ℌ𝔬𝔰𝔱𝔦𝔰 𝔳𝔞𝔪𝔭𝔦𝔯𝔦 𝔤𝔢𝔫𝔢𝔯𝔦𝔰

«Змея с крыльями… и с ногами… когтищи у нее железные…

Три головы… и все дышат огнем — понимаешь?» — Горький Максим, Трое

      Тишина. Она повисла в гостиной, стоило в ней оказаться Аларикусу. Хмурый и рассерженный, он не знал, как преподнести чародейке все то, что свалилось ему на голову в последние дни. Конечно же, что-то уж могло долететь до Арвен… только вопрос в другом: в каком виде была подана ей эта информация? Сомнений не было, что Ланц ничего не говорил женщине, как и Эмиель, который ныне изучал рыжеволосого вампира, пытаясь оценить ситуацию. — Друг мой, эти минуты ожидания ни к чему благому не приведут. Они давят. И давление это, поверь мне, не из самых приятных. Говори уже, что узнал, — поспешил нарушить тишину Регис. Мужчина стоял у окна и всматривался в туманную даль, будучи не в силах больше сидеть подле Эрдман-Клос…       Арвен нервничала, а ее поведение было весьма несвойственным ей — женщина теребила ткань юбки своего платья. — Змей вернулся… — этих слов было достаточно, чтобы Эмиель резко развернулся и в неверии взглянул на Рейна, в то время как чародейке оставалось лишь догадываться, о ком шла речь. — Быть может, я ошибаюсь, но помнится мне, что Аскура Одена причислили к ликам мертвых. Его заколола собственная жена зачарованным кинжалом. Его тело обратилось в пепел, разлетевшийся по ветру… а саму же леди-вампиршу никто не видел, она исчезла, поэтому долгое время жила теория, будто кинжал забрал и ее душу. С чего же решил ты, Ал, что он восстал из мертвых? — Я впервые слышу об этом вампире… — призналась Арвен, отрывая взор своих гетерохромных очей от роскошной ткани наряда. — Думаю, фамилия Рейнер Симен-Танкред тебе о чем-то все же говорит, — уклончиво произнес Советник, опускаясь в кожаное кресло у камина. Рука тут же потянулась к граненому графину с вязкой багровой жидкостью. Не церемонясь, он откупорил сосуд и тут же сделал пару глотков прямо из горла. Подобное поведение говорило лишь об одном — Рейн был чересчур напряжен и озадачен. Это пугало. — То родители Корбла. Орнелла Аста и Аскур Оден — признаться, очень красивая пара. Их союз был нерушим и, казалось бы, длиною в вечность, невзирая на амбиции Одена, вечно носящего в себе идею о возрождении былого величия Цеха Тьмы. Быть точнее, о даровании ему жизнь в этом мире. Ранее я говорил, что по прибытии на Континент нужда в Цехе пропала и его упразднили. — Ты хочешь сказать, что мировоззрения Корбла и нынешние его цели — это учение отца? — Увы, милая, это так, — в голосе Региса зазвучали нотки сожаления. Отпрянув от окна, он направился к женщине и подхватил рассказ Советника. — Возрождение Цеха Тьмы было только началом пути Корбла. Подготовкой. Сейчас, обретя силу, известность, а с этим и поддержку, он способен на многое. И боюсь, что независимость Цеха — лишь малое из им замышляемого. — Он готовится к войне, Эмиель, — подтвердил опасения алхимика Рейн. — Не так давно я и Ланц получили письмо от доброжелателей, в коем гласит, что Корблу удалось склонить на свою сторону Совет Скеллиге и Скрытого тех земель… а теперь мы узнаем о возвращении Змея. Будет неудивительно, если через пару-тройку дней мы также услышим об Орнелле Асте. — Ты говорил о смерти отца Корбла и об исчезновении его матери, но не о причинах. Что-то же послужило всему этому? Чутье подсказывает, что проступок семьи Эрнста близок к всеми известной истории Сигарда Эберта. — Твоя правда, Арвен. Больше скажу, Сигард принимал во всем этом прямое участие. Он и его брат — Эилерт Хейко, как мы сейчас знаем, являющийся отцом Детлаффа. — Ты назвал имена Сильнейших вампиров тех времен. — Милая, ты позабыла о Ланце, который также мог быть в их числе, но… на нашу удачу отказался, ведь неизвестно что было бы, будь Цех Тьмы возрожден в первозданном виде. Это могло привести к хаосу… Да и была у Фридхельма на кону должность Старейшины.

Flashback

920 год, Поместье Тедерика Эрдмана-Клоса       Весть о визите тройки вампиров быстро настигла Ланца. Он был готов к их приезду. Да и что таить, он был рад сему, попросту потому что не ведал истинной причины их прибытия, все же когда они все стояли плечом к плечу, познавая тайны предков. Жаль лишь, что вскоре каждый пошел своей дорогой: сам Ланц был назначен на должность Советника Старейшины, коем был весьма буйный вампир — Херальд Джереон Кипп Хеко-Энджелберт; Аскур в свою очередь стал примером любящего мужа и отца, правда, не позабывшего о своих стремлениях и амбициях; братья же - Сигард Эберт и Эилерт Хейко - на данный момент до сих пор скрывались от Совета, что следовал за ними по пятам, и виной тому события чуть более чем столетней давности (создание могущественных артефактов, уж на смерть человеческой женщины Совету было плевать).       Фридхельм встретил их в гостиной своего поместья. Невзирая на, казалось бы, дружественный визит, коим можно было бы назвать их приезд, он нервничал. Его пальцы до бела сжимали изящную ножку золотого кубка, едва ли не оставляя отпечатки. Что можно было ждать от тройки вампиров, коих он называл ранее друзьями?       Двери скрипнули, впуская в его роскошно обставленную обитель троих мужчин. Сигард вошел первым, следом — его брат, Эилерт, замыкал же их строй Аскур. По спине Ланца пробежала дрожь, не ведающий холода, он вдруг ощутил его кожей… — Так-так… пируешь и нас не зовешь? — цокнул Змей, проводя пальцем по поверхности письменного стола. Ни пылинки. Слуги постарались на славу. Вылизали все начисто. — Помнится, ты был весьма увлечен женой своей и сыном, — проговорил Фридхельм, делая глоток густой жидкости, надеясь, что это сокроет его напряжение. — Так не хожу ж я на цыпочках пред Советом. А ты вот низко пал, Ланц, на цепь позволил посадить себя.       Его слова свинцом опустились на плечи Фридхельма. В этой комнате нужно было бояться лишь двоих: Аскура и Эилерта. Последний был до безумия молчалив, и лишь брат его, Сигард, мог сказать, что же творилось в мыслях его. — Довольно! — низкий голос Эберта прорвался чрез повисшую тишину. — Мы собрались здесь, не чтоб браниться, как какие-то крестьянки на базаре. У нас есть предложение, Ланц.       Фридхельм обвел взглядом тройку, щелкнул пальцами. В дверях показалась юная дева с кувшином. Вскоре четыре кубка были наполнены до краев, и мужчины устроилась за круглым столом. — Каково же ваше предложение? — Все просто: нам желанно вернуть былые устои, — уста Эилерта растянулись в хищной улыбке. — Совет — сборище напыщенных индюков, забывших вкус истинной крови. Вкус крови добычи, загнанной… и трепещущей в страхе. — Те времена давно минули. Мы не какие-то там дикари, чтобы… — Чтобы что? — Аскур засмеялся, и смех его отразился о каменные своды. — Ты забылся, Ланц. Тебя посадили у ноги, а ты то и дело радостно виляешь хвостиком. — Ты пришел в мой дом, чтобы оскорблять меня?! — Фридхельм напрягся, посуда зазвенела… его магия очнулась ото сна. Кровь в кубках закипала. — А что если и так, цепной пес? Ты прислуживаешь им… как шавка, — вновь эта ядовитая улыбка озарила лицо Змея. Глаза блеснули в полумраке. Намеренно он злил его, намеренно выводил из себя, заставляя древнюю силу высвободится наружу. — Да как ты смеешь! — Ланц сорвался с места, кровь из кубков выплеснулась, подобно щупальцам заплясала по поверхности стола, желая настичь обидчика.       Оден поднялся и сам, его тонкие когтистые пальцы прошлись по дереву, оставляя бороздки. Эилерт внимательно следил за собратом, в его глазах плясали огни, зверь пробирался изнутри… зов Caro звал за собой. В то время, как Сигард откинулся назад, принявший роль зрителя — ему были известны методы Аскура, как и ясны планы его брата. Сейчас Эберт предпочел просто наблюдать… наблюдать за тем, как Ланц падет или… — Чего вы хотели? — Всего лишь, чтобы ты присоединился к нам, — Эилерт лениво провел рукой перед собой, пальцы его были сложены в неком знаке, известном лишь ему. Кровь повиновалась, создавая кинжал, который лег в его руку. — Мы хотим свергнуть Совет. Пришло время править сильнейшим. — Это безумие! — Это правосудие, — Аскур цокнул языком. — Но право, зачем нам эта пустая болтовня? Ты или с нами, или против нас…

End of flashback

— Пусть Фридхельм отказался, но он знал об их планах. — У Арвен никак не укладывалось в голове все то, что было ею сейчас услышано. — Мог ли он натравить Совет? — Вряд ли. Все-таки они были друзьями, — Аларикус покачал головой. — Скорее они сами накликали на себя беду.

***

      Тем временем в стенах небезызвестного Цеха Тьмы плелась своя паутина козень и интриг. Прибытие союзников со Скеллиге лишь способствовало сему — особенно в случае Хейдена.       По приезде представителя Скрытого Вилфрид предпочел запереться в своей комнате с бутылочкой крепкого, но…       Стук… — Эй, ursus mio, ты заперся, как последний трус, — раздался звонкий голосок Несрин.       Блядство! Хейден был готов закричать от бессилия. Он ждал кого угодно, но не этого проклятого суккуба. — Mentulam сaco! — он не выдержал. Лишь один рыков, и взмах когтистых пальцев превратил роскошные гардины в тряпье. И уже в следующий миг его оглушил смех… ее чертов смех. Несрин знала: он бесится, чувствовала это нутром. И это было ей желанно, необходимо. Рык, резкий разворот, и вот уже стул с пинка полетел в стену, разлетелся на щепки, сея хаос. Хейден тяжело дышал. Не из-за нужды в кислороде, нет, вампиру тот был не нужен, а для успокоения. Он пытался прийти в себя, но не мог…       Из транса его вывел скрип ставен и последующие приглушенные аплодисменты. — Evax! Ты превзошел сам себя, Вилфрид. Из-за женщины разносишь мой дом. Быть точнее, из-за двух, что нынче греют по ночам друг друга…       Хейден стиснул зубы до скрежета. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто так вовремя заявился в комнату. Ворон…       С того момента, как вернулись они со Скеллиге, Эрнст не переставал подшучивать над ним, памятуя его прежнюю привязанность к Руне. Прежнюю… и, как бы ни хотел он признавать, но существующую до сих пор. Стоило берсерку вновь увидеть ее воочию, как что-то внутри надломилось.       Эта красноволосая сука пробудила в нем то, что он уже десятилетиями пытался схоронить в себе. Это блядское чувство, называемое людьми любовью! Одно лишь слово, и его внутренности сжались в тугой ком. Слишком большое влияние имела Руна над ним, быть может, даже сама не ведая того. — Не нар-р-рывайся, Кор-р-рбл, — глаза Хейдена сверкнули огненно-рыжим в полумраке. — Тебе надо выпустить пар, amicus mio, — вновь эта самодовольная улыбка. Чертов наемник знал, как вывести его из себя. И вывел! Когти разрезали воздух, так и не настигли убийцу — Эрнст был готов к удару.       С все той же улыбкой на лице, которую так хотелось Хейдену сорвать, Корбл стянул кожаные перчатки, отбросил их на постель, обтянутую шелком. Тканью, что была слишком нежна, слишком сверкающа, слишком… не для него. Вилфрид чувствовал себя чужаком. Это раздражало. — И это все на что ты способен? — Чего ты хочешь? — внутри Медведя все клокотало. Человеческие черты канули в Лету, сменялись звериными… острыми. — Лишь одного: тебя в здравом уме и светлой памяти. Мне нужен советник. — Твой ручной волк с этим прекрасно справляется. Зачем тебе я? Какую дерьмовую игру ты затеял на этот раз, Corvo?       Наемник цокнул, разминая запястья и шею: — Вилфрид, все до безобразия просто: кем бы себя ты ни считал, но именно ты конунг. Северин помнит свое поражение, помнит, кем была дарована ей корона. Невзирая на твою кровь, ты выше них… и они последуют за тобой. И следуют — именно из-за тебя кланы Скеллиге на нашей стороне. Возглавь их. Подомни под себя их Вожака. — Из твоих уст это звучит так легко и так складно, но ты не знаешь ее так, как знаю ее я. — Мне казалось, что ты любишь женщин с характером, — Корбл рванул вперед и его когти полоснули по груди Хейдена. Вилфрид не ожидал. Аромат крови ударил по рецепторам. — Теряешь хватку.       Рык. Новый рывок. Мимо! Эрнст был подобен тени: исчезал и появлялся вновь. Его холодный разум давал ему преимущество, в то время как ведомый яростью Вилфрид был слеп.       Однако вскоре цель, поставленная Вороном, была достигнута. Он пробудил ту звериную сущность, что была скрыта за печатями в душе Хейдена, сущность, что, казалось бы, была вытеснена мягкотелостью его матери.       Verum ursus. Он явил себя, чувствуя собственную кровь на губах. Чувствуя ярость, гнев… Израненное тело меняло свой облик, трансформировалось, обрастало шерстью. Одежда трещала по швам, обращалась в клочки ткани. Огненно-рыжие глаза блестели чистым безумием. — Так-то лучше, — Эрнст поднес когти свои к губам, вдыхая будоражащий аромат. Кровь берсерка. Уникальная и опасная. — А говорил, что не сможешь…       И если бы Вилфрид был в трезвом уме, он бы услышал по ту сторону двери удаляющиеся шаги. Несрин двинулась прочь, опираясь на свой витиеватый посох. Все прошло так, как и планировалось. Отдать Корблу должное, он знал, чего желал и как это достичь. И сейчас… он был на шаг ближе к победе, а мир — на шаг ближе к истлению, чтобы возродиться вновь, словно птица-феникс из пепла. С иными устоями, иными законами… иными у власти.

***

— Моя гос-с-спожа, — голос тихий, плотный существа незримого. Потустороннего. — Все готово. — Знала, что могу положиться на вас, — тонкие пальцы очертили фигуру перед собой, словно касаясь струн, она плела свое волшебство. — Остается только ждать…