(Look) What You've Done

Кагами Тайга живет так, как всегда мечтал. Мяч тихо чиркает по ободу корзины. Мягко приземлившись, Тайга смотрит на часы над щитом. Четверть одиннадцатого. "Наверное, пора сворачиваться". Он подхватывает мяч, и в этот момент пейджер и телефон начинают синхронно звонить. Он берет трубку: судя по рингтону, это его начальница. − Кагами, это Авамори. Ты сейчас случайно не около Азабудая? − Я в самом Азабудае. Наш спортзал закрыли на дезинфекцию или что-то вроде. − Отправь свои координаты Тоудо и выходи. Он подберет тебя через несколько минут. Тайга делает, как приказано, затем высоко подбрасывает мяч, посылая его в направлении склада, и бежит в раздевалку. Он натягивает джинсы прямо поверх шорт и не заморачивается с футболкой – толстовки вполне достаточно. Хватая сумку, он выскакивает на улицу, где как раз подъезжает пожарная машина, оглашая окрестности надрывным звуком сирены. Он забрасывает сумку в кабину и легко запрыгивает следом, ухмыляясь: − Чего летим, как на пожар? − Охренеть, как смешно, − ворчит Тоудо. – Твои вещи сзади, малыш. Переодевайся, только смотри, не продырявь башкой борт на повороте. − Отвали, − Тайга беззлобно пихает его в плечо, подхватывая яркую экипировку. – Далеко еще? − Осталось два квартала! − кричит в ответ незнакомый водитель. − Это частный дом, нас вызвали соседи. Эти идиоты сначала пытались сами потушить огонь, так что дела довольно плохи. Мало того, еще и половина команды укатила на источники. Тайга притоптывает ногами, дабы убедиться, что сапоги надеты правильно, застегивает куртку и берет с полки шлем. − Люди есть? − Без понятия, − откликается Вакатсуки, и машина резко тормозит. – В этом и проблема. Все на выход! Тайга спрыгивает наземь и бежит к лейтенанту Авамори, указывающей в направлении светлого двухэтажного дома, утопающего в густом кустарнике. − Хиге перегрелся, но он говорит, что видел там еще одного на полу кухни. Вытащи его. Тайга кивает и идет ко входу, тщательно проверяя, все ли застегнул как надо. По инструкции добровольцам не разрешают спасать людей в одиночку, но когда у вас не хватает рабочих рук, любые предписания идут лесом. Первое правило хронически недоукомплектованного пожарного депо. Пол гулко отдается под ногами, когда он минует выбитую дверь. Дым стремительно расползается вокруг, заволакивая все плотной завесой. Черт, он забыл спросить, в какой стороне кухня. − Пожарный департамент! Отзовитесь, если слышите меня! – кричит он, осматривая помещение. В установленной внутри шлема гарнитуре раздаются невнятные переговоры остальных. За одной из дверей обнаруживается детская. Пять игрушечных кроликов, одетых в симпатичные костюмчики, безразлично смотрят в ответ. Это самая нервирующая часть его работы. Не поскрипывающие стены, готовые обвалиться в любую минуту, не зловещий рев пламени, которое всегда оказывается гораздо ближе, чем казалось, и даже не перепуганные люди, пока не осознавшие, что на них свалилось, а именно брошенные вещи и забытые игрушки, которые через несколько минут поглотит огонь. Тайга передергивает плечами и продолжает звать, но никто не откликается. Наконец он обнаруживает кухню. На полу, спиной к двери, действительно лежит человек. − Я нашел его. Он или без сознания, или мертв, пока не знаю точно, − кричит он в микрофон. Нет явных признаков травмы позвоночника, а на более тщательный осмотр не хватит времени – дым становится все гуще. Раненый или мертвый, но его надо вытащить отсюда. − А ты здоровяк, да? – кряхтит Тайга, пока тащит его по коридору. Парень весом с самого Кагами плюс-минус несколько килограмм. Наверное, Тайга все-таки смог бы его поднять, но пожарным больше не разрешается выносить людей из горящих зданий (и десять лет назад на первом году обучения этот прискорбный факт был бесконечным источником разочарований). Дым распространяется снизу вверх, и не годится, чтобы пострадавший продолжал дышать продуктами горения, которые нередко бывают токсичными. − Почти у цели, − бормочет он, старательно не глядя на жутких кроликов, когда снова оказывается рядом с детской. Хиге встречает его в дверях. Рядом стоят подоспевшие врачи скорой со сложенными носилками. Когда парня укладывают и пристегивают для транспортировки, свет падает на его лицо, и сердце Кагами пропускает удар. Человек, которого он вытащил из огня – Аомине Дайки, его вечный соперник, бывший друг и первая любовь. "Надо было оставить его там". В груди разгорается гнев, как будто налетевший порыв ветра вдруг раздул угли почти потухшего костра. Давно забытое чувство, застаревшая обида; Тайга и не подозревал, что до сих пор так сильно злится. *** Аомине стоит у входа на спортивную арену. На нем униформа Тоуо, хотя зима – не самое подходящее время, чтобы разгуливать в тонких шортах. − Привет. Есть минутка? − Это была хорошая игра, − говорит Аомине, не глядя на него. – Я неплохо повеселился. Вряд ли получится взять реванш. Тайга пожимает плечами: − Мы просто школу закончили, а не улетели на разные планеты. Можно легко устроить переигровку. − Не-а, один на один – это совсем другое. − Тогда в колледже. − Я не пойду в колледж, кретин. Мне и этой ебучей школы с головой хватило. Теперь один из вопросов отпадает. − Пойдем внутрь, тут слишком холодно. Аомине приподнимает бровь: − Если это по поводу вечеринки-сюрприза на день рождения Тецу, то я уже сказал Сацуки, что не иду. Эта фигня для маленьких детей. − Нет, это другое. Пойдем, а то я тут задубею! − Да ты же одет, − бурчит Аомине, но позволяет затянуть себя в здание. Тайга расстегивает куртку, как только они заходят внутрь – если только он не сдрейфит и скажет, что намеревался, то сразу же вспотеет. Месяцами они присматривались друг к другу, чуть ли не пялились украдкой, и вздрагивали от каждого случайного прикосновения. Тайга уверен, что не он один это ощущает. Может, чувства Аомине не так глубоки, как его собственные, но что-то там определенно есть. Тайга четко осознает, что он не самый умный и наблюдательный человек в мире. Поэтому если уж он заметил эти пристальные взгляды, значит, за ними точно что-то кроется. Может, даже что-то похожее на то, как его сердце превращается в желе, когда Аомине смотрит ему в глаза, что-то вроде того упоительного восторга, который накатывает при каждой их схватке, когда они так сосредоточены друг на друге, что больше ничего не видят. Что-то настоящее. Тайга почти уверен в этом, и потому ему нужно сказать. Попытаться. Сейчас. Если он не решится в данный момент, то больше никогда не наберется смелости. В худшем случае Аомине просто пошлет его, и они разойдутся каждый своей дорогой. Они же друзья. Ну, более или менее. − Я люблю тебя! – на одном дыхании выпаливает он. Руки в карманах так крепко сжаты в кулаки, что ногти впиваются в ладони. И лицо Аомине меняется. Он ни разу не видел его таким: синие глаза расширяются, губы медленно приоткрываются, а щеки заливает румянец – Тайга никогда этого не забудет. Аомине прикусывает нижнюю губу и внимательно смотрит на него: − Ты серьезно? Он кивает, не отводя взгляда. Чем бы ни закончилась его эскапада, он полон решимости прояснить все раз и навсегда: − Да, уже какое-то время. Я просто… Аомине не дает ему закончить, хватая за футболку и притягивая ближе. Он целует Тайгу, грубо, глубоко, влажно – просто идеально, и уставшие после матча колени начинают подгибаться, но Аомине держит крепко. И целует-целует-целует его, пока вместо дыхания у Тайги не начинают рваться с губ стоны. Он не специально, просто не может сдержаться, потому что это в тысячу раз лучше, чем он себе представлял. Аомине хватает его обеими руками за задницу, просовывает колено между ног, крепче прижимает к себе, и Тайга едва ли не кончает, ощутив давление на член, он уже так близко, что сорвется от любого движения. Но его вдруг отталкивают с такой силой, что он чуть не падает. Он в замешательстве поднимает взгляд на Аомине, но тот смотрит куда-то в сторону, или нет, он просто смотрит сквозь Тайгу. И тут Аомине начинает смеяться: пронзительно, неприятно – и этого Тайга тоже никогда не забудет. − Так ты все-таки серьезно? Бля-ядь… Я думал, что ты меня разводишь, но, твою мать, ты же прямо из штанов выпрыгиваешь! Мозг уже смекнул, что хэппи-эндом тут не пахнет, но сердце упрямо продолжает надеяться на то, что это шутка, что Аомине просто прикалывается. И Тайга не уходит, хотя следовало бы. Ему нужно было бежать со всех ног, лишь бы не слышать того, что сейчас скажет Аомине. − Не знаю, с чего ты взял, что я пидор, − ровно говорит тот. – Тебе повезло, что я считал тебя другом. На первый раз прощаю. Но если ты снова полезешь ко мне с этой херней, ебаный урод, то я вырву твой голубой член и засуну в твою же голубую задницу. Он отталкивает окаменевшего Тайгу с дороги и уходит. Эхо шагов давно замерло, но Тайга так и стоит, не в силах пошевельнуться. Его руки все еще в карманах – после такой отповеди он вообще забыл, что у него есть руки, но кулаки каким-то образом разжались. Кончиками пальцев он касается своих влажных ладоней, и вдруг на него обрушивается понимание: это произошло на самом деле. Ему не привиделось. И все намного серьезнее, чем было в его воображаемом наихудшем сценарии. По идее, ему должно быть очень… больно, но вот в чем штука – он практически ничего не чувствует. Тайга сидит в какой-то небольшой нише рядом с кладовкой, так что путь он никому не загораживает. По какой-то необъяснимой причине именно сейчас он ощущает себя чересчур большим и неуклюжим. Он упирается лбом в колени и в течение долгого времени сидит неподвижно. В тот раз он выясняет кое-что. Во-первых, непросто разлюбить кого-то, даже если он только что растоптал твое сердце. Во-вторых, количество слез, которое может произвести человеческое тело, стремится к бесконечности. В-третьих, если до сегодняшнего дня он когда-нибудь думал, что абсолютно раздавлен, то он сильно преувеличивал. В-четвертых, больше он ни за что на свете не станет влюбляться. Никогда. Перед самым закрытием его случайно обнаруживает уборщик, и через несколько минут вокруг Тайги собирается вся команда. Они искали его и переживали. Тайга извиняется за причиненные неудобства. Он говорит, что расстроен из-за того, что это их последняя игра. Последний турнир, когда они вместе. И это правда, просто не вся. *** Непрошеные воспоминания вызывают желание забиться поглубже в какую-нибудь нору и не высовывать носа на улицу, хотя с тех пор прошло десять долгих и в какой-то степени счастливых лет. Тайга жил так, как хотел, но теперь на носилках лежит его оживший ночной кошмар. У него была череда влюбленностей, большей частью взаимных, но это ни разу не вылилось во что-то продолжительное. Никто не продержался достаточно долго, чтобы Тайга снова научился доверять и раскрывать душу. Конечно, он не бросил бы Аомине умирать, если бы узнал его, в конце концов, Тайга пожарный, а не какой-нибудь социопат. Но все равно… "Наверное, поэтому я и предпочитаю баскетбол". Дверцы захлопываются, и карета скорой помощи с включенной сиреной уносится прочь. Тайга сплевывает им вслед и возвращается к работе. *** Через несколько дней после этого инцидента Тайга заезжает в депо, чтобы записаться на новый тренировочный семинар и заменить одежду в шкафчике на чистую. Он уже собирается уходить, когда его окликает лейтенант Авамори. − Кагами, подойди-ка на секундочку. Он поправляет ремень сумки и послушно заходит в ее кабинет. − Добрый день, босс. – Он принюхивается. Кунжутное масло и какое-то мясо, кажется, это из той закусочной, что вниз по улице. – Вы снова обедали прямо здесь? Она игнорирует вопрос. − В следующем году Хиге уходит в отставку. "А вот и оно". − Да неужели? Авамори барабанит пальцами по испещренным пятнами от кофе документам, которых неделями никто не касался: − У меня откроется вакансия среди спасателей. Тайга усмехается: − Уверен, ее с руками оторвут. − Хватит издеваться, пацан! – рычит она. – Ты пойдешь ко мне в команду? − Не-а. Мне и так хорошо. Она вздыхает: − Чертов баскетбол. − Ага, он самый, − кивает Тайга. – К тому же, если б я и решил заняться этим профессионально, то пошел бы в пожарные, а не в спасатели. Авамори сокрушенно качает головой: − У моего сына то же самое. Ладно, я понимаю. У нее на столе звонит телефон, и Тайга торопливо откланивается. И снова окрик начальницы застает его практически в дверях. Он вздыхает и плетется обратно: − Босс, я польщен оказанным мне доверием и все такое, но… − Я не об этом, − отмахивается она. – Звонил шеф полиции. Выяснилось, что на прошлых выходных в Азабудае ты спас восходящую звезду полиции нравов, так что он хотел лично тебя поблагодарить. − Блин, серьезно? − Да, это был один из их лучших следователей. У меня даже спросили твое имя, видимо, хотят вынести официальную благодарность. − Мне? Да я же просто делал свою работу… − Важно другое: если правильно подойти к ситуации, мы можем привлечь к себе внимание. Позитивный имидж старой доброй полиции Токио сыграет нам на руку. Тем более что дочь комиссара полиции замужем за нашим суперинтендантом, может, удастся получить дополнительное финансирование из бюджета. − Хорошо-хорошо, − Тайга поднимает ладони вверх, сдаваясь перед ее напором. – Я просто считаю, что остальным это не понравится. Я же просто доброволец. Перезвоните ему и скажите, что произошла ошибка. Назовите имя Хиге. Если б он не перегрелся, то как раз бы и спас его. − Я не умею врать, − отказывается она. – Но будь ты официально зачислен в наш штат, все бы прошло как по маслу, так? Тайга закатывает глаза. − Все, я сваливаю. Он уже думал о том, что пора бы и определиться, кем он хочет быть, но бросить баскетбол он не может, да и силком его ни на какую работу не загонишь. И уже отстегивая свой велосипед от стойки, он вдруг понимает. "Восходящая звезда полиции нравов". Значит, Аомине стал копом. И, судя по тем жуткого вида кроликам, обзавелся странноватым ребенком. − Да что я все думаю об этом мудаке?! – в сердцах восклицает Тайга. По дороге домой снова накатывают воспоминания, и он сворачивает к реке, чтобы выплеснуть свой гнев, отчаянно крутя педали. Сентябрьский ветер дует в лицо, и через какое-то время Тайга думает лишь о скорости. Он едет так быстро, что кажется себе невесомым, будто молодой парень из будущего, скользящий вдоль сверкающей водной глади на футуристическом велосипеде. Молодой, как же. Он уже ближе к тридцати годам, чем к двадцати пяти. Может, пришло время все-таки оставить баскетбол, пока он не превратился в одного из тех, кому за сорок, но кто все еще пытается на равных конкурировать с двадцатилетними. Сбросив скорость, он проезжает два оживленных перекрестка и оказывается в парке позади своего дома. Он заносит велосипед под навес рядом с японским кленом, забрасывает ремень сумки на плечо и роется по карманам в поисках ключей. Какой-то парень стоит у входной двери, неправдоподобно делая вид, что читает газету. Очередной продавец, ждущий, что его по ошибке примут за жильца и пустят внутрь, чтобы он мог ходить по квартирам, предлагая чудодейственные средства для роста волос, или для их удаления, или еще какую-нибудь хрень наподобие. Тайга не собирается открывать ему дверь, но и ругаться не хочется, так что он решает пока пойти перехватить пару гамбургеров. Он в таком настроении, что может и врезать ему в нос, если ублюдок окажется слишком настойчивым, а лишние неприятности Тайге не нужны. Есть такие, кто специально нарывается на профессиональных спортсменов, а потом этим самым несдержавшимся спортсменам приходится нанимать адвокатов. А некоторые просто задирают тех, кто повыше, пытаясь самоутвердиться. У Тайги нет желания связываться ни с теми, ни с другими. − Привет, Кагами, − вдруг говорит предполагаемый продавец, и этот глубокий баритон Тайга узнает где угодно. Тембр стал чуть ниже, чем раньше, но ошибки быть не может. – Когда шеф назвал мне твое имя, я подумал, велики ли шансы, что это просто совпадение, или это действительно ты. "Аомине".