Enjoy the silence

      Несколько дней проходят абсолютно нормально. Подозрительно спокойно для нестабильного ментального состояния Осаму. Противоположности притянулись? Дазай не сказал бы, что ранее у него была очень насыщенная жизнь. Только сейчас он заметил, как ходил в компании Ширасэ с Юан, и то, как ему периодически бывало некомфортно.        Накахара куда-то пропал. В школе нет уже четвертый день. Шатен не считал, просто запомнил, когда они последний раз виделись. Спрашивать, куда он испарился, было бы не то, что странно, скорее непривычно для Дазая.        Также пришлось выносить жестокие пытки, ибо Ширасэ молчит вечно, а девушка посчитала, что нужно удостовериться в искренности Дазая по поводу желания дружить. Из-за этого заваливала своего собеседника вечными вопросами. И ладно бы спросила что-то дельное, но и тут ушла в минусовое поле, ведь… вопрос, почему Осаму захотел общаться, вылетел из её уст уже сотый, в действительности, раз. Парень, как заевшая пластинка, повторял один и тот же ответ, а она, будто наслаждаясь этим, переспрашивала, даже не стараясь изменить формулировку.        Дазай лишь говорил то, что они хотели слышать, уже и сам не зная, зачем тогда выпалил это липовое пожелание. Конечно, появились и некие позитивные стороны. Место в классе всегда хранилось только для него одного. Стоило уточнить: не стороны, а сторона. На свободной парте в кабинете преимущества закончились.       Сегодня была пятница, и к сожалению, завтра они не будут отдыхать дома, как в остальных школах. На директора школьники уже были готовы писать коллективную жалобу, ведь этот старый дедуган на днях вместе с комитетом принял решение о необходимости шестого учебного дня. Его подтвердили. — Это уже старческий маразм! — Бросила Юан, что находилась на грани срыва. — У меня столько планов намечалось, а он буквально, точнее, они все вот так… Быстро! Да, это невын… — — Юан, мы уже поняли твое негодование. — Спокойно вмешался Ширасэ, поглядывая на Осаму, чтобы тот тоже что-то предпринял, дабы не запустить этот генератор нытья, что, кажется, и ему поднадоел.       Частично Дазай понимал возмущения девушки. Или нет? В общем, тут или дома проводить выходной день — ему все равно. Так что он просто промолчал. — Чуе надо будет передать… — с опущенным лицом сообщила Юан. Это единственная фраза, которую сегодня очень четко уловил Осаму. Для него это — шанс спросить наконец-то. — А где он, кстати? — Дазай протянул этот вопрос так лениво, будто сейчас уснет, стоя на ногах.       После сказанного пролетела небольшая пауза. — Да вот, он же у нас на пианино играет. Наверное, снова где-то выступает. Обычно в такие дни его нет в школе. — Где-то? — Ага. Никогда не делится местом, как бы мы не просили. — Тяжело вздыхает Ширасэ, отводя взгляд на девушку. — Да! Это на самом деле даже обидно. — А вы ему звоните? — Первые разы звонили, но трубку никогда не берет. — Под вопросительный прищур Осаму она продолжила. — Уже как возвращается в школу, объясняет это тем, что телефонные разговоры разбивают его концентрацию. — И мы его тут прекрасно понимаем. Так что больше не лезем.       Дазай запоминал каждое слово и ему безумно хотелось попасть в место, где сегодня, возможно, будет играть Накахара. Шатену нравилась его музыка, ее, казалось, слишком мало, чтобы насладиться, но достаточно, чтобы обрести спокойствие на момент игры. — И долго он может так пропадать? — Максимум неделю, — нечетко произнес Ширасэ, — если, конечно, не заболеет еще на столько же. — И при этом он успевает в школе. — С гордостью добавила Юан.       Слыша, как они отзываются о Чуе, он не знал, что ответить. На первый взгляд он бы так не сказал, но, видимо, они действительно хвалили рыжика. Все, конечно, прекрасно, только внутри пробегали совсем иные мысли. Не было разницы красиво ли звучали их слова в данный момент. Пришло на первый план осознание. Стоило только сравнить с днем, в который эти же люди не слышали слово нет в момент, когда Накахара не хотел прогуливать с ними, и сейчас. Или же когда эта пара за шокированным Чуей спряталась, пока их отчитывал учитель за сильный шум. Картинка не вязалась. Это неискренне? Зачем? Тогда они были более пренебрежительными к нему? Нужно еще понаблюдать.       Очень много противоречий переворачивались в хаотичном порядке где-то внутри. Пока что Осаму оставалось наигранно улыбаться этим двоим, полагаясь на свою убедительность в мимике. Дазай хотел понять, почему так насторожен, обычно это чувство не такое сильное. А еще, как и говорилось ранее, услышать мелодию, что играл Чуя в прошлый раз.        Шатен, немного помедлив, положительно кивнул. Ребята уже перескочили на другую тему, и у него появился шанс слинять. Бросив пару фраз, якобы отойдет ненадолго, он отправился в одиночестве к нужному кабинету. Хоть Юан и предложила составить компанию, Дазай отказался.       «Ты хочешь за ними наблюдать, но при любой возможности уходишь подальше? Браво, Осаму», — споры с самим собой стали заменителем завтраков, обедов и ужинов.       Зачем ему еда, когда порции непонимания себя заставляют парня зеленеть. Может тошнило не только от них, но, на разбирательство еще и в физическом состоянии, просто не хватало энергии, поэтому приходится пускать все на самотек.       Единственное, что Дазай прознал за свою жизнь и ни разу не сомневался — он явно идиот. Что за человек будет ненавидеть боль, но продолжать ее себе причинять? Что за человек заменит еду самобичеванием? Таких «что за?» внезапно начало появляться сейчас все больше, абстрагируя Осаму от реальности.       Очень неподходящий момент для погружения в себя.       Ему вдруг стало до боли неприятно, что он еще живой при таком раскладе. Не доходя до нужной двери, Дазай развернулся на сто восемьдесят. Через добрых минут пятнадцать-двадцать быстрой ходьбы уже находился в другой стороне от школы. Сидя на качелях около дома, вновь погрузился в свой внутренний конфликт. И каждый раз, когда Осаму задумывался, что он делает, что должен делать, чего хочет, то впадал в шок от незнания. Сейчас парень уже не мог дать себе ответ, зачем именно хотел понаблюдать за Юан и Ширасэ. Не понимал, с какой целью начал это пустое общение. Почему его так сильно потянуло к звукам издаваемыми пианино. И как так получилось, что все эти мысли возникли в один момент из ничего. Последнее даже раздражало. Бесило, что он не мог сейчас просто отсидеть несчастные уроки, как другие школьники, вместо этого опять став участником борьбы с самим собой. Это было неконтролируемо, нестабильно, дико. Как внезапная смерть, только не она, а споры да противоречия. Ранее Мори говорил ему, что Осаму обладатель непонятных взглядов на жизнь. Как-то даже спросил, почему бы ему просто не попытаться наслаждаться, на что Дазай не ответил, ведь не знал как. — Наслаждаться? — Осаму хмурится, начиная этот пустой монолог и туфлями проходясь по песку. — А можно ли назвать переворот внутри меня этим словом, когда я слышу не очередные непонятные мне слова? Представь, Накахара, меня реально потянуло на твою музыку, — тут он сделал минутную паузу, разглядывая свои бинты на руках. — И я не понимаю этот интерес.       Он поднял голову, чтобы убедиться в отсутствии лишних слушателей. Парень, даже просто сидя, ощущал себя довольно дезориентировано в мире. — Это все так странно для меня, — шмыгнул шатен заложенным носом. — Мне действительно интересно, или я хочу так думать?       Такое происходило с ним часто. Осаму будто надеялся, что осмыслит свои слова, продолжая все это говорить снова и снова. — Как же все сложно.       Но в жизни он не признал, что безумно устал, выгорел, и было подозрение, что с самого рождения. Дазай все еще хотел понять смысл. Он все еще пытался тянуть улыбку.       Где-то рядом щебетали птицы. Шатен едва ли не засыпал, медленно качаясь туда-сюда. Голос внутри утихал, на какой промежуток времени неизвестно. Его приходилось слушать каждый день, так что Осаму не расстраивался в моменты его затухания. Часть себя как-никак еще вернется. Огай предлагал Дазаю искать все время то, на что можно отвлекаться в моменты порывов безответных разрушающих мыслей. Да, он как-то прислушался к этому совету просто от некого отчаяния, будь что будет твердил себе перед зеркалом. Сейчас бы тоже попробовать поставить акцент на внешний, а не внутренний мир, но вернуться на уроки ноги не поднимались. Желательно просто забыться. Для этого он пытался однажды пить, год назад примерно, но реакция организма не принесла ему, как он думал, чего-то такого. Скорее напротив. Он стал еще больше думать, например, чтобы мучения закончились. Попал в больницу на промывание желудка. Возможно, дело было не в самом организме, а в дешевом коньяке? Неважно. С тех пор попыток не было. Мори тогда ничего не сказал, желание все усугубить отсутствовало.       Перед глазами всплывали диалоги, из которых для себя Дазай ничего не взял. Пустая болтовня, но одна фраза: «Наслаждайся тишиной», уже не казалась таковой. — Слова не нужны? Ты это имел ввиду?       В настоящее время Осаму даже винил себя за то, что не спросил в тот момент. Спустя несколько дней, понял, что тогда пытаться быть дураком было ни к чему. Сам только все и испортил. — Мне определенно любопытно. — Насмешливым тоном шипит Дазай.       «И пока это любопытство есть, я смогу отвлекаться от своих внутренних противоречий, верно?»       Качели тронулись и начали набирать скорость. Шатен резко начал раскачиваться, в итоге вовсе встав на ноги и закрыв глаза.       «Какого это летать?» — выскочил фрагмент из прошлого. Когда он спрашивал это у барменши, что кормила мальчика. — Я думаю, это как встать на качели с закрытыми глазами. Только очень огромные качели! Например… — девушка хмыкнула, показывая мыслительный процесс, — например, как десять тебя. - Десять меня? — пытался представить Осаму параллельно, поедая горячий рамэн. — Ага. Я думаю, тогда ты действительно сможешь ощутить эту свободу. В «полете».       Она была забавной. — А если я спрыгну с крыши. Я ведь тоже буду в полете? — ненавязчиво спросил Дазай.       Девушка округлила свои глаза в реальном страхе за мальчика. Взяла его за руку и строго сказала. — Осаму. Никогда не делай этого. — Почему? — Потому что это смерть, и это не то, чего тебе стоит искать.       Качели раскачались слишком сильно, из-за чего стукнулись о некий блок, который не позволил сделать солнышко. Дазай едва не вылетел, но вовремя сгруппировался. Руки инстинктивно сжались крепче, еле-еле удерживая его. Воспоминание оборвалось на неприятной ноте, шатен и не хотел продолжать его вспоминать больше. В голове противно запищало. Ждал, пока колыхание остановится. Потихоньку он опустился на ноги, словно только прилетел из космоса на Землю и еще не привык к такой гравитации. Томно вздохнул, а после с резким рывком встал. Коленки слегка подкашивало от недавнего шока. — Это было неожиданно. — Усмехнулся самому себе.       Парень невольно осмотрелся. Парковочные места все без исключения заняты и выстроены в красивые ряды.       «В будний-то день так заполнено?»       Может быть, люди просто предпочитали другие виды транспорта? Ранее он не стремился обратить на такое внимание, а тут даже тучкам на небе, как оказалось, на Вы. Осаму привык жить в неком тумане, не придавать значения такому. Хотя в детстве у этого ребенка и была уникальная заинтересованность в каждой детали. Все казалось красочнее, чем есть. Когда-то он метро считал развлечением, а не обычным транспортом для перемещения. Расчетливость людей его будто делала дураком, ведь он не мог думать так же, как остальные, считая себя не таким. Другой в негативном смысле. Дазаю приспичило пройтись еще немного, не устанавливая для себя это понятие в какие-то рамки.       «Пока ноги не начнут болеть», — объяснил себе Осаму, смотря куда-то вдаль. За пределами внутреннего двора кипела жизнь, конкретно-таки. Звук, издаваемый сигналящими автомобилями, порядком служил раздражителем. Но все-таки это лучше, чем слушать людские разговоры. Машина — это одно бездушное железо, к ее гудению, живя в городе, привыкаешь, а вот человек всегда может высказать что-нибудь новое, откровенное, неприятное. Ни один противный звук авто не перепрыгнет эмоциональности свойственной людям. Негативных эмоций, от которых Дазай хотел убежать. Осознание, что он и сам способен злиться, вызывало неприятные мурашки.       «Неужели это неотъемлемая часть человека?» — в который раз спросил себя Осаму. Ответ очевидный, как и его разочарование. Однако Дазай сейчас мог облегченно вздохнуть, что его мозг не тормошит Юан жужжащая под ухом, подобно комару. — Как Чуя с ней общается… — не странно было бы повторить ему этот вопрос вслух. Даже Ширасэ, судя по выражению лица, хотел сбежать. — Что же вас так связывает?       Человеческая связь — очередная актуальная тема на протяжении всей жизни Осаму. Бонусный Бермудский треугольник. Стоило только прикрыть веки. Шатен почувствовал резкий толчок где-то снизу. Распахнув глаза и посмотрев ниже, наткнулся на стеклянный взгляд ребенка, что, кажется, случайно налетел на него. Он смотрел и произносил немые извинения за вторжение в личное пространство. Дазай опустился на колени и похлопал мальчика по плечу. — Аккуратно. — Дружелюбно сказал Осаму.       А позже, возможно, его мать подбежала, волнуясь, схватила ребенка за руку. — Прошу прощения! — в спешке извинилась она за сына. — Да ничего, бывает. — Все также старательно держал веселое лицо шатен.       Мальчик все время молчал, лишь изредка хлопал глазами и легонько дернул Осаму за пальто. Шатен вновь посмотрел на него. Ребенок показывал что-то своими маленькими ручками, дружелюбно улыбаясь. И тут до Дазая дошло: он немой. Даже не знал, что теперь делать. Язык больше не поворачивался. Чем дольше анализировал ситуацию, тем больше становилось неловко. — Он тоже просит прощения, — вмешалась мать.       Парень забыл, как действовать. Потрепал мальчишку за волосы, якобы принимая его извинения и показывая, что ничего страшного. Ребенок благодарно кивнул. Это выглядело весьма искренне, отчего внутри что-то сжалось. — Все в порядке, — вскинул обе руки Дазай. — Я не знаю язык жестов, так что передайте ему это за меня. — Женщина кивнула и, показав мальчику неизвестного значения жест, начала отдаляться вместе с ним. — Хорошего дня.       «Я бы отдал свою жизнь, чтобы этот ребенок смог говорить», — утвердил Осаму после увиденного.       Он не испытал жалости, лишь чувство некой несправедливости. У Дазая есть слух, он может говорить, но не может уяснить человеческую суть и также искренне что-либо делать. В то время у этого мальчика не было этих возможностей, но он улыбался и возможно имел ценности в жизни. Как жестоко и непонятно.       «Может, он живет с надеждой на то, что сможет однажды сказать что-то?» — довольно риторический вопрос. Пожав плечами и кинув напоследок взгляд, Осаму продолжил свой путь уже по известной улице. Вокруг ничего не бросалось для особого рассмотрения, за исключением огромных рекламных баннеров в основном с какой-то парфюмерией или едой. Чуть поодаль виднелся скверик, в котором Дазай не раз уже бывал. Чаще всего приходил ночью, когда нет такого скопления людей и воздух чище, чем днем. Поэтому эту остановку парень решил пропустить.        Дороги были забиты пробками. В основном они более-менее свободны только под темень или полдень, ведь в это время люди уже сидят в своих монотонных офисах, исполняя свои нудные обязанности. Физический труд никто не любил, с этого выплывало стремление почти у каждого в будущем занять одно из кресел в этих зданиях. Тогда для тех работяг какая-никакая цель будет достигнута. Осаму не особо задумывался, хотел ли работать там. Пока ориентировался на медицинский. Это не личный интерес, просто не понимал, к чему его тянуло. Попробует это, в случае обнаружения отвращения к данной профессии пойдет в другую сферу. Парень вполне умен, порой не зная, откуда все эти навыки берутся. Но прям за что-то ухватиться Дазай все же не мог.       Под ногой камушек, который он безостановочно пинает ногой, продвигая вперед. Время по ощущениям тянулось невероятно долго. И недоумение появлялось в голове, стоило только услышать от кого-то противоположную фразу: «Как быстро течет время».       Можно ли было сделать вывод, что каждый ощущает уходящие секунды по-разному? Такими темпами шатен забрел прямо под порог дома. Даже не заметил, как дошел сюда. Видимо, внутри свой навигатор. Дазай зашел внутрь, тут было достаточно прохладно, в сравнении с положением вне стен. Огая, как и предполагалось, не было.       «Если взломать его кабинет?» — мигом кинулся в поисках занятия для себя шатен. Это вполне отвлекающая от скуки перспектива. Его ранее пытало любопытство, что же этот чумовой доктор там скрывает. Это все было как-то романтизировано подсознанием, а Осаму не давал всплыть этому наружу, сдерживая себя фразой: «Тут ничего необычного не будет». Но раз уж на то пошло, то вместо того, чтобы просто сейчас валяться на кровати и в апатии смотреть на потолок, выбрал это. Дверь толстая, замок не из дешевых по виду. Ранее ему приходилось раз заниматься подобной деятельностью, но в том случае взламывал не дверной, а амбарный. Тут расчет был на не возникновение особой трудности. Пока, конечно, не приступил к операции.       «Тут только прототипом открыть…» — вынес вердикт Дазай, спустя минут десять от изучения, и также дополнительный вопрос, есть ли у Мори запасной ключ? Ничего больше не оставалось делать, кроме как оставить развлечение. К этому занятию пообещал себе вернуться позже. А сейчас… а сейчас по старой, уже привычной схеме пойдет… И вот оно моментальное озарение, как лампочка над головой и чертик возле уха. Пианино. Накахара. Найти. Эта мысль стукнула в голову жестче ребенка, врезавшегося в шатена сегодня. Абсолютное безумие, сказал бы любой нормальный человек. От такой перенастройки хода мыслей тело покрылось необъяснимыми мурашками и холодом.       «А ведь он мне грозился, что в правоохранительные органы обратится, если буду следовать за ним», — припомнился ультиматум рыжего. Будто бы Дазая это остановило. Если этот человек действительно зацепится, то под предлогом смерти не откажется, ведь может это его шанс на приобретение ценностей? Его мозг отказывался воспроизводить какие-либо адекватные варианты, как узнать месторасположение музыканта. И варианта помимо того, чтобы осуществить когда-то сказанные слова и прийти в гости к Накахаре, не было.       «Окей, Чуя. Я знаю, где ты живешь, но по-прежнему понятия не имею о номере квартиры», — и этот факт сейчас очень мешал. Почти все было на тарелочке подано, кроме долбанного номера квартиры. Серьезно? Умрет от безделья. Шатен не осознавал своей существующей, реальной заинтересованности и пока не придавал значения какой-то там правильности действий. Возможно, это первый человек за всю жизнь, на которого Дазай по личной инициативе обратил внимание. Для него это было равномерно исключительно важному кислороду. Здесь появилось стремление изучить, понять, разгадать. Чем Осаму сейчас и занимался. Набрав себе стакан воды и усевшись на кухне, начал составлять стратегию по узнаванию места жительства цели. — Спросить у Юан? Глупо, — в воздухе ставил на воображаемые варианты крестики. — Нужно как-то менее подозрительно. — И у Дазая вероятно зависимость обсуждать что-то такое с собой вслух. — Но у нее ведь завтра планы. Если она не снесла их из-за школы. — Допил первый стакан, вставая, дабы налить второй. — Могу ли я предложить пойти вместе к нему, но она из-за личных дел откажется?       «И быстро выведать у нее номер квартиры?» — уже молча додумал, включая чайник. — Точно. Или нет? — сложил руки на груди. — Нужно попробовать.       Чай сегодня он предпочел зеленый с сахаром. Опекун говорил, что это странное сочетание, на это Дазай отвечал, что это лучше чая с молоком. Так могли завязаться часовые споры, но они всегда приходили к мирному завершению для их же блага, говоря, что все равно самый лучший это просто черный. Не дай бог, конечно, в пакетиках. Достаточно политические переговоры. К своему напитку Осаму ничего не взял, хоть на столе и стояла тарелка с печеньем. При первом глотке понял, что сахара маловато. — Прямо как моего гемоглобина.       И после такого рода комментария уже в уме рисовалось одобрение от Огая. Мол, оценил столь глубокого смысла предложение. Осаму не знал теперь, как еще ускорить время. Вторая чашка чая. Решил не останавливаться на одной. Вместе с ней и снотворное успел глотнуть, что дало о себе знать сегодня раньше. Так Дазай и не дошел до кровати, вырубаясь на кухонном столе. Перед самым отключением утверждая, что время точно пролетит незаметнее.

______________________________

      Просыпаться было больно, ведь упасть во сне на пол не самое приятное, что может случиться. Головой не ударился, но его словно током прошибло, когда задел локтевой нерв. И пока он судорожно потирал свои руки, сидя на полу, понял, что уже ночь. В таком положении Осаму остался ненадолго. Уже придя в себя, встал и уперся руками о стол. Перевел взгляд на духовку, где красными цифрами отображалось время: пол первого ночи. Шатен буквально запищал. — Что?! — в ту же секунду активно заморгал глазами, не веря, что смог столько проспать. — Нехило меня отключило…       Видимо, организм Дазая запустил обратный эффект, что теперь тот спит по двенадцать часов. Или же снотворное слишком сильное. А может и то, и другое. В полной апатии Осаму прошел в коридор, едва не налетев на стену в кромешной темноте. Свет включать равно самоубийству, глаза автоматически оставят этот мир. Шатен пока выбирал жизнь со всеми действующими частями тела, поэтому выключатель успешно обошел. За эти несколько минут ни на шаги, ни на грохот во время падения парня никто не вышел. Значит один. — Что мне это дает?       Действительно будто к кому-то обращается, смотрит на темную стену. Так и не получив от пустоты ответа, двинулся в комнату, думая, поспать еще или нет. Скорее нет, чем да, ведь внутренние часы уже говорят ему, что это будет перебор. В то время, как биологические часы сходят с ума от его неправильного режима сна. Клацнув на кнопку настольной лампы, но попав только со второго раза, чисто интуитивно подошел к столу. Из тумбочки достал книгу, философию, которую впарил Огай, и сел на кресло. Двести страниц Дазай постарается растянуть на оставшееся время до школы, которого, к сожалению, еще предостаточно. Свет от лампы был приглушенным, теплого оттенка очень приятного для чтения. Сейчас бы чая для полной картины, да делать только лень было. Вот воистину сильное чувство. Даже у Осаму оно есть, может гордиться, что эволюционирует, только не в том, что действительно важно. Еще чувство голода добавить, так вообще поднялся бы, включая вариант: «в собственных глазах растет». Себя шатен не мог объективно оценить или воспринимать. Другие люди тоже мутные и расплывались, как краски на полотне, стоило только посмотреть, но это не мешало ему давать определенные комментарии касательно остальных.       Уже двадцатая страница, и ничего интересного здесь не обнаружил. Читать все равно продолжит, обыкновенно сокращая время. Может, извлечет что-нибудь полезное для себя, хоть и маловероятно. Это как прочитать математические термины, запомнить, но понятия не иметь куда и зачем применить. От подобного жанра книг его взгляды никогда не менялись. Осаму склонялся к личному опыту, именуя ситуации определенными терминами выученных слов, а не книжными выражениями с чужим мировоззрением. С ними, авторами и обществом, личное восприятие слишком расходилось. И это путало больше всего. Дазай иногда спрашивал у кого-либо, как те видят то или иное в книге, и в ответ большинство соглашалось со взглядами авторов. Но Осаму не мог. Не понимал почему все единого мнения о той же жизни, чувствах, эмоциях. Что с ним не так, раз личное не совпадает с общественным? Приходила в голову вероятность того, что Осаму неполноценный. Дазай так подумал, только основываясь на предыдущих ситуациях. Но копать еще глубже не было жажды. Шатен и без того внутри разочарован. А чем дальше идет, тем активнее растет отчаяние.       Он не заметил, как начал напевать вслух мелодию плавными отрывками, спокойно и тихо. Перед глазами на долю секунды промелькнуло воспоминание. Такое свежее, но чувствовало нутро, оно с ним надолго.

______________________________

      По дороге в школу свежий воздух прямо бил по легким. Влажность в пространстве ощутимо поднялась, в сравнении с вчерашним утром. Осаму в излюбленном пальто уже поджидал открытия корпуса, придя чуть раньше обычного. На территории пустовато, однако пару дворников за ее пределами подметали. Пока что улицы тихие, час пик начнется где-то через тридцать минут, тогда люди сядут в машины и начнут, как в муравейнике, передвигаться по городу в свои офисы. Дазаю вспомнилась предыдущая школа, где уроки по субботам отсутствовали, вместо этого изредка им ставили субботники для уборки пришкольного двора в районе восьми утра, чтобы не в самое пекло. Помимо этого, шатен представил вероятное развитие событий, если свой коварный план все же получится воплотить. Желательно в лучшем исходе, а не снова получить от Чуи координаты на… в общем, да. Солнышко вышло неожиданно, слегка подпекая голову. Черный цвет, говорят, солнце притягивает. У Осаму вполне-таки приближенные к нему оттенки, что на голове, что на одежде. Сейчас это шло в убыток парню. К тому же бинты, от которых кожа местами парилась. Неприятно, но что поделать. — И чего ты тут стоишь? — рядом подала голос знакомая персона.       «Нужно начать мирно», — последнее, что Дазай подумал перед началом выступления. — Юа-ан, — как можно ласковее, зная, что девушка тает от такого, ответил Осаму. — Да вот, тебя жду. — Меня? — от удивления та подступила на шаг ближе и распахнула свои глаза. — От тебя то слышать такое, перегрелся?       Она даже протянула руку к чужому лбу, дабы подтвердить свое предположение, но парень аккуратно перехватил запястье, не давая дойти до конечной. — Нет, что ты… — достаточно произнес убедительно для начала. — Хотел своим сном поделиться с тобой. — Какой сон?       «Заинтересовал», — у самого себя было неприятное сравнение в голове, будто использует махинации отвлечения из индийских сериалов жанра — психология-манипуляция-недоразвитыми-людьми. — Мы с тобой гуляли, а там Чуя в окне жилого дома. — Осаму выдержал интригующую паузу, обратив внимание на себя целиком. — С четвертого этажа хотел прыгать. А у тебя какая-то сила появилась, что взглядом останавливала людей. — Последнее придумал на ходу, абсолютная чепуха, но расчет был на то, что это поможет. — Ты фильмов пересмотрел? — в недоумении скрестила она руки на груди, меряя Осаму взглядом и ища намек на шутку. — А мы с Ширасэ даже думали вчера, куда же ты пропал?       «Наверное, думал там один лишь Ширасэ», — парень не знал, злится ли она. Однако даже тут начал мысленно сравнивать ее с Накахарой. «Чуя бы придумал ответ поинтереснее», — и подсознание кричало вариации наверняка заготовленных оскорблений. — Не смотрю я ваши фильмы. Но согласись же… — — Это глупо. — Юан перебила его. — А может, сходим к нему? — Но Дазай крепкий орешек, не сдает позиции.       Пока девушка зависала и думала, какой ответ выбрать, прошло отнюдь не мало времени.       «Запущенный случай», — фыркнул внутренний голос. — Не могу… — с оптимальным сожалением отозвалась и отвела взгляд, продолжив. — Школа итак планы перенесла. Я не успею. — А… вдруг мой сон был вещим?! — все, последняя капля, Оскара актеру. Желательно сейчас, пока живой после своих суицидальных попыток. — Смешной ты. Как минимум из-за того, что Чуя живет на втором этаже, это первое. — А второе? — Второе, если ты веришь в существование подобных сил, могу посоветовать номера психологов.       После достижения цели последующие слова не имели веса. На этом этапе можно было ставить жирную точку. Дазай внутри кричал и плакал: «Неужели ты действительно так глупа?». Частично он даже хотел верить, что она все поняла, но просто подыграла. К разочарованию, это вероятно было не так. — Ну, как-нибудь посоветуешь, — и в завершение решил побаловать ее своей податливостью, пока вахтер не начал запускать столпившихся за это время школьников вокруг. — Идем?

______________________________

      Ровно тогда, когда школьный звонок подарил освобождение от последнего рабочего дня, парень, не задумываясь, ринулся к выходу. Становясь все ближе, шатен крутил перед глазами всевозможные варианты сюжетных поворотов. В общении с Накахарой он прекрасно просек, что их взаимоотношения могут свернуть в любую секунду то налево, то направо, а может вообще назад. Осаму привык готовиться к худшему, дабы не так разочаровываться после определенного события. В данный момент он решил скинуть с себя какую-то ответственность и речь заготавливать не стал, мысленно нахваливая коэффициент собственной импровизации. Около дома он соизволил уже тщательнее, чем в первый раз, осмотреть устройство второго этажа внешне. Очень много окон, дом достаточно широкий. Но ничего, прорвется. Осталось только подождать, пока кто-то будет выходить из подъезда.       Время тянулось непонятно. С одной стороны, Дазай уже ждет двадцать минут, с другой, оно такое незаметное сейчас. Хоть внутри все и рвет от нетерпения. Не каждый день ведь ломиться к однокласснику-пианисту, от чьей игры он без ума, что служит, пока еще основной причиной для визита. Момент небольшого успеха наступил, когда какие-то маляры отперли металлические двери. Осаму не упустил этот момент, дернулся внутрь и даже мысленно поблагодарил тех мужчин. Лестница стояла пустая, ни души и тускловато. Ему осталось совсем немного. Вот и второй этаж, вот и двери, их было пять. Начнет, пожалуй, с самой крайней. Переведя дух, начал стучать. Спустя минуту, хозяин открыл. Мужчина среднего возраста стал выжидать. — Эм, добрый день. А Накахара Чуя случайно не тут живет? — вопросов на малознакомом лице почти не возникло. Как-то безразлично он ответил низким голосом. — Вы про того парня, играющего на пианино?       «А ты довольно знаменитый в доме», — пролетела мигом мысль. — Ну да. — Тогда вам в квартиру напротив. Всего доброго.       Перед шатеном дверь тут же захлопнулась. После получения конечного ответа сердце, как назло, стало бить все сильнее, сильнее и сильнее. Назад дорога все еще есть, ее грани не стерлись. Но Дазай сам себе это опровергнул, прикрываясь словом: «Надо». Осаму медленно протянул руку и тихо постучал, спустя полторы минуты снова, и стал прислушиваться. Там уже послышались легкие шаги. Видимо, смотрит в дверной зрачок. Ему открыли. Парень едва не стукнулся, все произошло немного резко. — Здравствуйте. — Вы кто? — не дала женщина начать второе предложение. — Я Дазай Осаму. А Чуя Накахара тут проживает? — риторичного характера вопрос. Очевидно, что да. Но как-то ведь нужно разжечь эту беседу, чтобы не вылететь на второй секунде. — Да, тут. — Он дома? — Кем вы приходитесь моему сыну? — свела она все вбок, заметая слова парня встречным вопросом.       «Мама, значит, теперь ясно», — имел он ввиду обеспокоенность на лице женщины. Она была худая, рост немного ниже Осаму, напоминала самого Чую. Волосы выгоревшие, но оттенок рыжий, глаза синие, на пару оттенков темнее чистого голубого. — Одноклассник, — ответил, немного помедлив, и для убедительности добавил, — друг. — Ах, вот оно что. Меня зовут Фуку Накахара. — Теперь она улыбалась. — Вы за ним полагаю? Так сейчас его дома нет. — Нет? — вылетело неподдельное удивление. — А вы можете сказать, где он? — Ох, ну, он просит не говорить места своих выступлений. — Виновато отвечает женщина.       Дазай хотел уже было сказать, но подступающую фразу прервал знакомый звук. Словно кто-то нажал на клавишу инструмента, с которым Осаму уже на «ты». И теперь стихающий в тихой квартире аккорд очень приковывал внимание. Это сразу бросилось в уши. Никто из них двоих в этот миг не выдал своего существования, даже, казалось, не дышали. Стоило взглянуть на женщину, то на ее лице изначально показалась обеспокоенность, а позже, возможно, даже нотки негатива. Фуку немедленно перекрыла это все чем-то подозрительно радостным в мимике. — Прошу прощения. — Заметила она недоумение на лице шатена. — Это собака, минутку. — Она развернулась и на полминуты скрылась в дальней комнате. Вышла оттуда, уже держа на руках маленького щенка. — Я бы пригласила вас в дом на чай, Дазай, но мне нужно выгулять это прекрасное создание.       Осаму посмотрел на пса, потом на женщину, держащую его, и усмехнулся, чтобы скрыть огорчение. — Конечно. Передайте Чуе, чтобы возвращался скорее. — С радостью, приятно было познакомиться! — вытянула она свободную руку, чтобы закрепить рукопожатие как можно скорее, будто реально спешила. — Взаимно. — Смотрел он в пылающие неизвестной эмоцией глаза. — До свидания. — И вам. — Тихо прозвучало напоследок.