ℌ𝔬𝔰𝔱𝔦𝔰 𝔳𝔞𝔪𝔭𝔦𝔯𝔦 𝔤𝔢𝔫𝔢𝔯𝔦𝔰

«Хочешь мира — готовься к войне. Хочешь победы — старательно обучай воинов. Желаешь получить благоприятный результат — веди войну, опираясь на искусство и знание, а не на случай.» — Вегеций, Трактат «Краткое изложение военного дела», Книга III. 390-410 гг.

      Никлос Ульбрехт Эгон Халф-Вольфган — вампир, который по воле судьбы остался жив, пусть и так искал смерти. Обретя ясность ума, ранее затуманенную жаждой крови, он возжелал то, что готов был даровать чуть ли не каждому ранее — смерть. И вот… судьба ли аль девушка названного брата — по правде говоря, это не имело значения — спасла его душу от вечного заточения в древнем артефакте — «Sacrum». Только какой ценой?..       …Вампир слишком четко помнил тот день, когда был близок к желаемому — это был штурм Дун Тынне, ее ранение. Никлос помнил, как вложил в руку разбойника кинжал своего народа, окунутый в яд белладонны. Видел своими глазами, как древний металл прошелся по младой коже, и как заструилась алая кровь. И Древний побери! В ту же секунду с юной охотницей оказался Детлафф, а вместе с ним улетучилась надежда узреть столь желанную смерть. Ее смерть.       После была иная попытка… Аконит, что был подмешан им в еду однажды. И снова безрезультатно: девушка предпочла остаться без завтрака, тут же принявшись за дело. Казалось бы, у Госпожи Смерти были иные планы на ее счет, иначе как объяснить то, что все его попытки тщетны? Неужели им виной его азартное желание убить красиво, не запачкав руки? И правда, Никлос делал все, лишь бы в ее смерти не посмели его обвинить. Безумец аль нет, однако он понимал: убьет ее открыто — Совет без колебаний предаст его гниению. А если не предаст, то этому решению подсобит, как Аларикус Рейн, так и Фридхельм Ланц.       И вот сейчас его былая жертва — Вертэнди ан Гхарасхам (а как позже выяснилось, дочь прославленного клана ан Хемминг) — стояла подле и подтягивала ремень седла своего коня, и между ними… не было ничего того, что могло бы быть. В воздухе не было ни единой частицы страха, не было и неприязни. И самое удивительное, не было злости. Девушка простила Никлоса: выслушала исповедь «от и до». С участием и пониманием. Ульбрехт признался ей во всем и поклялся защищать ценой своей жизни, был готов нарушить законы Геронтов, дабы найти искупление в ее лице.

Flashback

      С предателями Корбл Эрнст никогда не был мил и уж тем более с теми, кто пытался убить его близких. Таковым был и Никлос Ульбрехт. Однако несмотря на всю ненависть и злость, что закипала в наемном убийце, он подобно урагану ворвался в здание Совета, которое являлось также поместьем одного небезызвестного могущественного вампира — Херальда Джереона Кипп Хеко-Энджелберта, того самого вампира, которого сместил некогда Фридхельм Ланц, заняв место Старейшины, и под чьим покровительством некогда был Детлафф, — дабы швырнуть на стол Древнего увесистый кошель с монетами. — Я, как глава Цеха Тьмы, готов выкупить у тебя одного из твоих пленных — Никлоса Ульбрехта Эгон Халф-Вольфганга. Думаю, этого будет достаточно за декадента.       Древний лениво взглянул на мешок золотых, после чего тот оказался в его когтистой руке. Взвесил. Сумма, безусловно, была приличная. — Позволь узнать, Корбл Эрнст, на кой тебе он? Парень наворотил много дел. Неужели Цех и вправду, как смеют за спинами говорить — свора пройдох. — Ни Вам ли не знать, что не всем слухам стоит верить, — Ворон скрестил руки на груди, ожидая вердикта вампира. — Твоя правда, — Древний быстро отворил ящик, позвякивая связкой ключей, в который вскоре полетел мешок с монетами. — Скажи там парням, что от меня… они тебе выведут Ульбрехта, только учти, Ворон, вся ответственность за него теперь на твоих плечах, да и на Цехе. Если что… с вас спросят. — Ego novi, — коротко ответил Корбл Эрнст и поспешил покинуть кабинет Древнего.       Продолжать разговор с ним у наемника не было желания, впрочем, как и задержаться в стенах Совета, а посему, обернувшись туманом, он скользнул в подземелье, где и был заключен Никлос. Там уже у металлической решетки камеры стояла Вертэнди. Девушка о чем-то спокойно разговаривала с декадентом, что оплел тонкими пальцами прутья. Лоб Ульбрехта касался металла, он будто бы склонил голову, боясь заглянуть в глаза той, кого всей душой желал убить. — Каковы мои шансы обрести покой и заслужить прощение, Вертэнди? — он не спеша поднял взор алых очей на охотницу, которая не успела ничего ответить ему, так как уже подошел Корбл вместе со стражником, что начал искать нужный ключ. Стоило двери камеры отвориться, как Волк замер, словно статуя, не веря в происходящее. — На колени! — рыкнул Эрнст. Казалось, то было очевидно, ведь на них были направлены взоры вампиров, в числе которых как заключенные, так и подошедшие стражники поместья. Никлос не пошевелился, тогда Ворон будто молния возник перед ним и с силой надавил на его плечи. Декадент повиновался. — У тебя есть выбор. Ты так жаждешь сыскать искупление, так вот твой шанс… Ты можешь присягнуть на верность мне и Детям Тьмы или же… — Этого достаточно, — полушепотом произнес Никлос. — Ego testor, ero rectum tibi et ael Officina Tenebra, equamdiu ego possidere anima mia, — четно проговорил Волк, смотря прямиком в глаза Ворону. — Mio vow est durus!       Наемник одобрительно кивнул, жестом приказал подняться с колен, однако Ульбрехт не шелохнулся. Сделав глубокий вдох, светловолосый перевел свой взгляд на девушку. — Ego testor tibi, Vertendi an Hemming, ero rectum defensor et servus, etiamsi dovrai abire contra lex summus, sum rectum tibi. Mio vow est durus! — он смотрел на нее своими очами, налитыми кровью, как на последний шанс обрести спасение. Казалось бы, что все его слова, данные Цеху и Ворону лично, имели мало значения для декадента, ведь дались ему с легкостью. Однако подобного нельзя сказать о клятве возлюбленной «названного» брата: Никлос выделял каждое слово, был напряжен. Она была для него важна, ведь вот же оно — его искупление.       На лице наемника засияла довольная улыбка. Признаться, он был поражен поступком Волка, впрочем, как и Вертэнди, что несмотря на Высокую речь, смогла понять все то, что было сказано Ульбрехтом. — Я выполню все, что ты скажешь, Ворон, однако, если твоя воля и воля Вертэнди будут различны… — Ты будешь следовать ее приказу, — Корбл смекнул что к чему. — Пусть так. Только знай, если с головы ее слетит хоть волосок, тебе несдобровать. — Корбл, — Вертэнди ахнула, тут же ухватилась за руку наемника. — Знаю, и не только ты станешь моим палачом, но и Детлафф… — Он сбежал. — Трус, — коротко произнес Ульбрехт, поднимаясь с колен. Было видно, он не одобрял поступок брата. Впрочем… а кто его одобрял? Возможно лишь Сиград Эберт, тот, кто по всей видимости и натолкнул единственного наследника рода Дер Арн Сиджисвалд на подобный шаг, но это неоднозначный и спорный вопрос…

End of flashback

— Ты точно не заедешь с нами к Аларикусу? — решила переспросить ан Хемминг (имя рода ныне не было смысла скрывать, а потому уж все называли ее так), заканчивая с ремнями. Никлос оторопел. — Что было, то было… и… — Mia astra, — неспешно остановил ее вампир, опустив на девичье плечо свои тонкие пальцы, что порою покрывались мозолями, но исчезали ввиду регенерации, и виной тому его нынешнее ремесло: он наемник, дитя Тьмы, — я не готов предстать еще пред Советником. Да и не думаю, что он будет рад меня видеть. Что говорить уж о других? Медведь и вовсе жаждет, чтобы я гнил в Бездне. А чародейка эта… спалить готова в праведном огне. Уж не хочу я, как некогда Регис, стекать по колонне прелестного поместья. — Ник, уверяю, что этого не случится. — Вертэнди, послушай, меня и братья по Цеху на дух не переносят, а тут ты говоришь о тех, для кого я врагом был, да и остаюсь… Клянусь, я догоню вас позже, когда отправитесь дальше в путь, — пообещал Ульбрехт, отстраняясь. — Bene sit tibi, mia astra.       Вертэнди тепло улыбнулась Никлосу. Казалось бы, каких-то полгода назад она даже боялась взглянуть на него, однако времена меняются. К слову, изменилась и она сама. Будучи Подопечной Верховной Жрицы, Вертэнди нередко появлялась на собраниях Совета. Только вот в словах ее и действиях после Суда не было той энергии, что раньше. Невзирая на малое время, проведенное в омуте политики, девушка устала от вечных разговоров о Древнем роде… о роде, представитель которого являлся ей в кошмарах, напоминая о себе, не давая забыть, будто бы высасывал ее силы.       Когда ан Хемминг защищала на суде Никлоса и Детлаффа, девушка была куда яростнее, чем сейчас, была полна сил и решимости. Даже те, кто хорошо ее знал, узрели, что у их малышки в тот миг выросли «коготки». И причин на то масса. Во-первых, без «зубок» и других атрибутов не выжить в мире полном козней и интриг (а именно таковыми были и Совет, и Женская Ложа, да и Цех Тьмы), а во-вторых, связь, о которой знали лишь единицы, окрепла и вносила свои правки. Знал ли об этом Детлафф? Безусловно. Он чувствовал это сам, однако по только ему известным причинам не спешил что-то менять, продолжая находится в тени. Знала ли об этом Вертэнди? Нет. Для девушки проведенный ритуал все еще был тайной. Аларикус и Арвен предпочитали молчать; Вилфрид и вовсе не смел совать свой нос в сии дела (уж госпожа чародейка тому поспособствовала); Детлафф и Сигард канули в Лету; Никлос поклялся Корблу держать язык за зубами. А что же сам Эрнст? Ворон привычно выжидал подходящего момента… Подло ль он поступал? Вероятно. Однако не подло ли Детлаффу самому скрывать от девушки правду? — Погляжу, ты уже готова, mia Luna, — цокнул языком мужчина, что бесшумно очутился за спиной Вертэнди. К таким внезапным появлениям девушка уже успела привыкнуть. Более того, она чувствовала присутствие Ворона. Виной тому частичка вампирской души — души Детлаффа — аль Предназначение — связь с Корблом? — вопрос оставался открытым, однако, пока сии изменения не были подозрительны. Для ан Хемминг уж точно. Девушка списывала их на привычку и на совместно проведенное время. — А я смотрю, ты щеголяешь в одной рубахе. И где же привычная броня? — охотница хохотнула в сжатый кулачок. — К Древним! Мы, кажется, направились к друзьям, а не на войну. Да и разве ты не свыклась с таким… хм… моим домашним образом? — Ворон лукаво улыбнулся и, не смея отказать себе в удовольствии, помог девушке сесть на коня.       И пусть лишь улыбка ему была ответом, однако Эрнст понял все без лишних слов. Привыкла. Более того, девушка настолько привязалась к наемнику, что уже не представляла, как вернется вновь в поместье Аларикуса. Или… если будет на то воля Древнейших, заимеет свой домик где-то на окраине Назаира или в той же Меттине и будет жить одна.       Следом и Ворон ловко забрался в седло своего гнедого рысака, и уже спустя пару фраз, пришпорив коней, они двинулись прочь из обители Цеха Тьмы. Сперва в поместье старого друга, Аларикуса Рейна, а уж после и на встречу приключениям, о которых так давно грезила охотница.

***

      Долог ли был путь? Не более половины дня. Однако такие поездки выматывают обычных смертных, коей и была Вертэнди, а посему по приезду в поместье Аларикуса она без лишних слов, лишь поприветствовав хозяина, двинулась в свои покои, дабы отдохнуть с дороги, привести себя в порядок, а уже после встретить всех обитателей дома Советника Старейшины.       Ближе к вечеру поместье наполнил смех. По обыкновению Вертэнди играла в догонялки с Корблом, скрываясь за крутыми поворотами лабиринта коридоров. Арвен и Регису лишь и оставалось качать головой, наблюдая сие ребячество, сидя в дальнем углу зала и вспоминая былые времена. К слову, между тем Эрнсту год так назад минуло четвертое столетие. Аларикус привычно потягивал из граненого бокала алую жидкость, а Вилфрид в гостевой комнате и вовсе развлекался со своей старой знакомой — с суккубом Несрин, которая прибыла, дабы передать Ворону необходимую информацию. — Прекращайте, — лениво произнес Аларикус, скользнув опьяненным взглядом по пробегающим мимо ученице и наемнику. — Это вам не место проведения скачек. — Рейн, скачки у тебя этажом выше происходят, — хмыкнул убийца, наконец-то поймав девушку. Безусловно, он ей подыгрывал. А теперь, обняв и прижав к своей груди ее спину, он победно уткнулся носом в ее растрепанные волосы. Ноздри защекотал знакомый аромат. Это стоило того. Да и он ощущал ее ауру, полную счастья и веселья, такой девушка нравилась ему куда сильнее, ведь буквально пару месяцев назад она была мрачнее грозовой тучи. Вертэнди все мучили воспоминания о Детлаффе, который без лишних объяснений покинул ее и даже не прислал ни одного письмеца за все это время. — О Древнейшие… не напоминай. Мне противно от одной мысли, чем они там занимаются на дорогущих шелках. — Как будто сам этим не занимался, — засмеялась в раскрытую ладошку Арвен, переглянувшись с Эмиелем, уста которого и сами изогнулись в улыбке. Уж кому, как ни Регису, знать, чем занимался на этих шелках сам Рейн. — Не сравнивай меня с этим варваром, прошу, дорогая Арвен, — хмыкнул Советник, делая очередной глоток, после которого хозяин поместья взглянул на свою ученицу. Вертэнди все также сидела в объятиях Ворона и была вполне довольна сложившимися обстоятельствами. Более того, когда мужчина выпустил ее из замка своих рук, в ее глазах мелькнули огоньки грусти, которые, к счастью всех присутствующих, — уж больно не хотели они повторения недавнего случая, коим виновником был новоиспеченный наследник рода Дер Арн Сиджисвалд — мигом пропали. Девушка тут же улыбнулась, стоило Корблу потянуть ее на свободный диванчик. — Милая, — осторожно начал Эмиель, опасаясь затронуть неприятную для своей подопечной тему, — каковы теперь твои мысли? Ты же не собираешься до конца своих дней сидеть в четырех стенах Цеха? — Регис, ну, конечно же, нет, — ан Хемминг мотнула головой и продолжила говорить, пока Ворон с трепетом поглаживал ее тыльную сторону ладони, заключенную в цепком плене своих пальцев: — Мы собираемся на Скеллиге. — Мы? — Арвен бесспорно знала, что имела в виду девушка, однако решила все же уточнить. Ее волновали взаимоотношения между Главой Цеха и ее Подопечной. Более того, ее волновали изменения, коснувшиеся Корбла. Да, с появлением охотницы в стенах его обители он стал куда жизнерадостнее, однако ходят слухи среди воронят, что Эрнст стал вносить кардинальные изменения в строй Цеха, да и это заметил Совет, когда Король и Королева отказались выполнять их мелкие поручения. — Я и Вертэнди, — пояснил Эрнст, его взгляд помрачнел. Он ощущал напряжение. Арвен и Регис были весьма обеспокоены. — У вас найдутся иные планы? — тут же поинтересовался Ворон. — Только один… — тягуче начал огненноволосый вампир. — Напомню: твои воронята, будучи карающей дланью Совета, должны исполнять свои обязанности перед ним. — Аларикус… Аларикус, — наемник цокнул языком, выпуская ладошку охотницы из своего плена, и поднялся, выпрямившись словно струна. — Совет, будучи образцом правосудия, должен помнить и о своих обязанностях, однако погляжу, вы об оных позабыли и решили их свалить на Детей Тьмы. Очень непредусмотрительно, я замечу. — Ты смеешь обвинять Совет? — Рейн бросил недобрый взгляд на Главу Цеха. — Именно. Вы предвзяты. — И это мне говорит Король убийц и воров?! — Советник звонко засмеялся. С грохотом опустив граненый стакан на каменный столик, он поднялся с кожаного кресла. — Не ваш ли девиз: «Кто больше платит, тот в войне победит»? Вы словно шайка шлюх! — практически шипя, говорил Рейн, наступая.       Реакция Эрнста не заставила себя долго ждать, на бледной коже проступили черные вены, глаза потемнели. Он мгновенно вырос пред Аларикусом, зарычал: — Эти шлюхи не раз спасали задницы щенков Совета!       По спине Вертэнди пробежал холодок, а Арвен напряглась и выпрямилась: охотница ни разу не видела Эрнста в гневе, как и в боевой форме, а Арвен, зная, что ни к чему хорошему это никогда не приводило, подготавливалась к любому исходу, концентрируя магию на кончиках пальцев. Эрнст был чересчур сильным вампиром и, несмотря на свой возраст, вполне мог биться на равных с Рейном. — Аларикус, Корбл, — Эмиель поднялся со своего места и подошел ближе, дабы в любой момент разнять сцепившихся вампиров, — прошу, давайте оставим все свои разборки. Право, не при дамах же… да и пусть политика останется в стенах Совета. К чему нам вражда из-за политических взглядов, уже сколько веков мы вместе? — Не я начал это, — чересчур тихо, но рычаще, произнес Эрнст. Его пальцы оплели изящную рукоять кинжала. Знатоки бы признали в нем легендарный кинжал «Sitis», признали бы и присутствующие, если бы артефакт не изменил свой вид, попав в руки Корбла Эрнста. Отныне золото почернело, а свечение рунической вязи сменилось на глубокий синий цвет, пронизывающий холодом. — Ну так закончи, — с вызовом взглянул на него Аларикус Рейн, блеснув белоснежным оскалом в мерцающем свете свечей.       Воздух в помещении накалился до предела. Казалось, вот-вот разразиться драка, а тогда все вокруг погрязнет в хаосе. Сильнейшие из сильнейших сотрут все вокруг в порошок. И дабы предупредить сие, их было необходимо хотя бы развести по разным углам поместья, не то, что Континента. До тех пор, пока не придут в себя. — Корбл… — тихонько произнесла Вертэнди, что с опаской подошла к наемнику и аккуратно взяла свободную руку убийцы в свою. Она боялась, и аромат ее страха повис в воздухе. Однако злость вампиров была куда сильнее, чтобы они ощутили ее эмоции. Прикосновение же теплых пальцев мгновенно отрезвило Ворона, позволяя принять былой облик. — Gratias, — уже на ухо девушке прошептал Эрнст, не сводя с Аларикуса своих льдистых очей. — Думаю, нам пора… Благодарю за гостеприимство, Рейн, — с этими словами наемный убийца вместе с охотницей двинулись к выходу из поместья. Он не тащил девушку, нет, она сама послушно последовала за ним. — Корбл, Вертэнди! Ночь на дворе! — воскликнула чародейка и хотела было уже поспешить за парой, как ее поймал за локоток Эмиель. — Значит так должно быть… — И вправду, пусть едут, — безразлично бросил Аларикус, опускаясь на прежнее место. — Грядут перемены… — заключил он и мгновенно опустошил бокал, полный наполовину. — Те, кто были друзьями, станут врагами… — Рейн… — Арвен, дорогая, — тут же перебил ее Советник, — это неминуемо. Не будь наивна. Воссоединение Древнейшего рода — уже предзнаменование. А Цех Тьмы… я чувствую, что его дети желают обрести былое величие. Думается мне, Ланц никогда тебе не рассказывал о Цехе, о том, каким он был до Сопряжения Сфер в родном для Высшей расы мире? Безусловно, я не застал те времена, однако, есть у меня достоверные источники, достовернее наших легенд.       В нашем мире так же, как и в этом, существовала своя иерархия. Также были кланы — о них ты, безусловно, знаешь: то Caro, Anima и Cerebrum — были и Геронты этих кланов, да и Советы Старейшин у каждого города, был и Цех Тьмы, но всего один. Несложно догадаться, что его власть была безграничной.       Дети Тьмы в те времена были сами себе властителями, никто и ничто не было им указом. Однако была и договоренность между Геронтами и Цехом. Последние обещали вершить правосудие, быть карающей дланью. Было так много-много столетий. Думаю, таков устрой в нашем мире и сейчас, однако, когда несколько сотен вампиров ступили на земли Континента, в том числе и члены Цеха — уж были они еще теми альтруистами — пришлось менять былые уклады. Так и необходимость в Цехе пропала. Он обратился в прах, а его члены и вовсе пропали, разбежались кто куда. Только ненадолго… будто птица Феникс он был возрожден двумя вампирами: Корблом Эрнстом и Лисбет Розмари, Королем и Королевой Тьмы. Ничто не стоит на месте, вот и кодекс Цеха был пересмотрен. Так и появился та организация, собравшая в себе наемников, убийц и воров в одном месте… — К чему ты клонишь? — задумчиво поинтересовалась чародейка, усевшись посреди монолога Рейна в мягкое кресло. Регис же предпочел упереться плечом о стену и наблюдать. — А к тому, что по всей видимости Корбл решил вернуть Цеху былое величие… и безусловно, не без внешнего воздействия. Что-то повлияло на него, а может даже кто-то… — Ты думаешь, что это влияние Дер Арн Сиджисвалдов? — Более чем уверен, это их рук дело. Сигард Эберт до сих пор живет местью. — А Детлафф? — Регис не желал верить в то, что брат по крови присоединился к Восставшему из пепла идейно. — Думается мне, не просто так он сбежал. Не от потрясения ж…

Flashback

1275 г. Суд — Вертэнди ан Хемминг, предок Кэтрин ан Хемминг в твоих руках души последних из великого древнейшего рода Дер Арн Сиджисвалдов. По праву, что было упомянуто ранее, Сигардом Эбертом, ты их судья и их палач. И тебе выбирать, кто избежит суда, а кто предстанет пред ним, — без единой запинки объявил Фридхельм Ланц. Лицо его не выражало ничего, будто б он был готов к такому развитию событий. — Вер… — прошептал на ухо охотнице Детлафф. — Я знаю, тяжело, но… — Я… я не могу, — в тон ему ответила девушка, только вот ее голос дрожал, впрочем, как и она сама. — Верь мне…       В центр зала вышла Арвен. В руках ее был небезызвестный «Sacrum». Лишь единицы заметили неуверенность в ее действиях, когда она отдавала артефакт своей ученице. Лишь единицы услышали ее слова поддержки.       Тонкие пальцы сомкнулись на рукояти. Вертэнди не верилось, что она станет убийцей. Ей хотелось, чтобы все происходящее было лишь сном — ее личным кошмаром, но никак не явью. Однако опустившийся перед ней на колени Детлафф и десятки глаз, ожидающих исполнения приговора, говорили об обратном. Не сон… ее фантазия не способна на подобное, а Никлос… нет, он тоже не мог наслать на нее подобное видение. — Я не могу… — срывалось вновь и вновь с ее губ. Сквозь слезы и боль в груди, она занесла серп над вампиром. — Я не могу!!! — Mia cacciatrice… верь мне, — тихо произнес Экхард, склоняя голову. — Не медли…       И она больше не стала… … занесла серп над головой небезразличного ей вампира. В девичьих глазах застыли слезы. Зубы сжали нижнюю губу и прокусили до крови. Зажмурившись, девушка рубанула. Глаза ее мигом распахнулись, она не услышала ни единого звука, только звон металла о камень — то «Sacrum» выпал из ее рук, а следом был и возглас толпы. Воскрик: «Как?!».       И вправду… пред ней на коленях стоял невредимый Детлафф. Его уста растянулись в довольной улыбке, впрочем, как и уста Сигарда Эберта, что стоял поодаль. — Такова воля Древнейших! — воскликнул старший Дер Арн Сиджисвалд, смотря прямиком в глаза Фридхельма Ланца.       Толпа взбунтовалась, она жаждала души, жаждала зрелищ! Однако… Ланц молчал, ведь то нарушило бы их закон. А он гласил: палач избирается лишь раз, и за деяние одно казнят лишь раз, а коль избежала душа гибели, то она невиновна. Но иной вопрос, как спасся Детлафф от смерти — серп прошел насквозь, будто бы пред ним было что-то эфемерное, а не вампир из плоти и крови. — Закон един. Детлафф невиновен!       Из каждого угла раздавались проклятия, из каждого угла — непонимания. Не было ни одного случая в истории, когда бы «Sacrum» прошел, не задев, не оставив ни единой ссадины. Бывали случаи, когда приговоренному удавалось противиться магии, сдерживающей его, и уклониться, но чтобы серп прошел насквозь и не задел… Никогда!       Послышался лязг металла, то распахнутые двери зала, чрез которые в помещение проникли вампиры, облаченные в черную кожу, в руках которых поблескивали зачарованные клинки. Они огородили, стоящих в центре залы, не давая прохода ни к Эберту, ни к Детлаффу, ни к Вертэнди. Дети Тьмы не позволят вершить самосуд. — Тихо! — раздался эхом рык. В центр вышел Глава Цеха. — Закон для всех един! И если кто-то жаждет нарушить его, то будет казнен… без суда, без права на милость.       Толпа замолкала, и вскоре повисла тишина. И пусть все молчали, однако, взгляды их были красноречивее всех слов. Возмущение и жажда зрелища все еще были, но был и страх, каждый боялся за свою жизнь, ведь знали, какими жестокими бывают Дети Тьмы. — Благодарю, Корбл Эрнст Рэйнер Симен-Танкред. Вы как всегда вовремя, — Фридхельм сдержано кивнул, обратив свой взор на Эрнста. — Тьма вездесуща, — поклонился Ворон, прижав правую ладонь, сжатую в кулак, к груди, а левую со стилетом слегка отведя от туловища и приподняв. — Прошу, сослужите еще Совету, сопроводите чету Дер Арн Сиджисвалдов. — Hac abierit! — с этими словами Корбл отдал приказ. В сей же миг из зала суда вышли все вороны, а с ними Детлафф и Сигард. Вертэнди же осталась стоять посреди комнаты. Она никак не могла прийти в себя, не могла поверить глазам… Не могла поверить и тому, что чуть не убила любимого.       Видя в каком состоянии находится ее подопечная, Арвен наплевала на все нормы и правила, рванула к девушке, чтобы увести ее подальше отсюда. Оказавшись в центре, она приобняла охотницу за плечи и повела прочь, не оглядываясь, лишь в дверях чародейка дала слабину, обернулась и встретилась с одобряющим взглядом Аларикуса Рейна. Его поддержка тогда была ей необходима.       А сколько боли еще принесет сей день?

The end of flashback

      Наразвлекавшийся вдоволь Вилфрид не сразу понял причину повисшей в главном зале тишины, а потому он ворвался по обыкновению: без особого приглашения, манер и прочего-прочего, что было присуще интеллигенции. — Вот и потрахались, теперь можно и пожрать, — хохотнул берсерк, но тут его взгляд светло-коричневых очей наткнулся на рассерженного Рейна и опечаленных чем-то Арвен и Региса. — Так, блять… что я пропустил? — Ничего важного, друг мой, — тихо произнес Эмиель, успокаивающе поглаживая ладонь Арвен. Чародейка чувствовала себя не в своей тарелке с уходом Вертэнди и Корбла, чутье подсказывало, что не к добру все это. — Всего-то Корбл и Вертэнди отправились на острова Скеллиге. — Vae! Figlio di putana! Какого хера меня забыли?! — зарычал Хейден, мгновенно обращаясь в рыжий туман и ускользая в тень коридоров с рыком имени «Неср-р-рин», видимо вампир — как, наверное, и суккуб — жаждал догнать эту парочку. — Кажется, наша тыковка знала, куда они едут… — сделала вывод Эрдман-Клос, грустно усмехнувшись. — Дорогая, вот сейчас мне и вправду страшно… за жителей Скеллиге в первую очередь, — признался Эмиель. — Скеллиге не в нашей власти, — как бы между тем напомнил Аларикус, запрокинув голову и опустив на спинку кресла. Он уставился на расписной потолок, разглядывал картины. — Пусть там хоть на ушах ходят… — Это еще хуже… нам же не нужна война внутри клана. — Она так или иначе будет, Арвен. Хотим ли мы того, или нет. Как говорится: si vis pacem, para bellum.