ℌ𝔬𝔰𝔱𝔦𝔰 𝔳𝔞𝔪𝔭𝔦𝔯𝔦 𝔤𝔢𝔫𝔢𝔯𝔦𝔰

«Нет ничего тайного, что не стало бы явным.»

— М. Пришвин

      На любой случай у Корбла был туз в рукаве. Всегда осведомленный, знающий рычаги давления на своих друзей и врагов, он был готов ко всякому исходу ситуации. Текущая же была не исключением: заключенный союз с Сигардом Эбертом, а точнее с родом Дер Арн Сиджисвалдов — лишь часть его плана. И Детлафф — наследник рода — нисколько не спутал своим появление его карты и не спутает нахождением в обители Цеха Тьмы. Все было рассчитано.       Связь душ. С одной стороны, Корбл сам способствовал этому, вручая возлюбленную свою в лапы иного мужчины, а с другой, он не мог поступить иначе, памятуя об опасности, которая по пятам следовала за ним. Не нашлось бы ни одного здравомыслящего вампира, не ощущающего угрозу, исходящую от детей Тьмы, а в частности от их лидера — Корбла Эрнста Рейнера Симен-Тандреда. А с тем приходила и жажда его смерти. Наверное только поэтому наемник скрыл свои чувства от Вертэнди и от всего мира: от большинства друзей своих и, безусловно, врагов.       Что же изменилось сейчас? Немногое по меркам вампиров. Срок в полгода есть ничто. Только вот это самое «ничто» ярко ощущалось смертными существами, в частности охотницей, обретшей свое бессмертие, однако о нем она пока не знала.       Ее страдания стали последней инстанцией. Вампир на миг потерял самообладание. Он возжелал прикончить Детлаффа. Убить за предательство — никак иначе этот побег Ворон не мог назвать. Стратегический манёвр? Брехня. В любви нет места отступлениям. Все невзгоды можно пережить вместе, а иначе нет этого заветного «мы», есть только «он» и «она».       Детлафф сбежал и мотивы поступка своего раскрывать не спешил. Хотя убийца догадывался: имя тому Сигард Эберт. Древний был прекрасным игроком, который, казалось бы, всегда был на шаг впереди Ворона. Эберт ловко провернул фокус с казнью, зная особенности кинжала. Подопечная Жрицы, связь между ней и Экхардом — вот он истинный план. Теперь же настало время Ворона. Все карты будут биты.       И вот его следующий ход.       По прибытии в Каэр Трольде было решено задержаться еще на день, дабы Вертэнди могла отдохнуть перед дорогой. К всеобщему удивлению и везению, в замке освободилась еще одна гостевая комната, которую Керис тут же отдала в распоряжение Корбла ввиду их дружественных взаимоотношений. Комнату, к слову, заняли Детлафф и Сигард, которые весь ближайший вечер не покидали ее стены — было им что обсудить, по всей видимости, это был недавний инцидент, произошедший в пещере Скрытого.       Что же до остальных… Несрин утащила розоволосую вампиршу — Руну Северин — с собой к подруге-суккубу, у которой девушки, несомненно, веселились на славу. Вилфрид же, обделенный теплом женских тел, побрел к другу своему друиду, где по обыкновению пил. От горя ль аль от неразделенной любви оставалось лишь гадать. Аскур же предпочел ночную прогулку в поиске тех, кого мог бы осушить, дабы восстановить свои силы. Вертэнди же по приезде тут же уселась на постель с книгою в руках — она отдыхала. А Эрнст на пару с Ульбрехтом продумывали следующий шаг. — Если не ты скажешь, то обязательно кто-то другой, — тревожно произнес Волк, потирая переносицу. Он сидел в кресле, расположенном у камина, в то время, как Корбл, слегка сгорбившись, разместился на краю постели. Несмотря на обыденную холодность, сейчас поза Ворона выражала усталость и встревоженность. — Детлафф может склонить чащу весов в свою сторону, сперва объяснившись, а после рассказав об их связи, но преподнеся это все по-своему, — согласился наемник. — Эта ночь будет решающей, ты прав. — Уж слишком хорошо я с ним знаком. — Знай врага и друга своего в лицо, ведь неизвестно надолго ль те будут таковыми, — он усмехнулся. — Решено! Я преподнесу Вертэнди правду. Без лжи и украшений. Лишь не поведаю я ей что, то была моя ошибка. — Склонишь ее на свою сторону, — Никлос понимал лидера. Пусть прошло лишь полгода, однако они сумели поладить и понять друг друга. — Ты оберегал ее от ошибок и продолжаешь это делать. Не думаю, что Детлафф изменился. Хотел бы помириться с ней, то не стал бы нападать на тебя и пугать ее саму. А ведомая старой привязанностью Вертэнди может набедокурить.       Ворон промолчал, поднялся с постели и направился к выходу из комнаты. Слова были не нужны. Оба вампира знали свою задачу, ведь не раз уж обговаривали план действий. Сейчас дело за малым, а именно за разговором Корбла с девушкой, которую он поистине любил… уж кинжал тому свидетель. «Sitis» даровал ему свою силу, дабы уберечь возлюбленную.       Когда Корбл вошел в комнату, он нашел девушку, все так же лежащую на кровати с книжкой в руках. Только мужчина тут же рассекретил ее, она не читала. Ее думы были далеки от сюжета, каким бы он ни был. — Mia Luna, я рад, что книгу держишь ты хоть не вверх тормашкой, — уста Ворона растянулись в лукавой улыбке. — Устала? — Есть такое, — не стала юлить она, откладывая фолиант на тумбочку. Девушка привстала на локтях, а после уперлась ладошками в постель, приняла сидячее положение. — Ты знал о Детлаффе и не рассказал мне. Почему? — Ан Хемминг прикусила губу. А как только Эрнст собирался ответить, пресекла его: — Нет. Подожди. Я понимаю. Узнав, я наверняка бы уж понапридумывала много чего лишнего.       Корбл выдохнул. Она поняла его. — Я беспокоился о тебе, — Ворон легонько кивнул и опустился рядом с ней. — И есть кое-что, скрываемое от тебя. Признаюсь, утаивал и я, но более не вижу смысла молчать. Ты и сама ощущаешь изменения в себе, — он начал издалека, прощупывал почву. С каждым новым словом взгляд охотницы менялся. В нем появилось недоумение с примесью страха. Она боялась узнать что-то неприятное. Корбл хмыкнул, все же не была девушка далека от истины. — Еще в Туссенте — за пару дней до встречи Сианны и Детлаффа — в руинах крепости Тесхам Мутна был проведен некий обряд. Я был там, знаю, о чем говорю. — Не томи, прошу, mio Corvo, — ее похолодевшая то ли от испуга, то ли от прохлады рука коснулась его. — Скажи, как есть. — Ты бессмертна, — эти слова с легкостью слетели с его губ, в отличие от последующих. — Быть точнее твоя жизнь, душа, связана с бессмертным существом. Умрет один — умрет и второй. — С кем же связана я? — пальцы сильнее сжали запястье наемника. Она хваталась за него, будто б он был ее единственным спасением. Был тем, кто убережет ее, поможет пережить потрясение. — С Детлаффом. То была его инициатива. Я принес твой амулет, дабы призвать Арвен. Также в ритуале участвовали Сигард и Лисица — быть может, ты помнишь ее. Все прошло гладко. Детлафф пошел на великий риск, ведь если что-то было бы не так, то стал бы смертным он, — Ворон искусно подбирал слова, не смея придать им оттенок своего отношения. Пошел на великий риск? Верно, но не ради великой любви, а по велению своего дяди — теперь уж точно так считал Ворон. Однако Вертэнди намерено об этом не говорил. Его нейтралитет сыграет ему еще на руку, именно в нем она найдет свое утешение и, наконец, позабудет об Экхарде.       Вертэнди тяжело сглотнула. Она переваривала полученную информацию с поразительной тщательностью. Будто бы — каждый ее кусочек, пробуя на вкус. И по выражению ее лица Эрнст сделал вывод: пища была не из числа приятных.       Прикусив губу едва ли не до крови, она взглянула на Ворона. В глазах ее стояли слезы. Он ощутил ее боль. С ней поступили не по совести. Приняли решение, не спросив, не узнав мнения. Будто бы оно ничто, будто бы ничего и не решает. Как с вещью. Разве девушка не заслужила, чтобы с ней считались? Разве Вертэнди не заслужила их уважения? — То есть… я и Детлафф обладают одной душой на двоих? Тогда… тогда почему он ушел? Почему бросил меня? Почему…? О Фрейя! Как много вопросов… и как мало я знаю. — Тш… — Эрнст обнял девушку за плечи, прижал к себе. Пальцы свободной руки начали оглаживать ее волосы, ее щеку. — Мне и самому не ведомы ответы. Тогда я думал, что дело в любви… но сейчас я вижу совершенно другое. Лишь выгоду. — В любви? А была ли она? Если любишь, то даруешь свободу. Он ее отнял! — в ней зазвучал протест. Этого Корбл и добивался. — Ты… ты же любишь меня, но никогда ни к чему не принуждал… — «Умничка,» — мысленно Корбл по-отцовски поцеловал ее в лоб, или, быть может, совершенно не иначе, в губы. Ему определенно нравился ход ее мыслей. Дело за малым. — Корбл… ты… — Я рядом. До самого конца. Ego testor [Я клянусь], — он все же воплотил свою задумку. Уж слишком близки были ее губы. Стерев большим пальцем влажную дорожку с ее щеки, он развернулся к ней. Их лица замерли напротив друг друга. Так близко. Так… жарко? Вампир желал вновь ощутить вкус ее губ, пусть и соленых от слез. А что же охотница? Она желала забыться, забыться в этом поцелуе, полном ее переживаний, ее боли… и его поддержки. Он не предаст ее, будет до самого конца. Осознание этого давало ей сил. Наверное, поэтому и стерлись все запреты. Наверное, поэтому она прильнула к нему первая… Прильнула в поцелуем с привкусом разбитых мечт.       Любила ли девушка Ворона? Слишком рано об этом было говорить. Ан Хемминг нуждалась в нем, как уставший путник — в кувшине свежей воды. Корбл был олицетворением ее свободы, ее безопасности. Что же до Эрнста, то он как никогда раньше ощутил свою близость к победе. Корбл не будет спешить… не станет давить. Будет ждать. Уж сколько лет он хоронил в себе это чувство, уж без труда он сможет удержать его внутри еще какое-то время. Время, которое потребуется Вертэнди для принятия решения.       А Детлафф… он будет пожинать плоды своего побега. Он мог исправить ход вещей, если бы признался ей и объяснился. Но что избрал он? Войну! Войну за девичье сердце, в которой неизвестен победитель. Оно может избрать любого. И Эрнст не будет противиться, если то будет не он. Однако приложит все усилия, дабы стать не только ее защитником и покровителем, но и возлюбленным… всем.

***

      Тем временем в соседней комнате назревал конфликт. Конфликт из-за эмоций, которым позволил наследник великого рода взять верх. Собственно, как обычно. Не должно было быть той схватки, не должен был Детлафф пасть на колени пред Вороном. Так унизительно… Он был беспомощным мальчишкой на фоне Корбла Эрнста, того, кто, по мнению Сигарда, тихонько танцевал по лезвию кинжала. Уж не верил Древний, что силу артефакта можно обуздать вообще, да еще и так быстро, в частности… однако что ж это было если не единство кинжала и магии ее хозяина? По правде говоря, беловолосый едва ли представлял могущество артефакта, ведь за все время никому не удавалось обуздать его, приручить… даже ему!       Этот же мальчишка, кажется, сумел. Кинжал изменил свой облик, защитил самого Корбла и… его возлюбленную? Последнее — тот еще камень преткновения, ведь именно из-за этой смертной девки все планы Сигарада рухнули в одночасье. Экхард не сдержался… и ныне оставалось лишь пожинать плоды этого эмоционального всплеска. А чего ж он им добился? Ухудшения отношений с сильным союзником, страх и ненависть в глазах смертной и… разочарование дяди. Да, Сигард был разочарован… Он был в бешенстве, его золотые очи охватило адское пламя. Пламя гнева и ярости, способное сжечь все на своем пути… даже его — единственного наследника. — Как смел ты, мальчишка, ослушаться меня?! Нападать на ту, что даровала тебе жизнь! — зарычал Эберт. Его рука исказилась… острейшие когти явили себя. Не такие длинные как в боевой форме, ностоль же смертоносные. Он замахнулся.       Зверь вкусил крови… родной крови.       Детлафф пал на колени, хватаясь за лицо. Он тяжело дышал. Кровь сочилась из раны на его лице, окрашивая камень алым цветом. Некогда вожак стаи… теперь верный пес своего дяди. И как же пал он так низко? А главное, когда?.. — Дядя… я сделал то, что должно. Он отнял то, что принадлежит мне, а она… — Tace! — Древнейший зарычал. — Я не давал тебе слова! Ты понимаешь, что ты наделал?! Девчонка навряд ли теперь подпустит тебя к себя. А твоя жизнь зависит от ее жизни. Любой сможет этим воспользоваться. Вы связаны, умрет один, последует за ним другой! А ты, дурень, решил напасть на нее. Жить надоело?! Так ты только скажи, и я сам осушу тебя. — Она предала меня, — прохрипел Экхард, не поднимая глаз на Сигарда. Он понимал всю глупость своего поступка. Ведомый гневом и болью, он всегда вел себя опрометчиво. — А что сделал ты? — Сигард засмеялся и смех его отразился о каменные стены, однако наружу звон не вырвался. Уж вампирская магия была тому спасением… — Давай смотреть правде в глаза. Ты сбежал. — Ты приказал мне!       На устах Древнейшего застыла улыбка. Он и не думал отвечать, уж его не интересовала эта тема более. Это девочка… сейчас было важным совсем иное — союз с Вороном. Союз с вампиром, способным воплотить в жизнь его мечты о мести…       Пусть и молод… однако Корбл Эрнст был ценным единомышленником. Прославляющий имя отца своего, он был способен склонить к своим ногам любого… даже Древнего вампира. И виной тому не только врожденные способности, но и кинжал, Sitis, подчиняющийся ему. Мальчишка нашел с артефактом общий язык… и притом был в здравом уме, что лишь подтверждало всю силу его души. — Я так близок к возмездию… все эти годы я скрывался во тьме, не смея явить себя, свою силу. И вот, когда на кону союз с главою Цеха Тьмы, к которому уже примкнул Совет Скеллиге, ты смеешь все рушить?! — Я повел себя опрометчиво. — Ты повел себя как настоящий болван, — прошипел Сигард, меряя шагами комнату. — Из-за смертной женщины. Из-за какой-то девки! Она тебя и слушать не возжелает после такого представления. И знаешь, правильно сделает… — Некогда ты ради смертной… — Tace! — рявкнул вампир, скалясь. — Погляди на меня, племянник. Вот оно «ради смертной женщины» костью встало поперек горла! И что ныне имею я? Ничего. Ни титула, ни власти, ни дома… могущественный Древний вампир, вынужденный скитаться по свету, скрываться от псов Совета, вместо того, чтобы управлять ими. Наш род существует, чтобы править, puer! И мы вернем себе былое могущество!       Детлафф отвернулся, не смея более наблюдать за дядей. Все также стоя на коленях, он размышлял о том, что произошло и как теперь исправить ситуацию. Не во всем Экхард был согласен с Восставшим из пепла, однако… тот был прав, говоря, что Вертэнди не возжелает его выслушать. Он лишь надеялся, что это временно… Или нет?       Памятуя поведение Корбла: его ухищренные методы, изворотливость и хитрость — Детлафф уже сейчас мог предположить, что Ворон извлек свою выгоду из случившегося. Быть может, уже сейчас сидит пред охотнице — если она не в его объятиях — и умело подбирает слова, чтобы окончательно склонить юную деву на свою сторону. Уж шансы на то велики — Детлафф не обладал навыком красноречия, не умел красиво говорить о своих чувствах… а те, несомненно, были. Только вот какое слово опишет их? Любовь? Одержимость? Привязанность? Что же так ранило его душу, стоило увидеть ему Корбла и Вертэнди наедине, целующимися… умиротворенными. — Ты слушаешь меня?! — Ignoscere mei. Задумался. — Позволь же узнать, о чем.? Надеюсь, это как-то связано с Главой Цеха Тьмы. Заключая союз, нельзя забывать, что верить должно лишь в себя и свои силы, puer. — Не это ли девиз детей Тьмы? — О нет, — он покачал головой, — их звучит немного иначе, племянник: предай их всех — останься верен себе. Ни Ворону, ни Змею верить нельзя. А союз — лишь временное решение. Уж некогда имели мы оный: я, твой отец Эилерт, Аскур и Ланц… только вот последний, псина, сбежал, поджав хвост. Не возжелал он идти против правил, видишь ли, на кону был пост Старейшины, удачно устроился он, став Советником. Ланц не верил в нас… а нас было не остановить. — Тогда умер отец? — Детлафф поднял свой взгляд, наконец-то посмотрел на дядю. — Нет, в 810 год. Я жаждал мести. Были еще силы. Прошло лишь шесть лет со дня смерти Кэтрин. В том же году я познакомился с одним чародеем, могущественным и талантливым, имя ему Дуидонн де Лорентино — в его склепе ты бывал — он и создал артефакты по моему заказу. — А отец? — Эилерт влюбился. Раньше смеялся надо мной, а сам… — губы Сигарда изогнулись в улыбке. Это были приятные воспоминания, несмотря на боль утраты, что до сих пор жила в нем. — Твоя мать, Детлафф… таких вампирш, подобно ей, стоило еще поискать. Многие бились за ее внимание, но единицы его удосужились. Эилерт был в числе везунчиков. Увы, не он один… — Она жива? — в голосе его зазвучала надежда. Хрупкая и сомнительная. — До поры до времени все мы были живы. Ее убил собственный муж… из-за ревности. И нет, то был не твой отец, Детлафф. Боюсь, что больше рассказать тебе я не в праве. Однако ответы найдут тебя, будь уверен, стоит нам вернуть былое могущество, и все встанет на свои места.       Сигард — отменный манипулятор… настолько отменный, что и сам он не понял, как вновь переключил все внимание племянника на цель — на Совет. И теперь тот для него не только возможность обрести силу, но и добраться до правды. Наконец-то узнать больше о своих родителях. И… быть может, настичь виновника смерти его матери. Кем бы он ни был…

Flashback

Обитель Цеха Тьмы, 1268 год       Мрак окутал комнату, однако, он был не помехой. Корбл по обыкновению расположился в кресле, закинув ноги на подлокотник соседнего. В его руках лежал увесистый том, быть точнее, гримуар. — Мордред Андреас- усмехнулся Ворон, чувствовал чужое присутствие. — Ты совершенствуешься, однако еще слишком молод. Я ощущаю тебя. — Я не пытался скрыть свое присутствие, — юноша, представший льдистым глазам наемника, поправил высокий ворот изысканной рубахи. Худой и жилистый. Его пепельные волосы ниспадали на глаза, не давая разглядеть их цвет. Однако Корбл знал, те были светлы, как платина — этим юный вампир пошел в мать. В женщину, что давно уже не было среди живых. Только вот в очах его читалась боль, не было той смешинки, коей обладала его мать, небезызвестная вампирша — Софи Марлен дер Арту-Клеменс. Ее красота свела с ума многих. Однако свое сердце даровала она лишь самому достойному, тому, кто и приблизил ее смерть. А душу… мало кто знал, кому принадлежала она… Мужу ли? Навряд ли. — Уверен, ты пришел не просто так. Есть вести? — Non, — покачал головой Мордред. — Я хотел бы покинуть на время Цех, исследовать мир. — И что тебе мешает это сделать? Ты не прикован. — Мне нужно твое на то дозволение, — рука юноши опустилась на витиеватую рукоять стилета, покоившегося на бедре. Не столь богато украшенного, как у Корбла, однако столь же смертоносного. — Не только как главы Цеха, но как и наставника. — Ты волен решать сам, — Эрнст спустил ноги на пол, сел ровно в кресле, попутно закрывая том. Обратив свой взор на парня, а в следующее мгновение прикрыв глаза, Ворон ощутил на губах металлический привкус — таковой была месть. Мордред жаждал ее с самого начала, с их первой встречи его сердце было пропитано ей. Смерть матери в юном даже для вампиров возрасте оставила чернильный отпечаток самой Тьмы в сердце. — Ты знаешь, что в моей воле. — Знаю, однако отныне братья и сестры Тьмы — твоя семья. Помни это, — Эрнст понимал парня как никто другой. Понимал и его жажду — жажду отомстить. Юноша толком не знал свою мать, ему оставалось лишь слушать легенды о ней из чужих уст, даже не из уст отца — уж больно тот был занят. — А теперь ступай, прославь наш Цех. — Etiam, Corvo.