Моё успокоительное

《Ты не можешь так со мной поступить》 Среди этих белоснежно-чистых стен, за которыми был непоследней кулинарной звезды ресторан, Бубновому королю не было ничего милее, чем слышать, как его любимый с болью пытается откашлиться под краном с ледяной водой. Как бы это не смотрелось и не ощущалось странно, сейчас Данте не нужно было, наверно, ничего. Он жив. Значит больше такого не случится. Никогда. Никогда больше Бубновый не отпустит его в странные места и не будет его слушать, даже через мольбы и сердечные просьбы. Никогда. Потому что Пик поступил бессердечно. Он чуть не умер, даже не думая о Третьем! Это не допустимо! Зачем он старался?! Зачем он о нём волновался?! Зачем он его слушал?!?! Зачем он поперся с ним в этот наркопритон?! Это ужасно. Это ужасно по отношению к Бубновому. Когда от Восьмого стали доноситься более сильные хрипы и он стал пытаться двигать ногами, Данте помог ему прислониться к стене. Пик, похоже, даже не мог понять, кто перед ним стоит, в его глазах была странная пустота с капелькой боли. – Пик, - начал Третий, - это я - Данте. Давай сейчас поедем домой и там ты поспишь. "Если сейчас персонал этого местечка не вызовет скорую", — сразу подумал Философ. Восьмой странно покачал головой, не понятно в какую сторону. Несмотря на это, Данте обхватил его руками и потащил к туалетной кабинке, вдруг кто-то зайдёт. Когда Восьмой сидел в полутрясущемся, то ли от холода, то ли от хрени, что он там принял, состоянии, Данте пытался привести его в себя обычными словами. Бесполезно. Он уже минут 20 пытается его растрясти и привести к разуму. Свой телефон Бубновый выключил ещё в такси, быстро отправив Куро сообщение, что они вдвоём придут поздно. Но не настолько! Это никуда не пойдёт! Нужно что-то сделать! Третий аккуратно притянул своими ладнонями лицо Восьмого к своему лицу. – Пик, поговори со мной! Скажи хоть слово! Глаза Восьмого были важными и слегка покрасневшими, а лицо измученным. Холодный пот пробил всё тело Восьмого, он весь тряся, то ли пытаясь что-то сказать, то ли стараясь отдышаться. Волосы на его голове были взъерошены и растрёпаны. От того Лидера, который был пару часов назад — уже ничего не осталось. А ведь сама задумка была не такой уж и плохой. Данте хотел помочь, он хотел предоставить ему возможность расслабиться, почувствовать, что о нём кто-то заботится, а не умереть! И что по итогу? Он даже говорить не может! – Дан... Те... Я... Домой... - измеченно и свято выдавил из себя Лидер. – Какой "домой"?! Ты себя хоть видел?! Тут ноги Пикового подкосились, но упасть он не смог – его до сих пор держал Данте, только теперь более усердно. То ли от безысходности, то ли от боли Пик, уже попросту рыдая, еле проговорил имя Философа, а потом пошли нечленораздельные слова или фразы, а за ними длинные предложения. Однако, Третий понял – пора им выбираться отсюда. И это был не какой-то волшебный блокбастер, с большим количеством плаксивых слащавых моментов. Это были те самые проблемы Восьмого. Те самые проблемы, про которые не говорят вслух. Те самые проблемы, с которыми человек умирает, и даже после его похорон никому не будет известно, от чего он страдал и страдал ли вообще. Пик никогда не был существом открытым, про свои проблемы всегда молчал. Никто о них и не думал. Похоже, и сам Восьмой плохо воспринимал их существование. Такое бывает. И бывает у всех. Но как не смотри – Восьмой не пытался умереть. И за всё то время, как он надел на себя "невидимость", по отношению компании клонов он ни разу не пытался покончить жизнь самоубийством. Как минимум публично. Конечно, можно было бы представлять миллионы вариантов со смертью Лидера. И такое количество того, что могло бы быть после этого. Восьмому ничего не нужно было говорить. Он точно и слова не услышит в своём бреде. Он и в жизни от остальных почти ничего не слышит. Как будто сидит в тёмной глубокой яме. Был и другой вариант, при котором Восьмой попадёт в нужные, для его состояния руки - вызвать скорую, а им сказать, что это из-за алкоголя. Только вот где его найти? Данте зашёл в кабинку туалета, посадил Пикового и сам через полминуты уже стоял перед ним с бутылкой вина. Это опасно? Очень, но по-другому на Лидера могут что-нибудь состряпать, а так, может, обычной больничной обойдутся. В спешке на кассе Третий уже пытался включить назад свой мобильник, его руки явно не хотели что-нибудь держать, пальцы из-за волнения ничего не нажимали, а телефоне показалось время 01:23. Медлить вообще не нужно. - Пик, вообщем, - Филосов открыл бутылку красного вина, не самого последнего качества, уже точно потратив все оставшиеся деньги, но сейчас они для него ничего ге значали, - ты сейчас не дёргайся, может, все прокатит, как задумано. Друг любителя цитат даже не пытался что-нибудь переспросить или попытаться откинуть своего спутника сомнительным взглядом. Всё его тело было покрыто мелкой дрожью, а кожа будто никогда не умела согреваться в относительно тёплой комнате. Третий отпил небольшой глоток алкоголя и быстро поцеловал Восьмого, придерживая его за скулы, чтобы тот не упал. Данте не пытался сильно напоить полуживого Лидера, а наоборот максимально старался языком распределить жидкость вдоль всей розовой полости, чтобы чувствовался запах "типо очень хорошего вечера с другом", который не должен был никак превратиться в то, что сейчас происходит.