать как придурок на диване. Или попить соус прямо из соусницы.       И это после того, как Санджи выжимал из себя последние соки, чтобы заработать редкую улыбку от Зоро. Луффи жрал их пачками, неблагодарно отворачиваясь от них и хохоча над чем-то сказанным Эйсом.       Санджи раздражался. Был весь натянутой струной, готовой вот-вот лопнуть от нечестности. Потому сторонился компашки, на вечеринках выбирал оставаться на кухне и готовить еще одно блюдо, чем веселиться со всеми.       Не сказать, что Зоро этого не замечал. Как-то даже напрямую позвал Санджи, насуплено обернувшись с дивана: — Завитушка, ты чего там весь вечер копаешься? Еды же достаточно. Да погоди ты! — и тут же со смехом отвлекся на Луффи, пихающего ему что-то под нос.       В Санджи в этот момент вскипел, изверзнулся и потух вулкан. Ему — недовольный Зоро, а Луффи смех и улыбки! — Хочу испытать новое блюдо на гостях! Гостеприимство — слово, которое ты никогда не сможешь отгадать в сканворде. Отвянь, Маримо! — рявкнул он, быть может, чересчур раздраженно. Зоро пожал плечами и вернулся к болтовне с братьями. — Ох, Завитушечка, забалуешь нас до ожирения второй степени, — Санджи вздрогнул, когда от остервенелого взбивания крема без применения миксера его отвлек Эйс. — Что такой серьезный, прекрасная и непреклонная королева сердца нашего Зоро?       И Эйс с задором приобнял его за бок, заглядывая в миску.       Санджи ненавидел, когда его касались так интимно какие-то мужики. Ну, кроме Зоро. Но внезапно ощутил тепло и участие, простой человеческий контакт, и сердце его потеплело. Надо потерпеть, скоро опять Чаепитие в честь девичника Пероны. — Какого черта, Эйс, ты обращаешься ко мне в женском роде? — Потому что про короля не говорят прекрасный и непреклонный, про него говорят что-то вроде суровый и справедливый. Вот так и вышло, — расхохотался Эйс, не отпуская руки. Но Санджи не вырывался, на него вдруг навалилось сдерживаемое весь вечер одиночество, рука нужна была ему, чтобы выстоять. — А я разве не суров и не справедлив? — Но куда больше ты непреклонен, Завитушка! Ты знаешь, что Зоро… — Эй, только я зову его Завитушкой! — раздалось вдруг с дивана. — Снимаю! — вспышка ослепила, когда беспардонный Луффи сделал эту фотографию: они с Эйсом стоят в обнимку, и Санджи глупо счастлив его участию. Санджи даже распечатал и повесил то фото потом на холодильник, потому что в тот день Зоро встал с дивана и оттянул его на себя. — Эйс вечно дает волю рукам. — Хах? — удивился Санджи, он никогда не думал, что ревность может стать ключом к вниманию Зоро. Он хотел, чтобы его половинке было максимально спокойно с ним. Даже потом, когда гости разошлись, а Санджи мыл посуду в полной пены мойке, Зоро вдруг обнял его сзади. Санджи вздрогнул, уже отвыкший от простой нежности. — Завитушка, я… — Зоро сжимал его так, словно держал над пропастью и боялся уронить. Прижался к его спине грудью, и сердце его билось часто-часто, точно как Санджино, когда он просыпался ночью и слушал мерное биение сердца Зоро. Их сердца всегда бились не в унисон.       В этот момент Санджи показалось, что это и есть поворотная точка. Что нужно что-то сказать, что-то сделать, чтобы изменить сюжетную линию их романа.       Но он не знал что. А Зоро так ничего и не сказал, только залез ему под рубашку.       Руки в резиновых перчатках скользили по мокрым краям мойки, посуда бултыхалась в раковине от резких толчков, какими Зоро вколачивался в него. Санджи пялился на бултыхающую пену и пытался не упасть на скользком полу.       Было неудобно, но в итоге они опять занялись сексом. Сексом, который оставил после себя послевкусие чего-то важного, но упущенного.       Может потому году на третьем они начали ссориться. Так чтобы надолго и всерьез, чтобы друг с другом не разговаривать весь день. Все из-за скопившегося в Санджи напряжения. — Тебя зажмет позвонить, что не придешь на ужин! — рявкал Санджи завалившемуся в одиннадцать Зоро. Ужин из трех блюд давно остывал на стойке. — Да я заболтался с Йосаку. Что ты нервничаешь, я все съем, — ворчал Зоро, не думая о том, как долго готовился Санджи к этому идеальному свиданию дома. Пришел пораньше, делал все под вкусы Зоро и готовился получить от него внимание наконец-то. Как Санджи был напряжен и как ждал этого вечера. — Уж лучше бы тебе ни крошки не оставить! — хлопал дверью в спальню Санджи.       Зоро просто был собой и думал, что Санджи жил так же. Легко и естественно. Еще бы, именно в такого Зоро Санджи и влюбился. Но сам Санджи выжимал всего себя в то, чтобы быть достойным любви мужем.       Потому взрывался он от вечного напряжения одномоментно — как порох от искры. Рявкал, вызверивался и тут же жалел. Не такой должна быть его семья.       И пусть он хотел уже через пять минут выбежать из спальни и усесться Зоро на колени, заслоняя тупой фильм, чтобы искреннее извиниться и поцеловать, делать этого было нельзя. Зоро не любил мямлей и слабаков.       Тем более, пока они в ссоре, можно было взять перерыв. Не быть идеальным, а просто запереться в спальне и перевести дух хотя бы половину дня. Выдохнуть.       Мирились они ночью. Молчаливым сексом, но Санджи нравилось. В такие моменты Зоро казался более нежным, потому Санджи тут же забывал любые обиды.       Пока после одной из ссор Зоро не лег просто спать. Вопреки мучительному ожиданию, не привалился к нему в темноте спальни. Когда храп Зоро стал очевидным, Санджи прижал плотнее к груди акулу для объятий и зажмурился: ничего, долго без секса Зоро не сможет.       Но на следующий день Зоро пришел из кузни с пластиковыми коробками и кинул их на стойку. Санджи заглянул: из-под прозрачной крышки нагло выглядывали на свет снулые вареные макароны готовых обедов.       У Санджи аж дыхание перехватило — Зоро никогда не пренебрегал его едой! Это был не обычный протест.       Санджи взялся за лопаточку — сегодняшняя подача должна превзойти даже конкурсные блюда Барати!       Так произведение кулинарного искусства и простояло по правую руку от Зоро, молчаливо пихавшего в себя слипшиеся макароны. И вид у него был спокойный и умиротворенный, как и когда он ел шедевры от Санджи.       Ему не было никакой разницы.       В эту ночь слезы обиды и несправедливости катились из глаз Санджи и никак не желали останавливаться. Он утыкался в акулу, чтобы не разбудить все же спящего рядом Зоро, который не проронил за вечер и слова.       Магазинные обеды. Так Зоро его еще не оскорблял.       В квартире обычно убирался Санджи, но вот к коробкам из супермаркета он не прикасался принципиально. И они копились на столе и в мусорном ведре, дожидаясь, пока Зоро догадается уже избавиться от этой мерзости. Санджи натыкался на них тут и там, ощущая, что они буквально выдавливают его из кухни его мечты. Коробки осквернили обеденный стол, потом рабочие поверхности. Санджи ютился на последней свободной тумбочке со всеми своими ингредиентами, готовил роскошные ужины, но коробок не убирал.       Ужины оставались нетронутыми.       Что же, если это война, не думал же ты, Зоро, что не получишь ответного удара?!       Санджи расшвыривал коробки в кладовой. Он должен был быть где-то здесь. На первую годовщину полная иронии Нами подарила Санджи большой черный дилдо. — Раз уж ты теперь у нас окончательно переквалифицировался, — хрюкнула она. — Лучше это, чем бордель. Тренируйся. — Спа… сибо, Нами-сан, он э…. прелестен, — Санджи брезгливо взял член двумя пальцами. Чужие мужские члены, пусть и резиновые, все еще были ему отвратительны. Только Зоро суждено было стать единственным исключением.       Но теперь Санджи вспомнил о шуточном подарке. Куда он его закинул?       О, предвкушение злорадства распаляло его! Зоро придет с работы и наткнется на собственного мужа в постели. Потного, стонущего, нагого, удовлетворяющего себя огромным членом. А что — если его муж не справляется с обязанностями? Зоро ест магазинные обеды, тогда Санджи вставляет в себя магазинные члены!       Верхняя коробка оставалась непроверенной, и Санджи с нездоровым азартом стянул ее на себя. На самый верх был напиханы какие-то бумаги, они радостно съехали и мягко стукнули Санджи по голове.       Он был слишком занят поисками дилдо, так что вряд ли бы обратил внимание, если бы придурок Зоро не писал красной ручкой. Кто вообще заполняет заявления о разводе алой, как кровь, ручкой?!       Потому что именно это Санджи и нашел. Стандартный бланк с дурацкими вензелями. Зачем вообще вензеля на бумаге для разрушения семей? Кто злой и бездушный придумал такое?       В грудь словно выстрелили и попали точно в сердце. Санджи казалось, что он доживает последние минуты, и скоро в глазах потемнеет от потери крови.       Ярко-красные чернила врезались в память навсегда. На обычном бланке заявления о разводе круглый почти детский почерк Зоро вещал:       «Причина развода — супружеская неверность». — Что? — мявкнул удивленно Санджи.       Это какое-то недоразумение! Он никогда не стал бы изменять супругу, для него нет ничего важнее семьи. Зоро это знает, не может не знать! Нужно ему все объяснить.       В глазах все же потемнело, в кладовке стало душно — Санджи все же словил паническую атаку. Он с трудом поднялся на ноги, цепляясь за полки, и вывалился прочь.       В ванной минут пятнадцать умывался в раковине, не понимая, идет горячая или холодная вода. Словно пытался смыть с себя всю грязь этих подозрений. Как Зоро мог подумать, что для Санджи есть кто-то лучше?! После всего, что Санджи для него сделал?       После того, как ни разу не отказал ему в сексе, где и как бы Зоро ни захотел. Позволял трахать себя стоя, за пять минут до работы. На балконе, где их точно спалил тот извращуга. Когда вздумается, все, что пожелаешь, Зоро.       И что Санджи получил за все это?       Санджи уставился покрасневшими глазами в зеркало над раковиной. Напряжение и чувство несправедливости, что против воли копились в нем все эти пять лет, вскипали и вырывались на волю.       После всего, что Санджи сделал для тебя.       После всего.       Он все еще недостаточно хорош для Зоро. Настолько, что, выпрыгивая из штанов, чтобы быть лучшей версией себя буквально во всем, для Зоро он выглядит как жалкий изменщик.       Лучшая версия Санджи не дотягивает по меркам Зоро ни до чего больше.       Зоро больше не ест его еду.       Брезгует.       Санджи поднял безумные глаза и начертил на запотевшем зеркале дрожащим пальцем:       «Да пошел ты».       Безумный поток снес все стопоры. Сдерживаемые годами подавленные желания и эмоции спрессовались в отвратительные комья ярости и бессилья.       В этот момент щелкнул кодовый замок входной двери. Зоро вернулся.       Санджи поднял голову на звук, как волк на охоте. В нем не осталось ни разума, ни спокойствия, только невыразимая унизительная обида и ярость.       Не думая ни секунды, с безумным взглядом и мокрой челкой он вылетел в гостиную. Смурной Зоро как раз выходил из прихожей с очередными коробками из супермаркета. И замер посреди прохода, пораженный растрепанным видом мокрого Санджи. — Я спешу, пусти, — ядовито прошипел Санджи и с бешенством двинул Зоро плечом. Тот пошатнулся, но скорее от неожиданности, Зоро был в очень хорошей физической форме.       Зоро посмотрел на него удивленно, но все равно ничего не сказал. Санджи все еще был недостоин даже его слов. — Ах да, забыл кое-что! — еще больше взбесился от этого Санджи. Неужели — Зоро с этого момента плевать, что с ним? Он просто так позволит Санджи уйти в таком состоянии? Он никогда не приносил Зоро беспокойств, кроме одной болезни. У него не накопился депозит хотя бы одного «Мне не насрать»?!       В дикой ажитации Санджи метнулся в спальню и дернул ящик тумбочки. Тот вылетел с треском, ломая стопоры. Напиханные туда россыпью презервативы окропили пол и кровать.       Санджи вспомнил, как пугали его презервативы в заднем кармане Зоро, которые тот продолжал носить с собой в самом начале отношений. Как Санджи якобы случайно пытался всякий раз нащупать: сколько их? Не убавилось ли после недавней их встречи? Ведь он сам был для Зоро случайным перепихом, одним из этих презервативов. Так что мешало Зоро между свиданиями найти кого-то лучше, кого-то более умелого и горячего?       Сколько боли и ужаса доставляла ему эта глупая привычка Зоро. Потому он накупил сразу десять коробок и высыпал их в этот ящик: хватит херней маяться, Маримо, вот так они всегда под рукой.       Теперь Санджи с остервенением хватал презервативы горстями и распихивал по карманам пиджака и брюк. Теперь ему тоже можно! Быть свободным, ничем не обязанным, захочет — трахнет кого-то в баре и даже телефонного номера не спросит, как Зоро! — Санджи? Ты чего?       Это был кинжал в спину — подлый и отравленный. Раньше он всегда был для Зоро Завитушкой. Только Зоро мог звать его Завитушкой, а остальные — Санджи.       Но это прозвище больше было Зоро не нужно. Как легко оказалось лишить Санджи всего даже без раздела имущества.       Санджи крутанулся на месте, из карманов разлетались по комнате презервативы, словно он был детским фокусником.       Зоро с глупой рожей стоял посреди гостиной и пялился в спальню. В руках все еще ебаные магазинные обеды. — Ничего! Намерен сегодня пойти развеяться! Буду после часу ночи, или утром. На сколько их хватит, — он похлопал лопающиеся от презервативов карманы.       Все, что он вынимал из себя и отдавал без тени жалости Зоро, оказалось ему не нужным хламом, а Санджи в его глазах — жалким изменщиком. Какой смысл пытаться хоть что-то сберечь? — Ты никуда не пойдешь в таком состоянии. Почему ты мокрый? — Зоро широко расставил ноги посреди комнаты. Ебучие покупные обеды все еще в руках, словно они — оружие против Санджи. И надо признать — действенное.       Перед глазами у Санджи пошли красные пятна. — Да не пошел бы ты! Смеешь угрожать мне еще своими обедами! Пошел ты нахуй, Зоро, — он подлетел к человеку, делать которого счастливым было смыслом последних пяти лет его жизни. Дрожащий палец, написавший на зеркале бунтарскую фразу, и дальше шел вразнос. Санджи яростно тыкал угрюмого Зоро прямо в грудь, надеясь оставить синяки. — Пошел ты, пошло твое кендо и твоя кузня. Твои ножи и угрюмая рожа. Пошел твой ебучий секс и эта самодовольная ухмылочка! — Остынь для начала, — Зоро дернул плечом, стряхивая с себя палец. Это вывело Санджи из себя только сильнее. Сейчас что угодно распаляло его лишь жарче.       Как смеет Зоро отмахиваться от его гнева, боли и разочарования, как от назойливой мухи?! — Я спокоен! О, я спокоен и рационален, твою мать! — он так кричал, что на щеку Зоро попала слюна из его рта. И Зоро, чисто инстинктивно, потому что капля чуть не попала в глаз, сморщился на секунду для защиты.       Везувий боли и несправедливости внутри Санджи выстрелил в небеса. Он потерял всякий контроль и с силой двинул Зоро плечом: — Уж прости, мерзкому мне некогда терять на тебя время! Меня ждет кто-то более приятный для моего члена!       Что он вообще несет? Он никогда не изменял Зоро. Но какая разница, если для Зоро он все равно изменщик. Ему хотелось сохранить хоть каплю крутости, собственного достоинства. Хоть бравурно показать, что другие тоже могут желать Санджи, а он — их. Мир не сошелся клином на Зоро!       Стальные пальцы сомкнулись на его плече, Зоро рванул на себя, разворачивая Санджи на ходу. — Ты никуда не пойдешь! Тем более в бар! Тем более с ними! — Зоро тоже потерял самообладание, но это только покармливало ярость Санджи. — Не. Указывай. С кем. Мне. Трахаться. Зоро, — прошипел он. Но имя Зоро не звучало так же унизительно из его уст, как «Санджи» вместо «Завитушки». Санджи и сам это ощутил, и, чтобы усилить хоть как-то эффект, крутанулся, вырывая руку, и со всей силы боднул Зоро в грудь головой.       Сработало. Зоро не только разжал хватку, но и отступил на два шага, едва не упав. Ебаные магазинные обеды рассыпались по полу.       Впервые Санджи ощутил хоть какое-то удовлетворение. Он с секунду пялился на пораженного Зоро, а потом его губы исказила злая усмешка. — Ха.       Его вид был такой удивленный. Твоя домашняя собачка тоже может бунтовать, поразительно, да, Зоро?       Он почти побежал к двери, боясь натворить что-то еще более страшное. Кровь его уже кипела, подначивая добавить вдогонку к бодку удар. — Я сказал, ты не пойдешь никуда на ночь глядя!       Зоро опять схватил его, теперь за оба плеча, поволок, почти роняя на спину, из прихожей в гостиную. Только невероятная ловкость позволила Санджи не свалиться на ковер, а вывернуться и в прыжке развернуться.       Он не дал Зоро опомниться, атаковал тут же — быстро и яростно, на одних инстинктах. — Тебя! Не должно ебать! С кем я хочу сегодня ебаться! — выпад, удар, выпад, промах, выпад, удар. Он неплохо наподдавал Зоро, тот поначалу только прикрывался рукой, но когда Санджи с разворота врезал ему ногой в ухо, тоже рассвирепел.       Санджи был юркий, но Зоро был массивный. Санджи был полон отчаянной злости, но смог быстро заразить ей Зоро. — Как ты меня заебал! — рявкнул вдруг во весь голос Зоро. И Санджи позволил и без того израненному себе вдруг еще сильнее раниться такой злостью и презрением. Он мечтал о другой семье.       Ничего нового, он знает, кем Зоро его считает и как относится. Но все равно больно, как в первый раз.       Это замешательство и стало трагичным. Зоро рявкнул и бросился вперед, толкнул его обеими руками в грудь. Санджи мог бы устоять, если бы сердце его в этот момент опять не прострелили револьвером. Он замешкался, и толчок Зоро сшиб его с ног. Он отступил назад и поскользнулся на ебаном магазинном обеде.       Он как сейчас помнил вмиг побледневшее лицо Зоро, которое быстро сместил потолок. Кажется, Зоро пытался поймать его в падении, но руки мазнули по пустоте. Ах, они что, дерутся в гостиной? Хорошо, тут самая дешевая мебель, вещей на кухне было бы жаль. — Завитушка!       А потом послышался громкий звон, и наступила чернота.