(Look) What You've Done

− Тай, ты с нами? – спрашивает Кента, когда они переодеваются после игры. − А вы все равно в караоке намылились? Мы же проиграли. − И что? У нас же в запасе субботняя игра на выезде, − Кента начинает загибать пальцы, подсчитывая, − а еще я забил четыре трехочковых подряд. И ты просто офигенно красиво обокрал их центрового. Я мог бы продолжать, но ты понял, да? Всегда есть повод для праздника. Тайга отрицательно качает головой: − Спасибо, но я вчера полную смену отпахал и все еще немного чумной. Пойду домой и завалюсь спать. Как-нибудь в следующий раз, ладно? Раньше он мог отработать сутки, а после сна снова быть как огурчик, но, похоже, те времена закончились. Может, поэтому лейтенант Авамори и настаивает, чтобы он прошел квалификацию, ведь без этого он даже не может работать как полноценный пожарный, не то что по службе продвигаться. А может быть, все дело в том, что перед сутками дежурства он проспал едва ли четыре часа. Короче, опять во всем виноват Аомине. Вместо обычной пробежки он садится на электричку. По дороге домой он проходит мимо детской площадки, где Рико и Сацуки любят гулять с Сеичи. К его удивлению, Сацуки стоит возле качелей, держа сынишку за руку, хотя тому давно пора спать. Он намеревается их окликнуть, как вдруг замечает Аомине, сидящего на другом конце качелей. Сначала Тайга его не узнал, потому что тот низко опустил голову. Лица Сацуки не видно, но она точно держит все под контролем: стоит прямо, подбородок поднят, и ни один волос не выбился из прически. Не хочется ставить ее в неудобное положение, поэтому он потихоньку отступает назад, к автоматам с прохладительными напитками, берет себе один и начинает наблюдать из укрытия, готовый вмешаться при первых признаках угрозы. Аомине, покаянно опустивший голову? Тайга никогда бы не подумал, что сможет увидеть это воочию. Сацуки что-то объясняет, жестикулируя свободной рукой, и Аомине неохотно выпрямляется, встречаясь с ней взглядом. Его лицо полно мрачной решимости, никакой доброжелательности там нет и в помине. Сацуки еще что-то говорит, Аомине качает головой и открывает рот, чтобы возразить, но, видимо, не находит слов. Он делает шаг ей навстречу, протягивая руку в попытке дотронуться, и Тайга в мгновение ока выныривает из-за автоматов, громко окликая Сацуки. Сеичи немедленно оборачивается на звук его голоса и, просияв, выдергивает свою ладошку из руки матери, чтобы поспешить к Тайге. Он немного переваливается при ходьбе, но уже довольно уверенно стоит на ногах. Тайга подхватывает его на полпути и сажает к себе на плечи. Игра в лошадку – вот основная причина, почему малыш всегда рад его видеть. − Что происходит? – спрашивает он у Сацуки, подходя ближе. – Ты в порядке? − "Сто"! – воодушевленно повторяет Сеичи. Теперь, когда он выше всех присутствующих, ему, наверное, кажется, что он император. Император, который может сказать только "мама", "дай" и "сто". − Аомине как раз уходит, − говорит Сацуки. – Ведь так? − Да, − согласно кивает тот, не глядя на Тайгу. – Я позвоню тебе, Сацуки. − Для тебя – госпожа Куроко, − холодно отвечает она, и тут же тянет Тайгу за руку. – Пойдем домой, Тай. Когда они заходят в лифт, Сацуки начинает нервно хихикать и все никак не может успокоиться. − Как же я хотела это сказать! – сознается она, отпирая входную дверь. – Годами мечтала, как он придет извиняться, а я выслушаю и просто уйду. Я плохой человек, да? Тайга приседает, разматывает шарфик Сеичи и вешает на маленький крючок у двери. − Нет, я так не думаю. Он обошелся с тобой, как полный ублюдок. Конечно, тебе хотелось как-то ему отплатить. Как и любому другому на твоем месте. − А знаешь, что он мне сказал? – спрашивает Сацуки, помогая Сеичи стянуть резиновые сапожки. − Выглядело так, будто он просил прощения. − Ну, в некотором роде так оно и было, но ты никогда не догадаешься, за что именно он решил извиниться. Сацуки как будто действительно ждет ответа, но Тайга пожимает плечами, заранее сдаваясь: − Просто скажи мне. − Он сказал, что в тот день просто пошутил. − Пошутил? – Тайга вешает детскую курточку и слегка хлопает Сеичи по спинке, показывая, что теперь тот волен бежать, куда ему вздумается. – Когда сказал, что ты… ну… − Да, что я впустую трачу свои прекрасные сиськи на девчонку! – с вызовом бросает Сацуки. – Он утверждает, что уже знал о нас с Рико от родителей и просто решил пошутить, чтобы поднять мне настроение. Но я разрыдалась, убежала и больше к нему не приближалась, а он вроде как все это время жалел о своем поступке. − Ничего себе, − ошарашенно присвистывает Тайга. – Как думаешь, это правда? − Без понятия, − Сацуки нагибается, снимая туфли. – Я уже ни в чем не уверена. Он вполне мог бы так по-идиотски пошутить. И сегодня не пытался выставить все так, будто я сама виновата, что неправильно его поняла. − Да ну? − Сама удивилась. Раньше он терпеть не мог просить прощения, поэтому обычно был виноват кто угодно, но только не он. А сейчас он пришел и по-настоящему извинился. Вообще не помню, чтоб Аомине когда-нибудь такое делал. Тайга собирался рассказать ей о том, что произошло в той злополучной раздевалке два месяца назад, но теперь понимает, что лучше промолчать. В конце концов, они тесно общаются всего несколько лет, а Аомине был ее другом детства. Если Тайга до сих пор не может избавиться от последствий той дурацкой влюбленности, которая и года-то не продлилась, то Сацуки точно пришлось тяжелее, чем ему. Не нужно причинять ей дополнительную боль. − Ты простишь его? – спрашивает он. Сацуки смотрит с укоризной: − Конечно же нет. Я сказала ему, что после того, как он поступил с тобой, не желаю его больше видеть. Уже и не вспомнить, чтобы кто-то так преданно бросался его защищать, да и не было в этом особой нужды. И неожиданно ему становится так тепло, что он растроганно прячет взгляд. − Может, тогда он тоже прикололся, − говорит Тайга, просто чтобы заполнить паузу, потому что стесняется сказать Сацуки, как он ценит ее дружбу. На самом деле он не верит, что это могло быть шуткой. − Нет, я спросила его, на каком основании мне можно ему поверить, если я в курсе той его выходки. А он ответил, чтобы я не лезла не в свое дело! – возмущенно выпаливает Сацуки. – Но даже если бы мы и не были друзьями, меня бы все равно это касалось! Потому что именно из-за таких, как он, мы с Рико вынуждены скрывать свои отношения. А потом пришел ты. Тайга чешет в затылке. − Ничего себе, − повторяет он. – Похоже, о том, чтобы вздремнуть, можно забыть. − А с Сеем поспать не хочешь? − Ты же знаешь, он в жизни не заснет, если я рядом. Будет требовать покатать… Сацуки смеется: − Он, наверное, считает, что ты его личный гигантский робот. Разговор окончен. Ясно видно, что Сацуки хочется побыть одной и разобраться в своих чувствах. Да это и самому Тайге не помешало бы. *** Газета с фотографией Аомине все так же лежит на столе в гостиной. Тайга со шлепком бросает ее в стену, и она падает на пол с глухим звуком, но легче от этого выплеска раздражения не становится. Звонит домофон, и Тайга подходит к двери, чтобы посмотреть, кто пришел. В камеру смотрит никто иной как Аомине, и даже нельзя сказать, что Тайга сильно удивлен этому факту. − Спустишься? Мне нужно с тобой поговорить. Просто выслушай меня, и я от тебя отстану. Если хочешь, могу даже расписку дать. Голос из интеркома точно такой же, как и по телефону, и на мгновение Тайга выпадает из реальности. Как будто ему снова семнадцать, и он лежит в спальне у себя на кровати с мобильником, поставленным на громкую связь. Если закрыть глаза, то можно было представить, что Аомине рядом. Но с этим покончено. Его лицо так близко, и Тайга чувствует полную беспомощность – невозможно оторвать от него взгляд, Аомине же сейчас его не видит. Любимый синеглазый соперник. Даже сейчас, после стольких лет обиды и боли, сердце щемит сладкой тоской, и Тайга просто ненавидит себя за слабость. У каждого из нас есть особенный человек, которого невозможно забыть, но он годами убеждал себя, что еще такого не встретил. "Почему из всех людей это должен был оказаться именно ты?" – думает он. Тайга дорого бы дал за то, чтоб навсегда забыть это лицо. Он даже согласился бы потерять память. А то и всю свою жизнь. Очнуться голым возле мусорного бака где-нибудь в Миннеаполисе, в Карачи или в Буэнос-Айресе. Начать жизнь с чистого листа. − Послушай, Сацуки более или менее объяснила мне, чего ты хочешь, − вздыхает Тайга. – Думаешь, она согласится простить тебя, если я попрошу? Нет, ты ошибаешься, такого не будет. Поэтому уходи и оставь уже нас в покое. − Сацуки тут ни при чем, − говорит Аомине. − Это касается только нас с тобой.