Сборник зарисовок

      — У вас нет принцессы Лунорог? – дрожащим голосом спросил Самый Милый Пингвин.       — Нет, – фиолетовая единорожка решительно замотала головой. – Но у нас есть принцесса Луна. Она недавно вернулась со своего тысячелетнего заточения на Луне, освободившись от тёмной магии благодаря Элементам Гармонии. Под твоё описание побега из конфетной тюрьмы, расположенной под мармеладным холмом зубной боли, и героической победы над злым Кариесом никто из принцесс не подходит, как и на, - она склонила голову на бок и покрутила копыто в сторону пингвина, – наглядную модель принцессы Лунорог.       Он лишь крепче сжал свою игрушку – сиреневого и фиолетогривого пластмассового умилительного единорога - и воззрился на неё грустными глазами.       — Как так?.. Ведь я столько читал о пони... Изучил этот мир вдоль и поперёк... У вас нет принцессы Лунорог. Вы не превращаетесь в более красивые версии себя, используя Элементы. Луну и Солнце принцессы вращают, а не создают.., – её собеседник шмыгнул клювом. – У вас хотя бы радуга сладкая?       Искорка нервно рассмеялась. Медленно прижав уши, она мотнула головой и отвела взгляд:       — Нет, она у нас очень острая.       Так они и стояли в тишине. Один - с разбитыми мечтами, другая - с разбитым сердцем.

***

      Вдруг перед её глазами что-то пронеслось. Моргнув, единорожка отпрянула.       — Отлично, ты пришла в себя, моя моноцветная подруга, – рядом с ней стоял плоскоголовый пингвин, уперев ласты в боки и жизнерадостно веща. - Рядовой уже думал, что сломал тебя, как Ковальски – рацию, – он ободряюще хлопнул держащего игрушку пингвина. – Да, Рядовой?       — Да, Шкипер, – Рядовой грустно улыбнулся.       — А? – Искорка моргнула. – Простите, задумалась. С добрым утром, Шкипер.       — Вот видишь, Рядовой, всё с ней в порядке, – пингвин вновь ободряюще хлопнул Рядового. – А ты боялся. Теперь стирай эту грустную мину и вперёд, за продуктами.       — Почему вы зовёте Прапора Рядовым? – недоумённо спросила пони. – А! Это ваш американский юмор. Хахахахаха, – Искорка нервно рассмеялась, а после натянуто улыбнулась.       Старший пингвин переглянулся с младшим.       — Нисколько. Рядовой всегда был Рядовым, - он прошлёпал к ней и приложил ласт ко лбу, – Ты, случаем, не заболела? У вас тут такой солнцепёк, что можно и удар подхватить.       — Я в полном порядке, - с уверенностью ответила фиолетовая, копытом убирая ласт. – И я точно помню, что ещё вчера ты звал его Прапором, Ковальски и Рико звали его Прапором, я звала его Прапором. Все звали его Прапором.       — Ты точно перегрелась, – Шкипер покачал головой. – Рядовой – он и в Африке Рядовой.       — Не знаю, что это за Африка такая, но сейчас уже не до шуток, Шкипер. Я понимаю ваше стремление поднять мне и Прапору настроение и всецело одобряю его, однако вы уже переходите границу.       — Никто здесь ничего не переходит, тот случай в Дании был пол...       – Шкипер, прекращайте. Вы не в книге, чтобы ваши земные шутки здесь кто-либо понимал...       Наблюдая, как его командир и пони ссорятся, Рядовой ещё больше приуныл. Сначала оказывается, что Ковальски сломал последнюю рацию, навсегда лишив их надежды вернуться в родной мир. Затем выясняется, что никакой принцессы Лунорог не существует. После раскрывается, что радуга здесь очень острая. Сейчас Шкипер и Искорка ссорятся из-за его имени.       А ведь он так хотел попробовать радугу, как в той рекламе с жирафом.       Ослабевшими ластами опустив игрушку, Рядовой вздохнул и с самым грустным видом поплёлся к выходу, волоча за собой принцессу Лунорог.       — А вот и докажу! – гневно топнула Искорка. – Это всё ваша пингвинья шутка, вы слишком много общаетесь с Пинки Пай и Радугой! Ух я им устрою, - она с ненавистью протопала до выхода, развернулась назад и крикнула ошарашенному Шкиперу. – Но сначала добьюсь правды от Ковальски и Рико! – а после с хлопком телепортировалась.       Пингвин посреди читального зала пару секунд недоумённо таращился на дверь выхода. Что-то обдумав, он пожал плечами, потопал к приютившемуся у окна столу и отхлебнул стоявший на нём остывший кофе.       — Женщины.

***

      Уже остывшая Искорка шагала по Понивиллю в поисках двух пингвинов.       — Ох и зря вспылила, – она пнула вставший на пути камень. – Надо было успокоиться и разобраться. Наверняка это какое-то недоразумение. Я просто устала: гуляю редко, питаюсь бутербродами и жареным сеном, розыгрыши ещё эти... Это всё от стресса... Да, от стресса, – единорожка вскинула голову и глубоко вздохнула, ощущая тепло солнца. – Так-то лучше. Теперь мне надо развернуться и прояснить кое-какие моменты, а после извиниться и попросить Спайка...       Тут на висящем над ней облаке она заметила радужный хвост. Что ж, раз её подруга здесь, то можно развеять свои подозрения немного раньше.       — Радуга! Эй, Радуга-а-а! – закричала фиолетовая. – Радуга Дэш, просыпайся!       Однако хвост на облаке так и остался недвижим.       Целых десять минут Искорка пыталась дозваться подруги, орошая округу шумом. Отчаявшись, она схватила магией лежащий на облаке хвост и потянула на себя.       От испуга единорожка вскрикнула и потеряла концентрацию, заставив такой знакомый радужный хвост шлёпнуться перед собой.       И сразу же из облака выпала голубая радужногривая пегаска, от смеха державшаяся за живот.       — Это не смешно! – в Радугу Дэш полетел грубо выкрашенный парик, соответствующий цветам её хвоста.       — Ты бы, – давясь от смеха, произнесла пегаска, – видела себя! – её скрутил новый приступ смеха. – Ой, не могу. Тебя даже на другом конце города слышали! – приступ смеха. – "Радуга, вставай, иначе твой хвост себе заберу!", – снова смех.       Вдруг над ней нависла грозная, злющая фиолетовая тень.       — Радуга, нам надо серьёзно поговорить.       Подавившись смехом, голубая спросила: — Ты же не сердишься на меня из-за этой безобидной шутки, правда?       — Сержусь, – хмуро ответила Элемент Магии, вплотную придвигая мордочку, – И не только из-за неё.

***

      —...Ну сколько можно, Радуга?..       — Пожалуйста, не надо!       —...ведь уже взрослая, а ведёшь себя как маленькая...       — Что угодно, только не это.       —...как тебе не стыдно...       — Умоляю!       —...я поговорю с Пинки, чтобы она лишила тебя сладкого, а потом...       — Спасите-е-е-е!

***

      Закончив отчитывать Радугу, Искорка поскакала на поиски Рико. Или Ковальски. Как бы она ни повторяла свой вопрос, пегаска упорно твердила, что Прапор всегда был Рядовым. Видимо, эта шутка кажется ей настолько грандиозной, что даже после лекции о взрослом, ответственном и дисциплинированном поведении она, словно ослик (не в обиду Френку), повторяла одно и то же.       — Ох, ну и жара, – смахнув пот, пожаловалась Искорка. – Где бы укрыться?       Улица, посреди которой стояла пони, была необычайно пуста. На сегодня запланировали безоблачную погоду, лето было в разгаре, а оттого даже воздух дрожал из-за жары. Казалось, словно яркий Понивилль, утопавший в зелени и чётких, приятных красках, разом выцвел, будто плакат на солнце.       Оглядевшись, фиолетовая единорожка порысила к перекрёстку мимо по-фломастерски лаймового домика, откуда увидела Сахарный Уголок – словно изготовленную в форме пряничного домика, политую белым и розовым кремом, покрытую шоколадной черепицей и украшенную сверху сиреневым карамельным коралловым замком-дымоходом и гигантским кексом с розовой глазурью, куда воткнуты три светло-фиолетовые праздничные свечи – самую известную кондитерскую Понивилля.       Рядом с крыльцом стоял синий стол с зонтиком в виде конфеты, украшенный узорчатой белой скатертью, Рарити и Спайком, державшем и приводившем в движение механический вентилятор. У белоснежной единорожки на голове красовалась розовая широкополая шляпа, обвязанная синей лентой с бантиком и украшенная белым пером.       — Ох, Спайк, – подала голос Рарити, магией картинно снимая шляпу и обмахиваясь ею. – Будь так добр, прибавь освежающего ветра.       — Конечно, Рарити! – с готовностью отозвался запыхавшийся дракончик, удвоив усилия.       — Селестия моя, Искорка! – воскликнула белая. – Присаживайся скорее, на палящем солнце нельзя долго находиться! Пожалуйста, носи в такую погоду зонтик, ты вся взмокла. Пот слипает шёрстку и ускоряет загрязнение.       — И тебе привет, Рарити, – поздоровалась фиолетовая, устало сев за столик.       — Спайк, дорогой, твою сестру надо срочно остудить, – сказала её подруга, шляпой обдувая единорожку. – Достань лёд, пожалуйста.       Спайк отдал честь, отложил вентилятор и с кряхтением поднял из-под стола ведро наколотого льда.       — Спасибо, Спайк, – поблагодарила Искорка, с облегчением уложив мордочку на передние копыта, под струи холодного воздуха. – И тебе, Рарити. Вы так обо мне заботитесь.       — Что ты, дорогуша, здесь нет ничего особенного. Простая вежливость, – махнула копытцем белая. – Лучше скажи, кто или что тебя заставил выйти на прогулку – я тоже хочу так уметь, – она утончённо хихикнула в копытце. От вентилятора донеслось восхищённое придыхание.       Фиолетовая вздохнула:       — Шкипер. Он Прапора в шутку называет Рядовым и отказывается признавать, что его зовут Прапор, а не Рядовой. В этом точно замешана Радуга и, предположительно, Пинки, – вздох. – И я сейчас в поисках Рико и Ковальски, чтобы их допросить.       — Прапор? – недоумённо спросила Рарити. – Насколько знаю, их только четыре. Ты про кого конкретно?       — Про того, который милый, – единорожка подняла голову.       Вторая единорожка сдержанно хихикнула:       — Они все милые, Искорка. И так считаю не только я. Пускай пингвинов немного путаю, имена-то помню: Шкипер, Рико, Ковальски и, – Искорка от волнения задержала дыхание, – Рядовой. О каком Прапоре ты говоришь?       Единорожка со стоном опустила голову и накрыла её копытами:       — Et tu, Рарити? Они и тебя уговорили? – обречённо спросила она.       — Дорогуша, о чём ты?       — Пожалуйста, не притворяйся, – фиолетовая испустила вздох смирения. – Ладно, это бессмысленно, - она встала из-за стола и крепко обняла белую. – Я понимаю, Рарити, и благодарю за всё. Я на тебя не в обиде, – затем единорожка прошагала к вентилятору и обняла дракончика. – И тебе спасибо, Спайк. Что бы я без тебя делала, мой помощник номер один?       Постояв так пару секунд, Искорка отпустила фиолетового и обратилась к единорожке:       — Ты знаешь, где сейчас Рико и Ковальски?       — Кто-то точно у Пинки, – Рарити скромно кивнула на вход в Сахарный Уголок. – Ковальски, кажется.       — Спасибо, – благодарно улыбнулась Искорка, ещё раз порывисто всех обняла и поцокала в кондитерскую.

***

      По-тёплому яркая и по-знойному пустынная кондитерская встретила гостью запахом сахарной пудры. Пони огляделась, прошла конфетные столики и встала перед прилавком.       — Ох, – вздохнула Искорка, – и где мне их искать?       Обойдя стойку, она решила начать с кухни.       Тишину той внезапно разрезал визг бензопилы и ликующее "Давай!". Вставшая Искорка обречённо уставилась на полубезумного Рико, кровожадно державшего над собой бензопилу.       — Ты сможешь, Рико! Всего-лишь пройди посвящение! Нам нужно тесто для кексов! – крикнула Пинки, предвкушающе потирая копыта.       Пингвин посмотрел в глаза фиолетовой, его подёрнутый дымкой взгляд внезапно обрёл ясность. К нему пришло осознание.       После которого он набрался решимости и с громким "Рлаааагх!" понёсся к единорожке.       — Нет, Рико, стой! Опусти бензопилу! – отчаянно воскликнула земнопони, у которой тоже промелькнуло осознание.       Рико яростно пронёсся мимо Искорки и впился во что-то справо от неё. Через мгновение туда же пробежала Пинки. Раздались новые крики, восклицания, визги бензопилы. Полетели капли чего-то красного.       Одна из них попала прямо на копытце единорожки, которым она мягко приложилась к мордочке. Постояв так с десяток секунд, Искорка обречённо вздохнула и поплелась к столу у дальнего конца кухни, оставляя за спиной виновато ковыряющего бензопилу Рико, причитающую над своим годовым запасом острого соуса и кетчупа Пинки и гигантский тазик теста, в коем смешались недораздробленная горка карамели и полка с разлитыми бутылками годового запаса.

***

      Закатное солнце освещало кремово-розовую кухню Сахарного Уголка, а сидевшая у духовки Пинки Пай созерцала пекущиеся кексы. Что же в них такого? Почему эта пони так смотрит на них? Может, она в них нашла какой-то смысл, иллюстрацию истории каждого живого – от рождения до зрелости, от зрелости к старости? Или ей нравится наблюдать за плодами трудов своих, получая удовлетворение от понимания своего трудолюбия, что она…       — Готово, – улыбнулась пони.       Пинки резво открыла дверцу, зажатым во рту полотенцем достала противень и поставила на его место вторую партию кексов, начав наблюдать уже за ними. А когда первая партия немного остыла, то положила один из её бордовых кексов перед спавшей за столом Искоркой, украсив его, кекс, бледно-розовой глазурью и такой же бледной фиолетовой съедобной свечкой. А после села у духовки.       Тишина разлилась по кухне. Часы безмолвно крутили стрелки. Закат покраснел. Единорожка засопела от запаха выпечки. Пинки всё спокойно смотрела в духовку.       — Готово.       Печься отправилась уже третья партия, а перед фиолетовой появился стакан сока и второй бордовый кекс, с бледно-фиолетовой глазурью и такой же бледной розовой свечой. Искорка шумно вздохнула и разлепила веки.       — Который сейчас час? – сонно она спросила, протирая глаза.       — Двадцать один-двадцать один, – земнопони махнула на часы над дверью.       Единорожка прошла туда взглядом. Верно, часы показывали 9:21.       — Я проспала десять часов? – заторможенно-удивлённо вопросила она.       — Плюс-минус, – розовая покрутила копытом. – Мы с Рико готовили тесто где-то в двенадцать. Кстати, угощайся кексами. Это новый рецепт! Его Рико придумал.       — Эм… Спасибо, Пинки, – улыбнулась фиолетовая.       Она магией подняла кекс и аккуратно откусила. Замерла. Проглотила. Положила.       — Это…       — Да?       — Помнишь, на моей приветственной вечеринке вместе с соком ты поставила острый соус?       — Конечно помню! Я помню детали всех вечеринок. А что? Извини, что разговариваю с тобой так, но во время выпекания нельзя отводить глаз от печи. Иначе всё пригорит!       — Ничего страшного. Я уверена, Спайк тоже не смыкает глаз, пока готовит. Так вот, ощущения очень похожи на смешение соуса чили с кетчупом. Вряд ли этот кекс будет популярен.       — Как обычный кекс – нет. А вот как кекс-сюрприз… он будет бесподобен. Только представь: тебе ни с того, ни с сего предлагают твой любимый черничный кекс, заключённый в тонкую корку шоколадной глазури с обещанием небесного блаженства, – Искорка хихикнула, а вслед за ней и Пинки. – В ожидании удовольствия ты откусываешь сразу половину, прожёвываешь, ждёшь сладости. Но внезапно твой язык начинает неметь, дыхание уподобает дракону, обжигает лёгкие, а мозг нестерпимо просит воды. Тебе спешно или обыденно подносят её, ты утоляешь жажду верблюда и тушишь жар пустыни, лишь сейчас замечая, что привычный тебе синий черничный кекс имеет тёмно-красный цвет…       — Бордовый.       —...бордовый цвет, который предусмотрительно скрыли скорлупой из шоколада. Все вокруг смеются, а за ними и ты, потому что ну кто попадается в такие простые ловушки? И во время смеха тебе приходит мысль: "а почему бы и мне так не пошутить?" Ну разве это не замечательно?       — Замечательно, Пинки. Но мне кажется, что такое уже чересчур.       — Но если такая безобидная шутка слишком обидная, то какая безобидная? – розовая схватилась за голову. – Ааа, и в голову ничего не приходит!       — Давай покажу тебе, – улыбнулась фиолетовая. – Кстати, у тебя спина белая.       — Что? Где?! – Пинки стала судорожно щупать свою спину, а ничего не найдя, встала и начала в панике крутиться вокруг себя, пытаясь разглядеть что-то. После она опрометью бросилась к зеркалу, что был на правой от Искорки стене, силясь с его помощью осмотреться. Единорожка же тихо хихикала в копыта, наблюдая за потугами подруги сквозь поднятую пыль, сверкающую в лучах заката.       — Всё, Пинки, хватит, – пылинки завихрились от взмаха копыта. – Это была шутка.       — О? Ооооо.., – глубокомысленно ответила розовая. – Это было круто. Кексы!       Пинки кинулась доставать выпечку. Однако стоило третьей партии коснуться стола, как та (партия) вернулась в духовку. Через десяток секунд молчания противень готовых кексов сменила уже четвёртая партия.       — Они были недостаточно румяными, – пояснила земнопони.       Единорожка лишь посмотрела на заваленные сырыми бордовыми комочками столы.       Вновь воцарилась тишина. Беспокойные пылинки, кружась, оседали, мигая и искря. Обе пони устремили взгляд вдаль, сверкая шёрсткой и теплом. Запах кексов наполнял веки, тиканье часов убаюкивало, жёсткий стол и стул расслабляли. Искорка – из принципа, не иначе – доела надкушенный кекс. Как запечёный острый кетчуп. Приятно.       Запила соком. Апельсин.       — Готово.       Умиротворение.       — Ммм… Я, пожалуй, пойду. Спасибо за гостеприимство, Пинки, – фиолетовая неспешно слезла со стула.       — Не за что, Искорка. Передай Ковальски, что я буду здесь, – помахала розовая.       Единорожка спохватилась:       — Чуть не забыла. Ты знаешь… где товарищи Рядового?       — Рико ушёл к тебе, Шкипер, наверное, у реки, а Ковальски где-то в городе.       — Спасибо, Пинки, – пони вздохнула.       — Обращайся! Готово.

***

      Понуро выйдя из Сахарного Уголка, Искорка обидно пнула камень. Рарити и Спайк давно ушли, а выносной столик они убрали обратно в кондитерскую. Тёплый ветер трепал тёмно-красную чёлку единорожки, что от грусти опустила голову.       — Привет, Искорка, – сосредоточенно кто-то бросил под торопливый скрип грифеля.       Фиолетовая подняла взгляд на разминувшегося с ней пингвина. Он был высок, худощав (если сравнивать с другими пингвинами), как и вся команда имел белый перед от лица до лапок, оранжевый клюв и чёрный зад, и в целом довольно привлекателен. Для пингвина, конечно. Он что-то быстро писал, держа планшет в одном ласте, а смехотворно большой карандаш – в другом.       — Ковальски, нам надо поговорить, – пони догнала и решительно встала перед ним.       — Ты про Рядового? – донеслось из-за планшета.       — Откуда ты…       — Рарити рассказала, – перебил её Ковальски. – Предупреждая твои расспросы: я понимаю тебя и уже изучил этот вопрос. Ты ведь слышала Рядового как Прапора?       Единорожка кивнула, а пингвин, будто увидя, продолжил:       — У нас сменился переводчик.       Фиолетовая молчала. На её мордочке медленно расцветала натянутая улыбка. Хахах. Она столько времени себя изводила, потому что пингвины поменяли артефакты-переводчики? Ха. Хахахах. Хахахахахахахахаха.       — Уф! – выдохнул пингвин, сжатый сильными объятиями волшебницы.       Через пару минут та почувствовала частые удары.       — Ой, прости, – нервно хихикнула она, отпуская глотающего воздух Ковальски. – Ты так обрадовал меня, а я за день так взъелась. Прости. Я столько всего надумала, столько переживала. Уму непостижимо!       Лишь перестав судоржно махать ластами и отдышавшись, Ковальски ответил.       — Ничего страшного, – успокаивающий взмах карандаша, – Главное всегда сохранять спокойствие.       Подумав, он добавил:       — Или как можно быстрее возвращать его.       — Кстати, – топнула Искорка, – Пинки просила передать, что будет в Сахарном Уголке.       — Хм. Ожидаемо, – пингвин с кивком сделал пометку. Повисло неловкое молчание.       — Ковальски, вот ты где! – выскочила из-за спины фиолетовой розовая. – Идём скорее, кексы стынут! – встав за спиной пингвина и уперевшись в неё, она его бодро увезла.       Алый закат плавно перетёк в сумерки, ветер подул обратно. Духота стала свежее.       — И снова пока, Твайлайт! – на крыльце как обычно жизнерадостно помахала Пинки Твайлайт.

***

      Проснулась единорожка с криком ужаса. Пульс галлопом стучал в висках, холодный пот стекал по спине, а лёгкие судорожно качали воздух.       — С тобой всё в порядке? – сверху беспокойно крикнул Спайк.       Сон. Всего-лишь сон. Какое облегчение.       — Да, – крикнула она в ответ. – Плохой сон приснился.       — Больше не засыпай за столом. Как только ты спишь на книгах, то всегда тебе снятся кошмары.       Ну, не всегда, вернее, совсем не всегда, и зависит больше от книжки, но её помощник всё-таки прав: не надо спать за столом. А то как минимум искривление позвоночника заработает.       Волшебница встала, клетчатый плед соскользнул на пол – ох, какой же Спайк заботливый. Она магией подняла и аккуратно сложила его, собрала разбросанные на столе и вокруг стола книги, взяла упавший бутерброд с помидорами и сыром. Бутерброд выкинула, книги поставила на места, а плед отнесла наверх, по пути обнявшись со Спайком.       Уже по дороге в ванную её застал стук в дверь.       — Есть кто-нибудь? Это Прапор, – приглушённо донеслось из-за неё.       Процокав до входа, фиолетовая открыла ему. Прапор, сжимавший принцессу Лунорог, робко и с неуверенной улыбкой помахал ей.       — Привет, Прапор! Проходи, – посторонилась пони, пропуская пингвина внутрь.       — Эм… Привет, – внутри он снова неуверенно и робко помахал. – Я… по поводу вчерашнего. Мне хотелось бы извиниться. Я… так хотел попасть в ваш мир, с самого выхода первой серии, что стал слишком эгоистичным.       Она молча и недоумённо уставилась на его.       — Свои ожидания перенёс на вас, считая, что всё в вашем мире должно соответствовать всему, что сложилось в моей голове. Что я первым делом встречу принцесс, что побываю во многих приключениях, что ваш мир будет точь-в-точь как в мультике, а я смогу вас о многом предупредить, что радуга будет сладкой… Мне… очень стыдно. Меня охватила такая грусть, такая тоска, что я забыл обо всём на свете и ушёл в Вечносладкий, эм, в Вечнозелёный лес. Из-за одного меня вчера столько всего приключилось.       Повисла тишина. Пылинки медленно кружились к полу, а тепло трав распространялось из-за двери. Её собеседник опустил взгляд в пол.       — Я… должен был сохранять спокойствие. Сколько всего можно было предотвратить, если бы я не паниковал или не принимал близко к сердцу. Ведь это же было очевидно: ваш мир может совершенно отличаться от сериального. Да сам шанс полного совпадения невероятно мал, а ведь любая деталь хотя бы в предыстории могла бы всё поменять, создав эффект бабушки!       Единорожка хихикнула.       — Ты прав, хотя правильно "эффект бабочки", – она погрустнела. – Мне тоже следовало бы извиниться за своё поведение. Надо было принять во внимание твои чувства, держать голову холодной, а не переключаться на бессмысленный спор. Я часто себя накручиваю по пустякам, – теперь хихикнула. – Дошло даже до того, что сегодня мне снилось, будто все сговорились называть тебя Рядовым, а я ходила по городу и от каждого безуспешно добивалась правды.       Пингвин тоже хихикнул.       — Нет, меня даже в шутку никто не понизил бы до рядового. И, эм, раз всё наладилось.., – Прапор поставил фигурку на пол и робко улыбнулся, – обнимашки?       — Обнимашки.       Они обнялись.       В тиши минут пылинки опали. Тёплый запах лета и крики птиц шли от двери. Умиротворение библиотеки, мягкость дубового пола, радость на мордочках пингвина и пони.       — Спасибо, Прапор, – тихо сказала она.       — Тебе спасибо, Твайлайт, – так же тихо ответил он.       Резко открыв глаза, Твайлайт осознала, что продолжает спать.