(Look) What You've Done

Он не останавливается. Это должно бы намекнуть Аомине, что без него тут неплохо справлялись, и Тайга не горит желанием возобновлять знакомство. Они не виделись целую вечность, пусть бы так и продолжалось. “Какого хера он сюда заявился?” Бессознательный Аомине вызывал только отголосок прошлой боли, но его голос с хорошо знакомым оттенком высокомерия неумолимо запускает машину времени. Сердце Кагами бешено колотится, он напуган. − Эй, ты что, оглох? − чужая рука крепко обвивается вокруг правого плеча. − Не верю, что ты забыл меня. − Если бы! − не поворачиваясь, огрызается Тайга. − Чего тебе надо? − Хотел поблагодарить тебя лично, − незначительное колебание в его голосе удивляет даже больше, чем тот факт, что Аомине Дайки может выражать благодарность как взрослый человек. − В этом нет необходимости, − Тайга сбрасывает его руку. − Больше ко мне не приближайся. Отчаянно хочется обернуться и узнать, остался ли его взгляд таким же притягательным − раньше эти глаза буквально завораживали Тайгу. В глубине души он боится, что все еще любит Аомине, и отчасти поэтому так злится. Никто бы не хотел дважды обжечься на одном и том же. “Пусть все остается в прошлом”, − решает он, но не успевает уйти, потому что Аомине снова хватает его за плечо и разворачивает к себе: − Только не говори, что все еще загоняешься насчет той хуйни в старшей школе. Блин, мы же были детьми! Он не может заставить себя поднять взгляд, поэтому просто рассматривает темно-серый костюм. Выглядит дорого, может, даже был специально подогнан − этот парень не из тех, кто станет носить дешевый полиэстер, и Тайге становится неловко за свои поношенные штаны и рубашку с эмблемой пожарных. “Мы были детьми”. Он никогда не мог понять этого снисходительного тона − разве детские чувства менее настоящие? Как будто тебе нужно достичь определенного возраста, прежде чем твои переживания станут достойными того, чтобы обращать на них внимание. Неудивительно, что Аомине относится именно к тому типу взрослых, которых Тайга терпеть не может. − Ты все сказал? − он не собирается обсуждать с Аомине свои чувства, ни тогдашние, ни теперешние. Тот фыркает: − Боже, если б я знал, что ты станешь вести себя, как девчонка, то отшил бы тебя понежнее. Тайга снова погружается в прошлое, под опадающие лепестки вишневого цвета спустя неделю после выпуска. Туда, где рыдает девушка с розовыми волосами. “Я считала его своим другом”. И тогда он поднимает взгляд на Аомине. Нет, всепоглощающая тяга давно исчезла, остался лишь отголосок той тоски, как будто смотришь на старое фото. − Иди нахуй, − говорит он, медленно и раздельно. Гораздо легче сохранять спокойствие, если происходящее не касается тебя лично. − С Сацуки ты поступил как полный ублюдок. Синие глаза расширяются, и на какой-то жуткий момент Тайга опять оказывается в том злосчастном холле спорт-арены, где признавался в любви, но это быстро проходит. Аомине открывает рот, но, на удивление, не издает и звука. Непонятно, почему упоминание о Сацуки задело его за живое − Тайга точно знает, что они не виделись с того самого дня. Аппетит пропал, поэтому он меняет решение и направляется в супермаркет: продукты-то все равно нужно купить. Раньше у него уже были незваные гости − назойливые поклонники, и он научился с ними справляться, но этот способ не подходит к данной ситуации. Вряд ли полисмен поможет разрешить возникшее затруднение, ведь Аомине точно старше его по званию, поэтому Тайга надеется, что к его возвращению тому надоест ждать, и он уйдет. Однако когда нагруженный покупками Тайга проходит мимо детской площадки, то видит, что его персональный кошмар никуда не делся, а спокойненько сидит в своем роскошном костюме на бортике песочницы. Заметив Тайгу, он поднимается навстречу. Хочется сделать вид, что в упор его не видишь, но Аомине не из тех, кого можно безнаказанно игнорировать. Он смотрит прямо на Тайгу, и становится ясно, что если ему понадобится силой привлечь внимание к своей персоне, за этим дело не станет. − Слушай, я не хочу раздувать проблему на пустом месте, − начинает Тайга, − но вряд ли твое начальство одобрительно отнесется к тому, что ты воспользовался служебным положением, чтобы получить мой адрес, без уважительной причины. Аомине усмехается: − Дожили! Гражданский читает мне лекции по профессиональной этике. − Проваливай! − мгновенно ощетинивается Тайга. − Или я скажу своему боссу, что ты меня преследуешь. − И кому же конкретно? Менеджеру “Вспышек” или лейтенанту Авамори? − Подтекст: мне известно намного больше, чем твой адрес. Он раздраженно поводит плечами: − Просто отцепись. Аомине не обращает на это внимания, кивая на пакеты с продуктами: − Может, закинешь их домой, и сходим куда-нибудь выпьем? − Тайга отказывается, но он продолжает наседать: − Я не мог не заметить, что твоего соседа по этажу зовут Куроко. Это Куроко Тецуя, да? Как интересно... Я бы с удовольствием послушал, как так вышло, что вы живете рядом. − С кем я живу − не твоего ума дело. Держись от него подальше, − он отталкивает Аомине с дороги. Еще чуть-чуть, и у его босса возникнет большая проблема: нападение на детектива − это уже серьезно. − Кагами... Он останавливается, но не оборачивается, чтобы ненароком не поддаться соблазну бросить покупки и познакомить красивое смуглое лицо со своими кулаками. Левое плечо начинает болеть − старая травма, которая дает о себе знать в трудную минуту. Он действительно уже не мальчик. − Оставь меня в покое, − практически шепчет он. − Как мне загладить свою вину? − спрашивает Аомине. Даже не нужно смотреть на него, чтобы понять: он абсолютно серьезен, игривый тон ушел, больше никаких усмешечек. Таким он был тогда, когда разбил Тайге сердце. И неожиданно вся злость просто испаряется. − Никак, − выдыхает он. − Ты никогда не простишь меня? Он осторожно ставит пакеты на тротуар − не хватало еще разбить банку с маринованными сливами − и поворачивается к Аомине. Тот на самом деле расстроен. Очевидно, ему и в голову не приходило, что он наделал. − Послушай, ты не то чтобы мне жизнь разрушил, − говорит Тайга. − Ты был первым мудаком-гомофобом, с которым мне пришлось иметь дело, не последним и уж точно не худшим из них. Но все прошло, и сейчас я счастлив, а ты превратился в одно из неприятных воспоминаний. Если действительно хочешь загладить вину, то просто уйди, чтобы я больше о тебе не думал.