За красной птицей и обратно

      В сводчатой пещере, не так давно переоборудованной под кухню для всего форпоста, было слишком многолюдно. Из кастрюль валил разноцветный пар, а от духоты и невероятной смеси запахов легко могла закружиться голова. Без защитных очков, схожих с теми, что использовали некоторые ведьмы-механики, находиться в этом месте было крайне тяжело.       Впрочем, сейчас на кухне было слишком большое количество посторонних.       ― Госпожа Блайт, что с вами? Дышите глубже, ― один из поваров, выглядящий как желейная масса с удивленными глазами и выставленным на всеобщее обозрение мозгом, склонился над с трудом находящейся в сознании Одалией и безуспешно пытался дать ей стакан с какой-то микстурой.       Женщина никак не реагировала на подобную заботу: сидела на полу, прижав к себе колени и обхватив голову руками. Ее отросшие зеленые волосы крупными прядями выбились из прежде строгой прически, а пальцы сжали голову так сильно, что побелели. Одалия будто бы была не здесь, не смотрела ни на кого, слегка покачивалась и больше не кричала, внушая окружающим необоснованную надежду на то, что ничего страшного не произошло.       Впрочем, расходиться пока никто не собирался: не каждый день властная управляющая кухни преставала перед подчиненными в таком беззащитном виде.       ― Что здесь произошло? ― Ида и Хантер с трудом протиснулись сквозь толпу, и в зале стало значительно тише. Все-таки авторитет Совиной Леди несказанно вырос за последние годы. А вот в свой адрес Хантер успел уловить несколько недовольных тихих фраз.       Впрочем, проигнорировать их было легко. Голова после газа и странного погружения в неизведанное пространство ― если оно действительно существовало ― пульсировала болью, а то возникающие, то исчезающие темные круги, закрывающие часть обзора, не сулили ничего хорошего.       Было жарко, и при этом Хантер чувствовал практически обжигающее тепло от вещей Белоса: тайного дневника, ножа в ткани и свертка с крестиками. После пробуждения, Хантер сгреб их за пазуху и поспешил за Идой, несмотря на все протесты Флэпджека. Оставлять их в импровизированной камере совершенно не хотелось, к тому же, это тепло скорее согревало, чем ранило. Хантер чувствовал некоторый трепет, прикасаясь к старинным и таким чудовищным вещам, и собирался изучить их досконально. Особенно сильно его привлекали кресты. Казались такими знакомыми…       Очередной приступ головокружения отвлек его от мысли. Следуя за Идой на кухню кратчайшим путем, Хантер успел несколько раз отругать себя за беспечность. Нужно было пересилить себя и не лезть в тайник в одиночку. Конечно, он узнал много и встретил Рейн, что скорее было реальностью, чем бредом, но Хантер уже сейчас прочувствовал на себе, что выходка ему еще раз аукнется. А может это вообще предвестник скорой смерти гримволкера? Хантер мотнул головой, стараясь избавиться от очередного черного пятна перед глазами и с трудом устоял на ногах. Он не любил думать о своей потенциальной смерти, хоть и принимал ее с некоторым фатализмом. И люди, и ведьмы обычно не жили дольше сотни лет, а некоторые виды демонов ― и того меньше. Можно было бы внушить себе, что он как бабочка-однодневка проживет насыщенную, но короткую жизнь, но что-то сломалось в нем после прочтения дневника. Все эти лица гримволкеров, похожих и не похожих на него одновременно, разбудили что-то в Хантере. Заставили ужаснуться, задуматься, породили еще больше вопросов и неприятных открытий, с которыми совсем не было времени разбираться.       ― Она отчитывала поваренка, госпожа Клаторн, а потом покачнулась и как закричит. Вещи вокруг летать начали, а глаза синими стали. А потом вот так осела. Это все, госпожа Клаторн.       ― О, ради Титана, Джейкоб. Мы же учились вместе. Говори нормально, ― Ида отодвинула демона в сторону и подошла к Одалии. Та постепенно приходила в себя, тяжело дышала и пока не обращала внимания на слезы. ― Как ты, Ёлка?       Одалия дернулась всем телом будто от пощёчины.       ― Не называй меня так. Не имеешь права, ― старое школьное прозвище, придуманное то ли Дариусом, то ли Аладором и сразу же прижившееся, резануло ухо. Злость придала сил. Одалия поднялась, резко распрямив плечи, и гневно обвела взглядом толпу. ― Что уставились? Работу что ли всю сделали? Так я проверю, ― с каждым сказанным словом ее запал таял на глазах. Она снова видела нападение на отряд Аладора, видела, как он один сражался сразу с пятью Марионетками. На секунду ей даже показалось, что это не предсказание будущего, а видение из прошлого: воспоминание о том, как Аладор Блайт азартно сражался на арене. Момента, когда Одалия впервые почувствовала, что влюбилась в сильного мага из ковена Мерзопакостей. Все случилось, как она сама себе предсказала. Одалия вообще редко ошибалась. Губы сами затряслись.       ― Мама! ― Эмити с разбегу врезалась в слегка дезориентированную Одалию. Позади нее стояли запыхавшиеся Эмира и Эдрик и явно ждали возможности также обнять мать, убедившись, что с ней все в порядке. Луз, прибежавшая с ними, не решилась приблизиться к миссис Блайт. ― Нам только сказали, и мы сразу к тебе. Что… Что случилось? Ты ранена?       В голосе Эмити звучало столько беспокойства, что сердце Одалии сжалось. Слезы с новой силой потекли из глаз. Ее дети беспокоятся за нее, любят. Жаль только, что чтобы убедиться в этом, пришлось пережить такое. В том, что увиденное правдиво, Одалия не сомневалась ни на секунду.       Пришлось отстраниться от Эмити и снова стереть с щек слезы.       ― У меня было видение, ― громким, слегка подрагивающем голосом сказала Одалия. Кулаки ее были сжаты и побелели. ― Караван не придет сегодня. Я видела, как на него напали. Никто не спасся.       По кухне прокатился тихий шепот. Никто не хотел верить в подобное предсказание, но и не верить было невозможно.       ― Без паники! Мы обязательно во всем разберемся. Возвращайтесь к работе. Здесь не на что глазеть, ― Ида приветливо заулыбалась, а потом, когда часть толпы разошлась, резко наклонилась к Одалии. ― Ты сдурела, говорить такие вещи при всех? Паники хочешь?       ― Тебя не спросила, ― Одалия снова разозлилась. ― Я видела, как моего мужа поглотила Марионетка. И плевать я хотела на остальных. К тому же, ― она понизила голос. ― Ты же знаешь, что я больше это не контролирую.       ― Знаю, ― Ида отступила на шаг и бегло посмотрела по сторонам, отпугивая любопытных наблюдателей. Вздохнула, поманила Одалию за собой. Давно было пора уйти из кухни. ― Иди отдохни. Я найду твоего сменщика. И, ― ведьма вздохнула. ― Я сожалею. Правда.       ― Аладор все еще жив, ― Одалия подошла к дочерям и сыну и поцеловала каждого в лоб, поправила волосы. Взгляд при этом у нее был крайне пустым. ― Это всего лишь плен. Он, ― голос еле заметно дрогнул. ― Он справится. А теперь я хочу побыть одна.       И Одалия быстро зашагала прочь из кухни, оставляя немногочисленных наблюдателей без новой информации. На детей посмотреть ей не хватило сил. Она даже ускорила шаг, услышав, как всхлипнул Эдрик.       ― Не оставляйте ее одну, ― слова вырвались помимо воли Хантера. Голова начала болеть с новой силой, а недавно увиденные события снова заметались перед глазами. Хоть у Хантера не было причин уважать госпожу Блайт, сейчас он восхищался ее мужеством и умением держать себя в руках.       ― Ты прав, ― Эмити кивнула и вместе с близнецами последовала за мамой, соблюдая значительную дистанцию. Только у самого выхода она остановилась и посмотрела на Луз. ― Договорим потом, хорошо?       ― Конечно-конечно, ― Луз выглядела слегка расстроенной, но возражать не собиралась. Обстоятельства были не те.       Хантер мельком глянул на нее. Круги под глазами, грустная, явно не спала, а еще теребит пальцы будто пытается нащупать сигарету. Луз начала курить два года назад. В начале ради интереса, потом ― по с трудом сдерживаемой привычке. Примерно за месяц до появления Белоса и госпожи Клаторн на пороге, Луз пыталась бросить, но безрезультатно. Даже на Кипящие острова она умудрилась перенести целых четыре пачки сигарет. Курила она здесь крайне редко, экономно. По расчётам Хантера, у нее осталось не больше трех сигарет, и Луз даже из-за этого нервничала. Хантер лишь посмеивался. В мире людей он часто подразнивал ее говоря, что она испортит свои легкие и в решающий момент не сможет убежать от безглазого белоклыка. Луз смеялась, но будто бы в отместку каждый раз, когда Камилла заставала ее за курением, говорила, что это Хантер курит. Разумеется, миссис Носеда не верила.       ― Поругались?       ― Типа того. Я хотела улизнуть с ней на свидание за пределы острова. Романтика и все такое, но она заладила про опасность и ответственность. Я и вспылила. Пять лет назад все было проще, ― Луз горько усмехнулась. ― Кстати, а как вы с Идой оказались здесь раньше нас? Не спится?       ― Типа того… ― они покинули кухню через другой выход, оставив Иду разбираться с взволнованными ведьмами. Зайдя за угол, Хантер привалился к стене, устало потер глаза. Рассказывать все Луз сейчас было выше его сил. ― Еще и голова болит.       ― Да, ― Луз прищурилась и, порывшись в кармане, достала сигарету. Начертила крохотный глиф огня, закурила, с наслаждением выпустив в потолок облако дыма. ― А еще ты снова забыл помыть уши. Я давно заметила, и остальные тоже. Девчонки даже в магическом медицинском справочнике искали ― вдруг болезнь какая-то ― но ничего не нашли. И чем ты их все время мажешь?       ― Ничем, ― буркнул Хантер. Упоминание о симптоме скорой смерти не резануло, он уже давно привык замазывать зелень на кончике ушей тональным средством. Но стало так грустно. Может пора уже обо всем рассказать? Пережить несколько дней причитаний, обвинений в бездействии, а потом все вернется на круги своя. Смерть же ― это неотъемлемая часть жизни. А названные брат и сестры сделали ее довольно счастливой.       Как назло в боку, как раз там, где лежали кресты, ощутимо кольнуло, и Хантер согнулся пополам, застонал. Голова кружилась неимоверно. А потом пол резко стал ближе.

***

      Огонь охватил здание с парадной лестницей и высоким куполом, и оно рухнуло как только перекрытие развалилось надвое. Балки похоронили под собой несколько десятков человек, но двое обожженных и раненных детей выжили. Хантер не знал, он чувствовал это, также как и то, что два креста прожгли сверток насквозь и теперь обжигают его собственную кожу.       Видение было таким ярким, таким настоящим, но при этом размытым, будто кто-то то ли хотел забыть, то ли не хотел вспоминать это. Хантер не поминал, почему он так решил, но не противился. Он жутко устал, практически был истощен. Он мог только наблюдать.       На этот раз Хантер делал это без энтузиазма. Больше всего он хотел, чтобы это поскорее закончилось. Ему просто хотелось поспать.       ― Эй, проснись, ― кто-то потряс его за плечо, и Хантер вздрогнул всем телом, как бывает после долгого сна без сновидений. А потом он вздрогнул еще раз и попятился от человека, которого никак не ожидал увидеть.       Коричневые густые волосы, собранные в хвост, легкая, слегка взволнованная улыбка на бледном лице без старого шрама на носу, пытливый взгляд заинтересованных голубых глаз. А еще молодость. Только слегка обожжённые кончики круглых ушей и почти сошедший ожог на шее портили внешний вид человека.       Будь он собой, Хантер дернулся бы в другую сторону, а потом задал кучу вопросов, попытался сбежать, но Хантер собой не был. Он был Калебом.       ― Ты чего, брат? Устал? ― взгляд Белоса ― нет, Филиппа ― настороженный, но заботливый. Слегка виноватый. Хантер не помнит почему, но точно знает, что они недавно поссорились. Сильно, зло, как делали всего несколько раз за жизнь. Оба сожалели. Оба считали себя невиновными. Но Калеб был ужасно рад, что Филипп пришел мириться первым. Разлука и ссоры с братом всегда так невыносимы.       Но вместо того, чтобы схватиться за протянутую руку и встать с пола, Хантер, невластный над телом, отвел взгляд и грустно улыбнулся:       ― Не стоит, Фил. Хватит. Используй свои приемчики на ком-нибудь другом, ― Калеб опустил взгляд, и Хантер наконец увидел, что человек держал на коленях. На ткани, кое-где измазанной то ли красной краской, то ли кровью, лежало множество стружек разной длины, два резца и деревянная фигурка птицы, у которой то ли откололи, то ли отрезали клюв. Отчего-то Хантер знал, а не догадывался, что это не первая попытка вырезать палисман. В этот раз в поломке был виноват именно Филипп, и Калебу действительно больно от того, что брат не поддержал его решение. Но помириться важнее. Нужно быть мягче: ― Ты мой брат. Единственная моя семья. Мой самый близкий человек. И так будет всегда.       Филипп с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза, и Хантер будто бы наяву услышал его язвительный, молодой голос в своей голове.       «Ну конечно, ведь теперь мы живем в этом Аду. Здесь других людей нет. Только твои любимые ведьмы», ― но вслух ничего не сказал, а Калеб прокомментировал взгляд лишь частично.       ― Да, ты прав. Плохое сравнение. Но нам просто необходимо научиться выживать здесь. Стать своими, ― он снова проигнорировал то, как от каждого слова кривился Филипп. ― А эти фигурки нам помогут. Тем более и навыки у нас имеются. Помнишь, сколько мы вырезали разного дома? И здесь все получится, просто надо правильное дерево подобрать, ― Филипп постепенно становился мрачнее тучи, и Калеб больше не выдержал. ― Ну скажи хоть что-нибудь? Что думаешь? Это же такой важный материал для твоей книги по изучению ведьм. Вернешься ― генералом станешь.       «Что я несу?» ― отчаяние, разом накатившее на Калеба, обдало Хантера холодом. Не хотел он, чтобы брат продолжал свое исследование, возвращался домой и тем более становился генералом Охотников на ведьм. Ох не хотел. Вместо этого в голове ярко вспыхнула светлая картинка мечты: просторный каменный дом на холме, с которого обязательно будет открываться вид на Голову Титана, улыбающийся Филипп, экспериментирующий в своем кабинете и тайно вырезающий деревянную фигурку какого-то обязательно земного существа, и рыжеволосая девушка. Ее смех слегка надрывен и грубоват, но приятен, а волосы отливают медью, глаза ― золотом.       Хантер не смог рассмотреть ее лица, но ясно понял, что именно из-за этой девушки поругались братья. Палисман стал лишь случайной жертвой. Последствием. Филипп тоже не настолько великодушен, чтобы не заметить игру брата. Встал, то ли цокул языком, то ли сдержался, чтобы не сплюнуть на пол. Всем своим видом показал, как ему противно. Неприятно и Калебу. Но он старше, он должен быть терпимее к капризам уже давно выросшего младшего братишки. Именно поэтому Хантер успел произнести несколько слов губами Калеба прежде, чем Филипп вышел из комнаты:       ― Ты просто попробуй полюбить это место. Сделай палисмана, например. Хороший помощник. И друга обретешь, и в сердце мир поселишь.       Филипп не ответил, но Калеб несмело улыбнулся. Он видел еле заметную тень сомнения на лице брата. Что ж, это вполне могло стать хорошим началом.       Хантер ничего не понимает.

***

      ― Хантер, ты меня слышишь? ― Луз несколько раз ударила гримволкера по щекам, благо, что не очень сильно. Заметив, что Хантер пришел в себя, она ойкнула и спрятала вновь занесенную правую руку за спину. ― Прости за это. Я запаниковала, когда ты стал оседать. А удары ― самое верное средство для тебя. Навевает воспоминания, ― улыбнулась и крикнула в сторону: ― Ида, вода уже не нужна! Он очнулся!       ― Вода нужна всегда, ― ведьма появилась в поле зрения через несколько секунд и присела перед Хантером, внимательно вгляделась в его глаза. ― Хм, а мне всегда казалось, что они были у тебя ярче, ну да ладно. Что-то ты часто отключаться стал. Не хочешь ничего рассказать?       ― Нет, ничего, ― Хантер постарался ответить не слишком быстро и не слишком медленно, но все равно выдал себя. Положил руку на кресты, спрятанные под одеждой, слегка сжал. Они больше не обжигали, а их мешочек оказался целым ― слишком многое в последнее время оказывалось обманом сознания. ― Мне просто нужно отдохнуть.       ― Боюсь, теперь не получится, ― Луз выпрямилась и посмотрела по сторонам. ― Я пойду поищу Уиллоу и остальных. Нужно собрать отряд для проверки видения.       ― Эй, малая, никуда вы одни не полетите. Это слишком опасно.       ― Но кто-то должен, ― Луз беззаботно отмахнулась от слов Иды, но потом стала серьезнее. ― Все хорошо, я не буду лезть на рожон. Тем более в такой компании. Кто мне даст-то? ― обе посмотрели на все еще бледного Хантера.       ― А вот тебе точно не стоит никуда лететь! Я второй раз за ночь тебя откачиваю.       ― У меня просто аллергия на дым, так что давайте я сам решу, ― Хантер поднялся, чувствуя неприятную дрожь в ногах. Впрочем, голова уже не болела, даже воображаемые ожоги не чувствовались. Только пристальный взгляд палисмана, да вечно выпадающие из-за пазухи вещи Белоса подтверждали, что события последних часов не были странным сном. Впрочем, за это время странных снов было больше, чем достаточно. ― Нам не стоит задерживаться.       ― Вот и отличненько! ― Луз уже не скрывала азарт в глазах. Плевать ей было на Одалию, чуть-чуть меньше на Аладора, а вот от возможности погеройствовать на глазах Эмити человек никогда не откажется. Некоторые вещи с возрастом не меняются. ― Полчаса на сборы ― и вперед!       ― Ты точно уверен, что справишься? ― когда они остались наедине, Идалин порылась в своих густых волосах и достала свернутую в несколько раз наплечную сумку среднего размера. Хантер благодарно кивнул и, заслонив ведьме обзор, сложил туда вещи. Только мешочек с крестами, подумав, обвязал шнурком и повесил себе на шею, спрятав под одеждой. Так почему-то было спокойнее.       ― Я уже ни в чем не уверен, ― слова вырвались сами, и Хантер понадеялся, что больше такого не повторится. Перед друзьями придется сдерживать зевки и стараться лишний раз не хмуриться, чтобы не привлечь лишнее внимание. Вот в такой ситуации маска Золотого Стража не помешала бы. Впрочем, увиденное во снах волновало Хантера куда больше. ― Госпожа Клаторн, вы же многое знаете палисманах?       ― Да что вам всем эта «Госпожа Клаторн» сдалась? Я еще не так стара! ― Ида закатила глаза, не обращая внимания на Совберта, который снова стал собой и весело ухал. ― Вот возьму и не буду откликаться. Из вредности.       ― Так знаете? Идалин, ― Хантер скрестил руки на груди. ― Мне нужно знать, может ли у одного палисмана быть два создателя?       ― Две ведьмы? ― Ида переглянулась с Совбертом, потом хитро посмотрела на Флэпджека, и тот несколько раз чирикнул. То ли предупреждающе, то ли грустно ― Хантер не разобрал. ― Если ты про этого непоседу, то я тебя обрадую: ты его единственный хозяин. А то что он с Белосом какое-то время летал, так это его личная инициатива. Сам расспрашивай. Палисман может позволить управлять собой, но верен по-настоящему только одной ведьме.       ― Понятно, ― Хантер задумался, перестав контролировать выражение лица. Он и правда устал, но Ида трактовала его взгляд по-своему.       ― Эй, ― она наклонилась и слегка приобняла парня за плечи. ― На тебя столько свалилось в последнее время, да и раньше, я все понимаю… И я знаю, кто тебе может помочь: мой отец, ― последние слова она сказала с нескрываемой гордостью. Хантер не перебивал. ― Его зовут Делл Клаторн и он живет в нашем родовом поместье в… Ох, с этими летающими островами никаких карт не напасешься, ― она достала из волос небольшой клочок бумаги. ― Эти координаты были в последнем письме, а пенстаграмом он не пользуется. В общем, он долгое время делал палисманы, даже на заказ, что редкость. А теперь сажает лес вместе с Королевой Летучих мышей. Он ответит на все твои вопросы. А теперь иди выпей бодрящее зелье. На тебя смотреть сонно!       ― Спасибо, ― Хантер улыбнулся искренне, лишь мельком замечая, как оживился Флэпджек при упоминании Делла Клаторна. Он успел схватить Иду за руку прежде, чем она ушла по делам. Снова почувствовал металл когтей и отдернул руку. ― Есть еще кое-что, ― он никак не мог подобрать правильные слова. ― Я вижу странные сны. Прошлое. Даже будущее. И еще кое-что. Это меня не пугает, нет. Просто настораживает.       ― Ты спросил меня, не было ли шума на кухне, а потом Одалия закричала, ― Идалин скрестила руки на груди и посмотрела на Хантера будто врач на медкомиссии. Пристально, неприятно как-то, слишком предвзято. А потом улыбнулась широкой довольной улыбкой. ― А не просыпается ли в тебе дар Оракула?       ― Я ведьма без магии, если вы забыли.       ― Да-да, конечно. А люди в принципе не могут колдовать. Вон как Луз не колдует, ― глаза Иды светились азартом и интересом. ― И что же ты такого увидел?       ― Рейн и других Глав. А еще кубы, в которых показывали нападение на команду Аладора, ― на том, что Рейн наблюдали за Идой, Хантер решил внимание не заострять.       ― Забавные у тебя галлюцинации. Никогда такого не слышала, ― она старалась улыбаться, но парень видел, что она нервничает, а значит верит.       ― Рейн беспокоится за тебя, ― Хантер старался подбирать слова, но выходило плохо. ― И им не нравится, когда ты много времени проводишь с Белосом. Они ревнуют, похоже.       ― А это уже за гранью. Вы все будто помешались на этой теме. Но от тебя такой глупости не ожидала, ― Ида практически выкрикнула эти фразы, а потом сделала глубокий вдох, понимая, что вспылила зря. Потрогала металлические когти сквозь одежду, хмыкнула: ― Лучше бы ты мне протез руки сделал, ― и будто бы вспомнив, что не одна, заулыбалась. ― Хотя, ты прав. Рейн бы точно волновались, ― она махнула рукой и быстро попятилась. ― Бывай. Главное не засни. И Белоса назад притащи. Он хоть и сволочь, но с ним весело. Девчонок и Гаса береги.       Ида ушла быстрее, чем Хантер успел ей ответить.