Аполлон и Гиацинт

После многочисленных ночей в автобусах, машинах и самолетах, редких пьянок, после которых он засыпал прямо на полу или ближайшей вертикальной поверхности, Чуя не думал, что такую боль ему доставит обычная одноместная кровать. Спину было ни согнуть, ни разогнуть. Тачихара все утро сыпал на него туповатыми шутками про старость и боль в костях, пока перед ними не предстала еще одна проблема поважнее: как оказалось, ни кухни, ни столовой в их распоряжении не было. Единственным их вариантом оказалась старая, потрепанная жизнью кофемашина, стоявшая возле общего умывальника, к которой уже столпилась целая очередь невыспавшихся и угрюмых. Кое-как приведя себя в порядок возле раковины, полагаясь только на свое отражение в маленьком настенном зеркале, Накахара направился в коридор, где в очереди уже занял ему место Акутагава. Ни Ацуши, ни Тачихара кофе не пили по разным причинам, а потому остались ждать в комнатах, попутно выискивая в сети ближайшее кафе или ресторан быстрого питания. В толпе Чуя не выследил ни одного знакомого лица. Несмотря на то, что сам он является исполнителем и причем достаточно популярным, миром музыки как таковым он практически не интересуется и лишь поверхностно знает кто где и как. Тачихара считает это фактом печальным и по сей день пытается пополнить его знания популярных музыкантов. Акутагава же резко встрепенулся и зафиксировал взгляд на одном из мужчин, что угрюмо стоит в дверном проеме одной из комнат и протирает очки. Порывшись в своем сонном подсознании, Чуя вылавливает смутный образ из лекций бас-гитариста. Примерно его возраста, строгий характер и громкий, властный голос, больше подходящий вокалисту. Насколько он помнит, играет мужчина на духовых, вроде саксофоне. Проклиная свою память на имена, Чуя вновь поворачивается к Акутагаве, который уже успел разобраться с кофемашиной, протянув ему его кружку, и опять прилипшего взглядом к мужчине-загадке. - Куникида Доппо, - просвятил его гитарист. - Числится в классическом оркестре Йокогамы, они нам почти соседи - 219 и 220 гримерки. Чуя благодарно кивнул ему, с головой погружаясь в кружку, напомнив себе глянуть в оставленный Мори список участников. Всё-таки, конкурентов надо знать в лицо. Ну, в его случае, запомнить хотя-бы имена. Как оказалось, Ацуши и Тачихара его уже опередили. Склонившись над исписанным вручную листом, видимо нагло спизженным со стенда закулисья, они яро обсуждали что-то, тыча пальцами в текст. Завидев прибывших, они вдвоем кинулись к ним, сжимая в руках бедную бумажку. - Вы посмотрите! Посмотрите! - восторженно орал Ацуши, пихая список чуть ли не в лицо Рюноске. - Конкуренция неплохая, - с довольным лицом подтвердил бас-гитарист, внимательно наблюдая за реакцией Чуи. Тот всё-таки умудрился выхватить лист и сейчас бегло просматривал его содержимое. Список встретил его грудой неизвестных фамилий. Кто-то выступал группами, кто-то в одиночку. Выловив из ненужной информации уже знакомую фамилию Доппо, Накахара обнаружил, что мужчина и правда состоит в оркестре и отправился сюда с товарищами по несчастью. Жанр записан не был, на что Чуя тихо ругнулся. За часть фортепиано отвечала некая Акико Йосано, за вокал - Катай Таяма. В группе также числились Юкичи Фукудзава и Эдогава Рампо, но, на удивление, никаких ролей им приписано не было. Зная, что пустые размышления ему ничем не помогут, он попытался предугадать, в каком жанре будет их выступление. Судя по составу, в голову лезли лишь джаз и блюз, а потому и эту идею он отбросил. В разделе кантри числился некий Кенджи Миядзава, про которого Чуя опять же впервые слышит, в разделе поп... Накахара даже в голове такое еле выговорит. Явно американского происхождения группа с названием "Гильдия" (как подтвердил Тачихара, достаточно популярная). Фигурирующий вокалист - Фрэнсис Фицджеральд, подпевка - Луиза Олкотт и Люси Монтгомери, синтезатор - Эдгар Аллан По, гитарист - Марк Твен. От такого прилива информации у Чуи теперь болела еще и голова. Дальше он смотрел не вдумываясь: перед глазами промелькнула русская группа авторской музыки, блюз, хип-хоп... В конце самого списка числилась единственная знакомая Чуе фамилия. Осаму Дазай - скрипка, Сакуноске Ода - аккомпанемент в фортепиано. Этот человек запомнился ему на удивление хорошо, хоть и напарника его он не знал и в лицо не видел, ведь про Осаму говорил не только Тачихара, как любитель, но даже почти ничем не заинтересованный Акутагава и по-детски впечатлительный Ацуши. - Заметил? - с довольной улыбкой пропел бас-гитарист, подмечая ошеломленное лицо Акутагавы и чуть ли не прыгающего на месте в возбужденном восторге вокалиста. - Главный претендент на первое место. Не знаю, правда, каким его шальным ветром сюда занесло - он редко соглашается на масштабные мероприятия, концерты у него раз в полгода и билеты расхватывают за секунды. А если даже он тут, значит будет весело. Чуя лишь хмуро кивнул. Весело ему, видимо, не будет. *** Удача опять повернулась к ним своей уродливой мордой - ближайшее кафе находилось всего в парах минут езды. Они были совсем рядом с центром, а потому выбор был большой, но команда единогласно остановилась на чём-то совсем непривлекательном и мелком, решив поберечь нервы. В забитом наглухо троллейбусе Чуя постарался впитать в себя пролетавший мимо путь, решив что кто как, а он в следующий раз лучше пойдет пешком. Решив обосноваться на улице, с перечисленными несколько раз заказами внутрь кафе отправили добровольно поскакавшего Ацуши. За столом завелась ненавязчивая беседа, в основном обобщающая события прошедшей ночи: как громко храпит Акутагава и как сильно это мешает спать даже когда их отделяет стена, как пройдет предстоящая репетиция и кто с кем уже успел познакомиться. Как выяснилось, нелюдимым оказался только Чуя. Уже успевший вернуться Ацуши остался в приятном шоке от встретившегося ему по пути в туалет Кенджи. "Солнечный ребенок" - так его описал Тачихара, наслушавшись о похождениях на удивление сильного молодого певца, успевшего сломать кран в умывальнике и пару настенных полок в личной гримерке. Акутагава завелся мечтами о разговоре с все-еще-загадочным участником классического оркестра Йокогамы, а Мичизу поделился ужасающей и душераздирающей историей о нечаянном столкновении с участником русской группы в душевой, за которой последовала прямая угроза вскрытия брюшной полости смычком. По его показаниям, этот человек "совершенно не устойчив к скользким полам и нет, я не специально его толкнул..". Спор прервала резко нависнувшая над столом женщина. - Эй, - окликнула свысока незнакомка с холодным прищуром. - Это вы "Sheep"?