Глава 2.8 Новая игра
12 августа 2022 г., 20:22
― Мэтти, справа! ― крикнула Скара, но напарник не успел среагировать. В следующую секунду он отлетел в сторону, сильно ударившись головой и спиной о каменную стену, а Марионетка ― страшное существо, похоже на сгусток из тьмы, когтей, шерсти и зубов, ― прыгнуло следом, готовясь сжать свои чудовищные челюсти на беззащитном горле. Лира тут же материализовалась в руке Скары, и та со всей силы ударила по струнам, отбрасывая чудище звуковой волной и выигрывая несколько мгновений форы. Подбежала к Маттоломью, дотронулась до его головы и тут же отдернула руку, тупо уставилась на свою ладонь. Она была вся в крови. ― Вайни, немедленно тащи сюда свой зад! Он же сейчас помрет!
― Я сейчас немного занята! ― ведьма-целительница отмахнулась, будто ее звали принять участие в веселой игре, а не залечить ранение друга. Ее одновременно теснили сразу две Марионетки.
Скара выругалась, мысленно упрекая себя за беспечность и за ставший довольно грязным язык, и послала еще несколько музыкальных острых лучей в противников, отгоняя Марионеток прочь. Для полноценного составления мелодии не было времени, а Скара настолько давно брала в руки лиру, что не могла вспомнить ничего путного.
Глупо. Глупо-глупо глупо! Глупо было соглашаться на сопровождение каравана такой маленькой группой. Хотя, выбора особого и не было, да и трусихой, отсиживающейся в тылу, прослыть не хотелось. Она ведь крутой тактик и бард, ее сам Аладор Блайт к себе в отряд позвал.
Скара подхватила Мэтти и перетянула его за огромный камень, осторожно выглянула из-за укрытия. Караван и ведьмы-погонщики разбежались кто куда, и в поле зрения оказались только члены сопроводительного отряда. Вайни и ее грифона оттеснили к противоположной части ущелья, а Мэтти так и не пришел в сознание, и Скара боялась его оставить. По-настоящему продолжал сражаться только командир.
Аладор Блайт, ослабевший после Иссушающего заклятия, но все равно остающийся одной из сильнейших ведьм ковена Мерзопакостей, бился сразу с пятью Марионетками. Сгустки волшебной субстанции, принимавшей вид то острых игл, то кулаков или молотов, быстро метались из стороны в сторону, отбрасывая, но не калеча чудовищ. Каждый раз особо удачливый шип выбивал столп искр или вовсе разлетался фиолетовой лужицей, сталкиваясь с невидимыми щитами, которыми Коллекционер обезопасил своих слуг.
«Раньше хоть подобраться можно было», ― с обидой подумала Скара и пожалела, что с ними нет Боши.
Девушка получила ранение во время прошлой вылазки, поэтому господин Блайт настоял, чтобы она осталась в лагере и восстановилась, и Скара была полностью согласна с таким решением. Вот только теперь расплачивались все: без зажигательных бомб и зелий, которые Боша использовала вместо стрел для арбалета, приходилось совсем туго. Им не спасти припасы и самим не выбраться ― Скара понимала это также четко как и то, что господин Блайт уже держится из последних сих. Где-то вне поля зрения послушался болезненный вскрик Вайни.
― Скара! Бери Мэтти и Вайни, и уходите! ― крикнул мужчина и снова отбросил Марионетку прочь, тем самым изо всех сил стараясь расчислить путь для молодого барда, но тут же поплатился. Сразу двое существ напало на него, и уже эту атаку Блайт отразить не смог. Замер, уставившись на торчащую из его груди призрачную то ли руку, то ли копье, и тут же осел на землю. Скара слышала, как треснули его фиолетовые очки. Тело ведьмы сразу же заволокла мгла ― Марионетка его поглотила.
― Нет! ― крикнула Скара, и ее крик, повинуясь силе магии бардов, смертоносным лучом пронесся по территории маленькой битвы, руша препятствия и срубая вековые деревья на своем пути. Впрочем, этот порыв никак не смог повлиять на исход.
***
Ранее. В момент времени, когда Король уже перестал считать дни. ― А почему тебя называют Коллекционером? ― В смысле? А почему тебя называют Королем? Ты же не коронованная особа, ― Коллекционер еще раз перевернулся в воздухе и врезался в стену, видимо снова забыв, что получил физическую форму. Упал, недовольно посмотрел на серую поверхность, и та тут же затряслась как от страха, задымилась, пропала. Король услышал, как скрежет прошел по всему зданию, и мысленно приготовился создавать вокруг себя звуковой щит. Просто так, на случай, если потолок падать начнет. Коллекционер все эти манипуляции будто бы и не заметил. Заулыбался. ― Я не знаю. ― Как это? ― А так. Мой предшественник ― назовем его Другой, а то его имени я тоже не знаю, ― когда создал мой диск, вложил в него имя. И род занятий заодно. Я люблю все собирать. Что-нибудь необычное и опасное! ― он снова поднялся в воздух и на этот раз удачно сделал петлю, не касаясь ни одной поверхности. ― Знаешь, как интересно за всякими монстрами гоняться, а потом из них свитки с проклятиями делать? Я люблю их потом в Кипящее море сбрасывать и смотреть, кто их подберет. Правда, Филипп это не одобрял. Но он сам проклятый ― что с него взять? Попросил бы, я б и его проклятие свитком сделал, но нет же! ― Стой-стой, что ты там сказал про этого «другого»? ― Король выпрямился, удивляясь, почему раньше подобные вопросы не приходили ему в голову: ― Ты ж говорил, что мой отец тебе со мной играть не давал. А что твоя семья в это время делала? ― Семья? Дудки. Не было никакой семьи, ― Коллекционер скривился, а потом указательными пальцами растянул свои губы в широкую неестественную улыбку. ― Ты что, глупенький совсем? Был твой папаша Титан и мой… Э-э, ну назовем тоже папаша Другой. И вот они жили и что-то там делали, а когда поняли, что пора уходить, то придумали нас. Я даже проклюнуться успел и в мире над Кипящим морем полетать, но папаши что-то там не поделили, Титан меня поймал силой мысли, и я сидел в диске, пока Филипп меня не откопал. Но я за это не в обиде. Я ж с тобой наконец-то познакомился. ― Вот как? ― Король замер, не зная, какой вопрос еще задать, чтобы не спугнуть удачу. Уж слишком редко получалось узнать у Коллекционера что-то о прошлом. ― Но я же видел черепа. Я думал, что таких как я было много. ― Так их и было много. Твой папаша много твоих братьев и сестер навыдумывал, будто числом хотел взять, но Другой подговорил охотников, и те баланс сил выровняли. А нечего жульничать: всегда должен быть один Титан и один Звездный Другой, ― Коллекционер встал в пол-оборота и театрально сжал кулак, копируя подсмотренный у Белоса жест, и даже не заметил, как погрустнел Король. «Для него все это обычная игра, не жизни», ― нужно было срочно улыбнуться или сменить тему, но мальчик и сам об этом подумал. ― Но мы же с тобой никогда не поссоримся как предшественники? ― его в голосе звучало неподдельное беспокойство. ― А то твой отец так моего ударил, что его диск до сих пор ни один охотник починить не смог. Не хочу так. Хочу вечно с тобой играть. Хочешь в дружбу, а хочешь ― в эту вашу семью? ― он подлетел к Королю и прежде, чем тот успел хоть что-то сказать, крепко обнял, утыкаясь носом в отросший мех. ― Ты подумай, а я пока поиграю. Как раз несколько новых игроков пришли. На его руках сами собой появились два свитка с черными печатями и, обратившись тенями, улетели прочь из комнаты. Король прекрасно знал, что это значит: Марионеток стало на две больше.***
Настоящее. Король вздохнул и отвернулся от куба, через который следил за схваткой. Он с самого начала знал, что знакомые ведьмы проиграют, ведь видел подобное множество раз. Марионетки были очень талантливым изобретением Коллекционера, который, вполне вероятно, позаимствовал идею у Белоса, создав что-то похожее на Золотых Стражей. Марионетки были практически неуязвимыми, быстрыми, магически устойчивыми и при этом совершенно лояльными. Им не нужны были друзья, они ничего не помнили о жизни тех ведьм и демонов, из которых их сделали. Они имели только два желания: выполнять повеления Коллекционера и приносить новых ведьм, чтобы из тех, в свою очередь, получились новые Марионетки. Поймав кого-то, Марионетка снова становилась ведьмой. Возможно именно поэтому, они с таким рвением летали на охоту, а может просто хотели услужить. Король видел однажды как Марионетками становятся. Коллекционер поместил ведьму в круг, а сверху накрыл куполом, соединил его с точно таким же, наполненным какой-то черной субстанцией. Только позже Король узнал, что эта субстанция берется из черных свитков, которые Коллекционер насобирал много лет назад. Свитков было всего пятьдесят, поэтому Марионеткой нельзя было быть вечно ― Коллекционер любил повторять, что постоянно играть одну и ту же роль, не честно ― поэтому, после поимки новой ведьмы, проклятие переходило на нее. Все действо сопровождалось криками и просьбами о помощи, отчего Король, не имеющей возможности помочь, изо всех сил старался отнекиваться от присутствия на подобных зрелищах. Впрочем, именно моменты с охотой Марионеток чаще всего попадались ему, когда он пытался связаться с Идой через куб. Рябь снова пошла по гладкой поверхности, и Король поморщился, чувствуя, как повеял сквозняк. Неужели где-то открылся еще один проход? Король не любил это место: его пугали тут и там мелькающие тени, иногда принимающие силуэты знакомых ведьм, а еще здесь было слишком тихо. Только где-то далеко капала вода, да то вспыхивали, то угасали далекие разноцветные огоньки. Королю всегда было любопытно посмотреть на их источник, но он не спешил сходить с протоптанной дорожки. Даже Коллекционер, изредка рассказывающий о своем заключении в подобном месте, говорил, что не стоит этого делать. Все вокруг было слишком одинаковым ― легко потеряться и больше не найтись. А еще здесь можно было встретить тайные знания, но только те, которые тебе предначертано встретить ― так Коллекционер узнал об Иссушающем заклятии и много еще о чем. Король же, справедливо рассудив, что если суждено, то и так встретит нужное, решил не рисковать. Если бы рядом была Луз, он бы обязательно пошел искать приключения, но без нее все было не то. В голове постоянно появлялись вопросы «А безопасно ли это?», «А точно надо?», «Не подставлю ли я тем самым других?» и становилось как-то совсем грустно. Иногда Королю казалось, что его детство давно прошло и он даже осознавал, в какой день это случилось… ― Ида, ну это уже ни в какие ворота! ― Король раздраженно пнул куб, и тот отлетел в противоположном направлении, столкнувшись с другим и запуская тем самым цепную реакцию. Король безразлично наблюдал, как кубы ударяются друг о друга, меняя направление и цвет, и несколько раз подул на ладони. В телесном обличье здесь даже с таким плотным подшерстком было холодно. Иде проще ― она всегда приходила сюда через сон. Король снова вздохнул. Его первая встреча с Идой после Дня Единства была тоже похожа на сон. Он хотел побыть один и спрятался от Коллекционера, его прислужников и ничего еще не понимавших жителей Звездного города. Просто забежал в неприметное полуподвальное помещение с множеством ступенек, перепрыгивая сразу по несколько, и в конечном итоге оказался здесь. В этом цветном нигде, наполненном кубами, странной жидкостью и смесью цветов. Заплакал, закричал, зовя хоть кого-то, а потом увидел ее. Ида смотрела на него, тянула руки и с трудом справлялась со слезами и соплями, которые ручьем текли по ее потускневшему, осунувшемуся лицу. Такой беззащитной Король не видел свою маму никогда. Так хотелось потрогать, прижаться, вдохнуть родной запах перьев и горчичных жуков… Но все прикосновения уперлись в грань куба. Они много говорили, плакали, а в какой-то момент осознали, что Король может передавать Иде предметы. Только он и только небольшие, но это уже было сродни настоящему чуду. Позже именно таким образом Король смог передать Иде колбу со своей кровью. Она проснулась, а колба уже лежала в ее ладони. Волшебство! ― Ладно, значит будем искать других, ― Король недовольно посмотрел пролетающий мимо куб. Причем так грозно, будто старое колдовство было в чем-то виновато. У него и сейчас была с собой колбочка с кровью, которую, если верить одной старой книге Коллекционера, можно было использовать еще и в качестве самостоятельного нестабильного портала. Сам Король не хотел рисковать, но Ида бы точно что-нибудь интересное придумала бы. Снова вздохнул. Он обещал Камилле сделать кое-что. ― Кому рассказать ― не поверят. Я, да еще и добровольно, ищу Белоса. Если бы мама Луз не попросила, я бы никогда… Он продолжал бормотать, пролистывая изображения на кубе, будто это были картинки пенстаграма. На имя «Белос» магия никак не отреагировала и даже залила недовольным черным цветом грань, в которую смотрелся Король. Должно быть, это был намек, что в таком деле можно использовать только настоящие имена. Но вот беда, Король его не знал, поэтому пришлось пролистывать всю территорию Звездного города, надеясь, что ему повезет. И повезло же. В начале была клетка и полумрак ― так Король понял, что все-таки наступило подобие ночи. Потом ― тяжелое, слегка свистящее дыхание, вырывавшееся из ноздрей вытянутого безногого демона, которого Король принял за разновидность селкедомуса. И только позже Король рассмотрел странного старика, замотанного в грязный, разорванный костюм. Лицо его было разбито, и не было до конца понятно, где начинается синяк, а где заканчивается широкий уродливый шрам. Белос сидел и, не обращая ни на что внимания, водил слегка подрагивающим пальцем по экрану мобильного телефона, похожего на тот, что был у Луз. Рядом с ногой Белоса, каждое движение которой явно доставляло мужчине значительную боль, стояло блюдце с практически высохшей водой. ― Так, обещание я выполнил. Больше мама Луз ничего не говорила, ― Король потер глаза, развернулся и быстро засеменил по знакомой тропе, стараясь никуда не сворачивать. Перед самой дверью в подполье он замер, прислушиваясь. Ему показалось, что где-то совсем рядом он услышал чьи-то голоса. Но нет, пространство молчало, а Белос, которого до сих пор продолжал показывать куб, так и не отвел взгляд от мобильного телефона. Пожав плечами, Король толкнул дверь и тут же повалился на пол. Ударная волна чудовищной силы сбила его с ног, втащив в пространство подполья, и все вокруг поглотила болезненная тьма.***
Экран человеческого изобретения снова погас, блокируясь от долгого неиспользования, и Белос недовольно цыкнул. Раздавить бы непослушную вещицу, но трепет перед неведомой технологией заставил мужчину послушать голос разума и еще раз попробовать ввести код. В первый раз получилось ― так в чем же теперь дело? Белос никогда не любил технологии ведьм, но считал своим долгом следить за каждой новинкой. Не зря же говорят, что нужно держать друзей близко, а врагов ― еще ближе? Тем более, иногда появлялись довольно любопытные новшества. Взять тех же автоматонов, производимых семейством Блайт, или обезболивающие зелья, которые хоть и вызывали привыкание, после незначительного изменения в формуле помогали отсрочить прием палисманов на несколько дней. Но это новое колдовство Белос заметил сразу же и к полезным отнести никак не мог. Вначале, он даже подумал, что эта какая-то неизвестная болезнь, которой, к счастью, люди были не подвержены. Но легче от это ошибочной догадки не стало. Постепенно Император стал замечать, что каждый охранник на посту, заключенный или даже Главы ковенов во время совещания время от времени призывали фиолетовые свитки, водили по ним пальцем, улыбались, а иногда, как он понял позже, набирали какой-то текст. Пенстаграм. Социальная сеть, идея, бессовестно взятая из человеческой книги, которую выбросило на берег Кипящего моря, меньше чем через год поглотила каждого жителя Кипящих островов. Пришло даже несколько гневных писем от владельцев монополии на птицесвязь, ковена художников и памятиведов, производящих фотографии воспоминаний, жалующихся, что новое заклятие вредит устоявшемуся бизнесу. В ответ Белос любезно предложил им пониженные налоги, а с пенстаграма взял втридорога, несильно тому навредив. Уж слишком большой охват был у сети, делающей ее прекрасным подспорьем для слежки. Кикимора еще позже предлагала создать каналы основных ковенов для привлечения подрастающего поколения, но перспективный замысел так и не был реализован. Впрочем, в Императорском ковене пенстаграм было запрещено использовать в рабочее время и в принципе не одобрялся. Верный слуга Императора должен был быть скрытным. И какого же было удивление Белоса, когда крайне прозорливый предшественник Кикиморы показал ему магическое фото Золотого Стража Кэчера, дружески обнимающего молодого Дариуса за плечо. Благо, ума хватило маску не снять ― в тот раз для Кэчера все закончилось просто выговором и предупреждением держаться подальше от ведьмы. Зато именно в тот период Белос неплохо научился основам новомодного колдовства. Только материализовать и заставить исчезнуть свиток никак не мог, но с человеческой техникой это было и не нужно. Пока Белос предавался ностальгии, экран в очередной раз не поддался. ― Дьявол, ― пальцы ввели нужную дату, но то ли прибор сбоил, то ли нажатие должно было быть сильнее ― ничего не происходило. Оставался только один выход. ― Чего только не сделаешь ради интереса, ― буркнул себе под нос Белос и, временно отложив телефон в сторону, начал расстёгивать металлическую перчатку. Метал, будто вгрызшийся в бледную, нездоровую плоть, с болью отделился от кожи, заставив Белоса поморщиться. Даже в мире людей он не планировал расставаться с этими перчатками, помогавшими поддерживать форму тела. А еще они прекрасно скрывали шрамированные рисунки, которые Белос предпочитал не видеть. Он слишком хорошо помнил, как вырезал первый острым камнем на своей коже, без обезволивающего и предмета, который можно было бы зажать между зубов. Терпел и знал, что это его единственный шанс выжить. Сработало, но цена оказалась слишком высока. Он осквернил свое тело ведьмовскими знаками, потеряв тем самым душу, но победил. Выжил. Стал сильнее и уверился, что все делает правильно. Остальные глифы и их комбинации Филипп нанес себе уже в более цивильном состоянии, но каждый раз видя слегка дрожащие линии круга, не мог сдержать то горькой ухмылки, то сиюминутной ненависти к самому себе. Он был грязным. Но великая цель вполне оправдывала средства. По крайней мере, так было до момента попадания домой. Дом, похоже, был к этой жертве вполне безразличен. Кончик указательного пальца аккуратно дотронулся до экрана и замер, стараясь не стать похожим на ту самую грязь. Белос поморщился, проживая полузабытое тактильное ощущение. Последний раз он напрямую прикасался к чему-то больше пяти лет назад, когда перебирал в очередной раз поврежденный Хантером посох. Прикосновение было сродни таинству или еле слышному отголоску давно минувших дней, когда он был совсем другим человеком. Но у всего есть цена. С каждой секундой сохранять концентрацию было все сложнее. Еще и потерянный прежде и совсем недавно найденный глаз начинало колоть. Чудом не атрофировавшийся и прижившийся, он так и продолжил видеть окружающее пространство в черно-белых цветах, а после побоев Кикиморы приобрел красный оттенок из-за полопавшихся капилляров. Впрочем, Белос мысленно шутил, что хуже это его образ не делает. Без перчаток экран стал слушаться намного охотнее и добровольно показывал все, на что указывал Белос. Управление было вполне интуитивным, и внутренне мужчина ликовал и немного злорадствовал, вспоминая слова Ви, утверждавшей, что он вообще ничего не сможет понять. Белос снова пересмотрел все хранящиеся в предмете изображения. Их было немного, но, судя по дате в информации, создавали их в совершенно разные периоды времени. Здесь были фотографии мест, в которых успел побывать Хантер, карты местности, названия на которых Белос не узнавал, фото какого-то документа, именованного «паспорт», в котором рядом с фотографией Хантера значилось имя Калеб Носеда. Чем дольше Белос листал изображения, тем больше разрозненной информации ему попадалось. Например, Хантер зачем-то хранил схему устройства человеческого тела, в котором детально были прорисованы все органы с крайне верной анатомической точностью. Белос даже увеличил картинку и потратил на ее изучение около пяти минут: в свое время он бы многое отдал за такое знание, но в его время, чтобы такое увидеть, нужно было препарировать труп. Хантер же просто взял фото из какого-то атласа, а может ― из странного человеческого изобретения, которое постоянно показывало Белосу слова «Пожалуйста, подключитесь к сети». На фотографии ведьм, василиска и Луз Белос посмотрел лишь мельком, а вот взгляд на госпоже Носеда, лицо которой мужчина успел заметить в человеческом доме, задержал. Женщина стояла за спиной Хантера, сидящего на подлокотнике дивана, и широко улыбалась, положив руку парню на плечо. Сам же Хантер, явно смущенный тем, что его фотографируют, несмело сжимал ее пальцы в своей ладони, на которой не было перчатки, и выглядел вполне счастливым. Белос до конца не понял, что же заставило злость пробудиться: безмятежный вид Хантера или эта госпожа Носеда, так беспардонно положившая руку на того, к кому никто не имел права притрагиваться. Что ж, ее лицо определенно стоит запомнить. Чаты прочитать не получилось опять же из-за требования предмета подключиться к какой-то сети. «Музыку» Белос проигнорировал и, не найдя ничего интересного, открыл символ, подписанный как «Видео». Там было намного больше картинок, с замершими на них эпизодами жизни. Что-то подобное Белос уже видел в том же пенстаграме. Вот только включать и управлять таким еще не приходилось. «Занятно», ― Белос скользнул по картинкам беглым взглядом. Здесь вперемешку были какие-то повседневные сцены из жизни: Уиллоу, поход по магазинам, мальчишка-иллюзионист, держащий руку в магическом жесте и явно собирающийся провести какой-то эксперимент, какое-то застолье. А еще музыканты, играющие на улице, записи гонок на мотоциклах и многое другое, что лишь мельком привлекло внимание мужчины. Желания включить и посмотреть, что же будет дальше, возникло только на одном. Его картинку украшала печать Калеба: птица, летящая к звезде. В информации значилось, что видео идет двадцать секунд. ― Гас, скорее! ― голос Луз зазвучал за кадром и был слишком громким, но Белос не знал, как это исправить. На экране мелькал пол, а иногда, при самых резких поворотах, стены. Серые, ничем не примечательные, но время от времени глаз Белоса улавливал то какую-то карту на стене, то костюм на силуэте безголового, если вообще живого, человека. ― Чтоб я еще раз тебя послушал! ― Хантер был явно зол, но все равно продолжал бежать рядом с соратниками. ― Эй! Это музей, а не скачки! ― крикнул незнакомый мужской голос, и видео остановилось на кадре с символом Калеба. «Зря потраченное время». ― Вы что творите? ― Ви, разбуженная нестандартным для этого места звуком, рванулась к прутьям и попыталась отобрать мобильный телефон. Белос же успел уклониться. ― Вы что, не понимаете, что это личное? Какое вы право имеете? Да как вы вообще его включили? ― О, ты заметила? Значит я не настолько бестолковый, как ты думаешь, ― его голос был пугающе холоден, но буквально на глазах Ви лицо Филиппа просветлело, стало каким-то понимающе-добрым. Ви сглотнула. ― Я не говорила, что вы «бестолковый». Я просто не думала, что у вас получится, поэтому и согласилась, чтобы вы мобильник подержали, ― она протянула руку. ― Отдайте телефон Хантера. Я не позволю, чтобы в его вещах копались. Он мой сводный брат все-таки. ― Он мне тоже не чужой человек. ― «Человек»? ― Ви прищурилась. ― На Кипящих островах же говорят «существо». И у вас такие странные уши, Филипп… Они будто бы обрезаны… Ви перестала тянуть руку сквозь прутья и хотела отползти в сторону, но не успела. Впрочем, она сделала достаточно, чтобы сохранить целостность своих костей. Ви своим магическим чутьем успела почувствовать быстро приближающуюся волну энергии. Та летела и ревела только Ви слышимым криком, сметая все на своем пути, меняя пространство и существ. ― Что это было? ― Белос, скорчился на полу камеры, изо всех сил стараясь сдержать рвущийся из горла поток то ли рвоты, по ли крови. В ушах звенело, а перед глазами все плыло. Впрочем, он практически сразу заметил, что телефон Хантера превратился в тяжелый камень, и спрятал его за пазуху. Старый костюм, который Белос бережно хранил столько лет и бывший совершенно испорченным после встречи с Кикиморой, заменился грубой рубахой и плащом, метал перчаток превратились в грубую кожу, неприятно натиравшую плоть. Вокруг тоже многое изменилось. Не было ни разделяющих прутьев, ни клетки в целом. Парк сменился дремучим лесом, чем-то напоминавшим тот, что Белос вырастил в своем подсознании. А еще было подозрительно тихо, будто что-то снова должно было произойти. ― Осторожно! ― камень, летевший прямо в голову Ви, было на удивление легко отбить. Белос прижал василиска к стене, надеясь, что выступ сверху сможет укрыть их от новых подобных опасностей, и внимательно посмотрел на василиска. Не доверяет, но благодарна. Испугана. Дезориентирована еще сильнее, чем он. Всю ее напускную браваду как рукой сняло. Эксперимент номер пять, выращенный в разрушенной лаборатории, определенно будет сейчас на его стороне и не задаст лишних вопросов ― достойная плата за то, что пришлось к ней прикоснуться. Белос очень хотел скорчиться от отвращения, но какая-то часть его уставшего мозга упорно не забывала, что на нем нет маски. Нужно было следить не только за целостностью лица, но и за его выражением, а это лишняя концентрация и растрата сил в опасной ситуации. ― Спасибо, ― тихо прошептала Ви, но Белос лишь дернул ее прочь из укрытия. ― Скорее, нам нельзя здесь оставаться. И будь готова в любой момент поглотить колдовство, ― и он быстро, насколько позволяло его поврежденное тело, зашагал в лес. Ви ничего не оставалось кроме как последовать за ним.***
― Прекрасно, господин. Ваше творение такое интересное и натуральное. Уверена, ваши подданные по достоинству оценят новую игру, ― Кикимора стояла на большом балконе и смотрела как подвластное Коллекционеру пространство сектор за сектором изменяет форму, цвет и содержимое. Разноцветные башенки, в которых жили ведьмы и демоны, стали похожи на полуразвалившиеся приземистые сараи из дерева и камня, а их черепица стала соломой. Появились брусчатые дороги, с уклонами к краям и выгребными ямами. Тут и там покачивались на ветру вывески кабаков и небольших мастерских, в том числе торгующих зельями. Растения завяли и стали гнилью под ногами прохожих. Даже с балкона Кикимора чувствовала смрад улиц. Завершали общую картину тучи, которые заволокли искусственное солнце и звезды. Их не было только над замком Коллекционера, который внутри совершенно не изменился, а снаружи стал ярко-белым и резко выделялся среди грязи и серости, и над огромной площадью. Там, среди горящих факелов и каких-то металлических пыточных приспособлений, уже установили столб и носили вязанки хвороста, назначения которых Кикимора пока не понимала. Марионетки, должно быть все, что были сейчас под властью Коллекционера, появлялись то тут, то там на крышах домов и пугали ведьм и демонов, одежда которых также изменилась. ― Я знал, что тебе понравится! ― Коллекционер зевнул и снова начал перелистывать страницы книги. Судя по потертой обложке и многократно загнутым страницам, ее читали довольно часто. ― Я давно хотел что-нибудь поменять, а тут такую идею увидел! Король хотел ее спрятать, а я сделал вид, что сплю и подыграл. Не знал, что он такая жадина, ― мальчик обиженно надулся, а затем показал демону одну из иллюстраций. ― Смотри. Здесь написано, что правители земель, когда кто-то их расстраивал, устраивали охоту на своих обидчиков, и тем самым их наказывали. Весело же, правда? Вот только не знаю, кого из подданных выбрать. Они вроде все хорошие. А я хочу, чтобы было весело. Глаза Кикиморы слегка расширились, прочитав несколько строк. Веселого в этом определенно ничего не было. Впрочем, замысел ей определенно понравился. Нужно было просто указать на нужного кандидата. ― Белос как раз подойдет. ― Филипп? ― Коллекционер слегка оживился, но потом скептически посмотрел на собеседницу. ― Он же старый и раненный теперь. Из-за тебя, кстати. А еще я хотел с ним потом поговорить. Вдруг он умрет? ― Что вы, мой господин, ― голос Кикиморы сочился сладкими нотками. Сама она с интересом следила за меняющим все заклятием, которое уже доползло до той части территории, в которой содержался Белос и василиск. ― Разве от игры можно умереть?
