Вода, кровь и золото

      Саурон завершил свою работу. Кольцо, Единое Кольцо, его надежда и опора! Искушение тут же одеть его на палец чуть не пересилило здравый смысл — надо было ещё проверить. Он помнил, как его звали. Звали, а он чувствовал тепло. Саурон понимал, что, когда Мелькор, его господин, вернётся, тот будет не очень доволен им, но Саурону было всё равно. Он, хоть и не самый сильный, но Айну, а значит имеет право на собственное счастье, как бы странно это не звучало.       «Откликнись, — просил он. — Скажи что-нибудь». Но Кольцо молчало. Саурон не понимал, что не так. Он был печален и не видел ничего хорошего даже в появлении новых верных слуг — назгулов.       Шли годы, годы складывались в десятилетия, а те — в века. И они проходили мимо Тёмного властелина, словно орки, идущие завоёвывать очередной клочок земли, что уже не радовало, как прежде.       Однажды, незадолго до Войны Последнего союза, примерно за триста лет, случилось то, что на долгие годы изменило Саурона, хоть снаружи он и остался прежним. В какой-то день он сидел на своём чёрном троне и крутил в пальцах Кольцо. И вот, он размышлял о том, как бы его разбудить, он верил, что оно живое, просто спит. В последние годы надежда начала утрачиваться, но теплилась в его сознании до сих пор. Тут-то он вдруг вспомнил того ненормального, который заявился однажды в Мордор и попытался что-то рассказать ему. Говорил этот чужеземец на странном языке, но одно слово Саурон запомнил и сразу же понял, что оно обозначает, таким тоном оно было произнесено, и такая была у чужеземца жестикуляция. Разумеется безумца казнили, но… — Заклинаю тебя. Проснись. Ибо Erhiss моя иначе. Будет вечна.       Он не знал, что делал. Не понимал, но слова сами пришли на ум. И он услышал: — Ты здесь.       Спустя долгое время это случилось и судьба Саурона и всего Средиземья изменилась в этот миг.