glass of honey

В особняке сегодня было громче чем обычно. Серебристый голубь с чёрным пятном на голове расправил большие крылья и слетел с крыши особняка, вздымая в ночное небо, когда в одной из комнат, где горел жёлтый свет, послышался треск стекла и громкие крики. — Сколько же еще ты будешь тараторить мне про своего принца с улиц! Я уже устал это слушать каждый чëртов день, — высокий мужчина в дорогом костюме чёрного цвета расхаживал по столовой, каблуками туфель отбивая неровный марш — Не смей больше о нём говорить! — Буду. Продолжу до тех пор, пока ты со мной не согласишься! — Слушай меня! Пока я жив, никто не посмеет порочить мое имя, — Мужчина слишком близко подошёл к омежке, который держался на одной силе воли. В его глазах не блестел страх, его движения не были нервны, он был спокоен как удав, и, кажется, это больше раззадоривало — Будь паинькой и сиди дома, — говорит Намджун, отходя назад и идя к бару за бутылкой «успокоительного». Его супруг изрядно подпортил нервы в эти дни. Джун бы не обращал внимания и дальше, если бы отец сегодня утром не упрекнул ему в том, что муж не слушается его. — Когда там у тебя течка? — спрашивая, возвращается с бутылкой коньяка и пустым гранённым бокалом, а на губах натянута змеиная ухмылка — Собираешься провести ее с ним? Не позволю. — Не тебе указывать, что мне и как делать, — зло смотрит на него из-под отросшей челки Юнги и сверлит взглядом дыру во лбу — Я достаточно взрослый, чтобы решать, с кем мне проводить течку и развернуться все круги ада, я никогда не выберу тебя… только не снова. Намджун заливается смехом. Больно и надо ему видеть, как корчится Мин в постели, чувствовать этот надоедливый запах сладких абрикосов и тем более прикасаться к его уродливому телу анорексика. Сладкий, приятный носу запах свежих весенних абрикосов. Эта кожа на вкус такая же сладкая как сироп и стоны Мина, словно музыка для ушей обычного смертного. А тело — отдельное искусство. Намджун бы облизал каждый кусочек. Его тело, рядом с которым не стоит ни одна модель. Все это довелось ему увидеть, и знает, никогда не насытиться. Но Юнги словами с каждым разом бьет сильнее. Намджун хочет его. До покалывания под кожей, хочет прикоснуться, ощутить шероховатость и тепло чужого, но такого желанного тела. О Господи! Развяжи ему руки, и он прямо сейчас нагнул бы его над столом, и выбил из него всю дурь. Слишком много Юнги говорит о Чонгуке. Ревность в нем так и пожирает душу. Знает, что Юнги добровольно его не станет. Таким, как Чонгук, для него и вовсе не стать, и от этого сердце пополам разрывается. Небольшой удар под дых вернул бы в чувства, но Юнги в этом не помощник. Если тот прикоснется к нему, станет только хуже, и известно, чего Намджун может сотворить с ним. Намджун не улыбается. Смех с губ стирается напрочь. Он глушит бутылку с горла, пытаясь хоть немного затупить несчастно ноющее сердце и перестать мыслить пессимистично. Юнги говорит, что никогда не выбере его, а его перед выбором никто и не ставил. Джун причмокивает губами, насыщаясь вкусом ликера на губах, и облизывает их. Он, откинувшись на спинку стула, тяжело выдыхает. — Шели! — зовёт он своего дворецкого, который, не пройдя и минуты, стоит перед ним, источая изящество и вычурность. Принеси мне чековую книжку. — Чек? Что ты собираешься сделать — спрашивает Юнги, не отрывая взгляда и не оглядываясь на прислугу. — Молчи и слушай, муженёк, — обращается он к супругу, беря блокнот и ручку у Шели, а затем размашистым почерком выводит на белом листе цифры и инициалы. Затем отдает бумажку Юнги. — Шестьдесят миллионов вон, Юнги, они твои. Юнги сначала удивлённо хлопает глазами, с минуту смотрит на белую бумажку и возвращает его на стол. — Мне не нужны твои деньги. Намджун засмеялся. — До недавнего времени ты без них жить не мог. Признай, ты без меня и моих денег — никто. Если не хочешь, я не буду. Нет, я тебя не трону и обеспечивать не буду. Но как только разведемся. После от меня ты ничего не получишь. Ни одной монеты. Разделять свое имущество с такой шлюхой, как ты, у меня нет никакого смысла. — Ты никогда меня не любил. Намджун надменно рассмеялся. Сегодняшний вечер радует его внезапными и неожиданными выходками Мина. — О нет, ты чертовски не прав, — Намджун ставит стакан на стол, продолжая. Я любил. сильно. Настолько, что мне было больно, когда ты перестал смотреть на меня. — Но она прошла, — то ли с укором, то ли с надеждой в голосе вырываются не обдуманные слова. — А ты хочешь, чтобы я мучился дальше?. Да, прошла, — врёт Джун, пригубляя новую порцию виски. — Тогда ты не будешь мне препятствовать, — встаёт Юнги — Я хочу быть с Чонгуком, мне не нужны ни твои деньги, ни твоя защита, все это мне даст Чонгук, к тому же, я и сам способен зарабатывать себе на жизнь. — После того, как отец откажется от тебя? — прерывает его Джун, но Юнги отвечает четким: — Да. — Не беси меня. Захочу сейчас же из дома выгоню, будешь бродить по улицам со своим любовником и спать на картонных коробках. — Да я сам уйду, и твои слова, они ничуть меня не ранят. — Уйдешь значит? — Да. — Ну и катись тогда, и что б ноги твоей в моем особняке не было, — громко стукает по столу стаканом, и под натиском его тяжёлой руки, она распадается на осколки. Намджун вытирает кровь об рукав рубашки и зовёт Шелли. Тот уже стоит рядом с аптечкой. — Иди собирай вещи этой прошмандовки, и скажи охране, что видеть его здесь не желаю. Дворецкий кивает и откланяется по поручению. Намджун в последний раз обводит глазами подтянутое тело Юнги и выходит из комнаты возбуждённым, но неудовлетворённым, злым, как бешеная собака и обиженным до глубины души словами любимого мужа. Любит он его и не сможет разлюбить. Сколько было попыток и все тщетно.

***

Юнги с детства был обручен с альфой из семьи Ким. Намджун для Юнги был приоритетом счастливой и безопасной жизни. Дети виделись лишь один раз, Юнги он понравился сразу, и омежье чутье выбрало себе самого сильного альфу. После совершеннолетия они поженились, но супружеская жизнь у них никак не строилась. В первую брачную ночь Намджун не пришел. После он часто пропадал и требовал от Юнги невозможного. Их связь держалась лишь на повелеваниях их отцов, и именно отца Мина, который то и дело говорил о том, что этот брак был благословлен самим Богом. Нет. Пять лет супружеской жизни, где Юнги был занят своей учебой, а Намджун завоеванием власти в своей же компании. Много трудностей было на их пути, но каждый действовал в одиночку и проходил через тернии самостоятельно. Юнги — самый уважаемый омега в Сеуле. На него равнялись многие и приводили в пример родители своим детям. Намджун для всех идеал альфы, идеального бизнесмена и прекрасного мужа. Что жескрываетсяя за этой маской успеха? Постоянныее ссоры, нежелание одного уступать в чем то другому, вечная борьба в завоевании к себе внимания и ужасная совместная жизнь на публике. Они любящие друг друга альфа и омега за камерами полное разногласие и взаимная ненависть. В один из вечеров устраивается фуршет для богатых в честь годовщины свадьбы родителей. Намджуна. В этот вечер Чон Чонгук получил работу официантом и должен был угощать богатых и состоятельных шампанским и закусками. Но тот случайно разбивает пробкой нос одному из гостей, и его гонят на кухню. — Эй, парень, третий столик, посуду собери, — кричит ему официант с обеими занятыми руками. — Хорошо, — Чонгук взял поднос со стойки и направился в зал. Навстречу ему на кухню вбежал другой официант и чуть не столкнулся с ним и с его подносом с пустыми бокалами. — Прости, — промолвил он мимоходом и помчался в зал. Как только он вернулся из зала с полным посуды подносом его потащил за угол Хоби. Чон Хосок — недавний знакомый Чонгука и его верный помощник по халтуре и поиску работы. Познакомился с ним в ресторане, куда собирался устроиться. С Хоби они стали хорошими друзьями и в день, когда уволили Чонгука, Хосок ушел следом. Без достатка ребята жить не могли, поэтому Хо занимался поиском работы для них двоих. Хосок потянул его за край форменной рубашки и затянул в кладовку. — Слушай, — прошептал Хо на ухо, так близко, что его аж ободало горячим дыханием — Я слышал, сегодня кое-кто из шишек, в фирму, в которую я пытался пристроиться, здесь. Чонгук, это наш шанс умаслить его. — Я больше не буду лезть к альфе, — отрезал Чонгук и отошëл подальше, но Хосок снова притянул его за локоть. — Он омега! Думаю твоя харизма и сексуальное тело в этот раз не подведут. — Ага, а потом нас выгонят через два дня, как обычно, — закатывает он глаза, но Хо будто не замечает и продолжает. — В этот раз все намного проще, он не замужем. — Почему ты сам этого не сделаешь, ты же ничем не хуже меня. — Тут я согласен, я даже лучше, но наша цель выбрала тебя, — Чонгук недоуменно на него посмотрел, а Хо поняв немой вопрос друга продолжил — Да-да, он с тебя глаз не сводил, пока ты по залу туда сюда бегал. Я заметил, я его обслуживал. — Он случаем не спросил ничего про меня? Например, что это за настоящий мачо в форме официанта? — произнёс он с сарказмом — Хо, ты тупой? Зачем ему я, когда вокруг одни миллиардеры и нефтяники? — Ты трусишь что ли? — кажется Хоби наступил на опасную дорожку. — Не смей. — Да? — Я сказал не смей, иначе ударю. — Не ударишь ведь ты же трус. Чонгук замахнулся для удара но промазал. — Ха, неудачник и трус, два в одном, — от следующего удара Хоби пришлось уклоняться, — Так ты докажешь обратное? — Показывай, — фыркнул Чонгук и слишком резко открыл двери кладовой, случайно ударив повара по лбу. — Что за день сегодня такой, все под руку лезут, никакого покоя от вас. — Извинился бы хоть, айщ, — бубнит повар, протирая ушибленное место. — Прости, — равнодушно кинул Чон и направился в зал, за ним следом поплëл Хосок, лучезарно улыбаясь сбитому с пути повару. У того кажется кончики ушей от внезапности покраснели. Омега оказался красавцем. Утонченные черты лица, ни одного изъяна в виде морщин или же прыщей, фигуристое тело поверх облегающая черная водолазка и широкие коричневые брюки затянутые тугим ремешком с золотой бляшкой. Волосы естественного цвета — шатен, короткие и красиво уложенные. Хосока он очаровывает своей невозмутимостью и не положи тот глаз на Чонгука, Хо не был бы против и сам к нему подойти. В их жизни так совпало, что обеим очень нужна постоянная работа, а Чонгук мог им ее обеспечить своими мускулами и темпераментом. Омега помахал Чонгуку, чей взгляд давно заприметил. Чонгук немного стушевался, но затем собрался, и уверенной походкой направился к цели. Омега встретил его игривым взглядом, а Чонгук отобрав у мимо проходящего официанта поднос с шампанским предложил ему выпить. Через пару минут, они уже уединились на балконе. Первым напирал с поцелуями омега, Чонгук охотно отвечал. Приподняв за бедра, Чон посадил его на перила и спустился с губ к шее. — Необычное место для утех ты выбрал. А если я упаду или кто-нибудь выйдет? — омега всячески пытался не смотреть вниз, из-за сильного возбуждения он практически не чувствовал страха, лишь потëмками беспокойство. — Я тебя не отпущу, никто не выйдет, я закрыл дверь на ключ, — он ухмыльнулся и сделал вид что отпускает его. Омега визгнул и крепче схватился за плечи Чона. — Не играй со мной, мальчик, — немного грубо сказал омега. — Больше не буду, Темин-ним, — отчеканил Чонгук и снова впился в сладкие губы. Обращение омеге не зашло, но ничего по этому поводу сказать не успел. Чонгук залез руками под водолазку, которую с таким трудом вытащил из-под штанин с высокой талией, а затем попытался снять ремень. — Засосы не оставляй, — сказал омега и снова притянул его для поцелуя. Сзади них раздался приметный кашель с хрипотцой. — Извините.

\\\

Юнги с Намджуном появляются к середине вечера и заставляют охать народ своей невозмутимостью и изяществом, они поздравляют родителей и идут разговаривать со своими друзьями, а после с родителями Джуна садятся за один стол. В зале было душно и жарко, пот ручьем стекал по лопаткам и меж ложбинки, охлаждая дорожкой спину. Ощущение не из приятных. Самый старший в семье дед Намджуна — Ким Чонын, сидел рядом с Юнги, не отпуская его прелестную, как он сам выразился, руку. От шершавости и холода старческой кожи хотелось побыстрее избавиться, но дед, которому очень сильно нравился Юнги, всячески отказывался его отпускать. Юнги уже молил Намджуна оттащить от него деда, но Намджун делал вид, что не слышит его и не видит просящие его глаза. «Мой дед почувствовал в тебе родственную душу, ты такой же ворчливый, как и он. Мне кажется вам нужно вместе сесть и сыграть в шахматы.» — сказал он ему однажды. Юнги нельзя назвать истеричкой, но частые колкости мужа, давно накопились в один большой комок ненависти, направленный в его же сторону и раз за разом вспыхивают. Юнги фыркнул и отвернулся от него. Деда рассказывал ему о старых годах, когда был ещё молодым, и про то как строился его бизнес, про свои путешествия и тяжёлые времена. Юнги очень интересно слушать подобные истории, но не когда они повторяются при каждой их встрече. Промежутками он лишь кивает, а иногда задаёт вопросы, изображая заинтересованность. Всё чаще он кидает взгляд на своего мужа. — Дедушка, — влезает Намджун, — мне нужно переговорить с Юнги. Можешь отпустить его? Это ненадолго, он скоро к тебе вернется. На лице Юнги ни одна мышца не дрогнула. Он знал, что так и произойдет. Юнги улыбается господину Киму и, вставая, идёт следом за мужем на веранду. Выйдя на воздух, Юнги первым делом, опираясь на деревянные перила, вдыхает чистый, ничем не испорченный воздух загорода. Родители правильно сделали, решив устроить празднества в дали от городской суеты. Его лёгкие словно прочищаются, а холодный ночной ветер охлаждает незакрытую одеждой кожу лица и рук. — Что ты… — он оборачивается к Намджуну, чтобы спросить, но замолкает, думая о своём. — Нет, ничего. Спасибо. — Пожалуйста. Мне просто стало тебя жалко. Он подошёл ближе и, как и Юнги, упёрся об перила локтями, — Снова. — Снова? В смысле? — Не начинай. У меня нет сил с тобой спорить, — Намджун потёр переносицу, устало вздыхая и смотря на ночное небо. Летом оно особо прекрасно. Каждая звезда хорошо видна, и даже линии между ними строятся автоматически, образуя созвездие. — Хорошо, — говорит Юнги пытаясь погасить внезапно накатившую злость и, откидывая голову, тоже посмотрел на небо. Вместо звёзд тот видит красную движущуюся лампочку, а потом слышит и свист мотора. — Помню, как я в первый раз сел в самолёт, было страшно, но папа был со мной и закрывал глаза, когда я поднимался по трапу. Хочу снова полетать на самолёте, с высоты птичьего полета все кажется таким… — Юнги хотел посмотреть на Намджуна, но вместо этого остановился на балконе второго этажа. — необычным. — Ты можешь сделать это когда захочешь, незачем просить меня об этом, — Намджун не понимает куда смотрит Юнги и тоже оборачивается. — Кто-то развлекается. И не стыдно на людях? Они подумали о безопасности? Такие развлечения чревато закончиться переломом и им потом будет очень стыдно. Пошли отсюда, — говорит он Юнги и кивает на дверь. В последний раз Юнги смотрит на парочку и вздохнув идёт следом за Намджуном. — Что за вздохи? Хочешь также? — О, нет-нет, даже не подумаю, — агрессивно и отрицательно качает головой он, вдобавок машет руками. — Я слишком для этого труслив. Намджун становится в плотную. Настолько близко, что Юнги чувствует его дыхание трепещущее волосы. Намджун ухмыляется, глядит звериным взглядом и протянув руку поправляет, выбившиеся, черные пряди за ухо, затем наклоняется и шепчет: — Этот костюм тебе очень идет, — Намджун проводит пальцами по шелковистой ткани черной хлоковой рубашки на груди и уже чувствует мягкость кожи, через тонкую преграду. — Пошли в спальню, — обжигает своим дыханием ухо супруга, но тот никак не реагирует. Юнги осторожно поднимает руку, гладит ладонью его пиджак и также тихо, как и Джун шепчет: — Только не с тобой. — Если не со мной, то тогда ни с кем, — отвечает он и оставив на щеке невесомый поцелуй уходит. Юнги смотрит вокруг, на людей, что смотрят на них с восхищением. Намджун с Юнги в чужих глазах идеальная пара — всего лишь пыль брошенная им в глаза, не позволяя узнать истину. Намджун — хороший муж, у которого есть все, чтобы обеспечить своего омегу. Юнги — отличный супруг и спутник, с которым и в постели и на публике и дома чувствуешь себя уютно. А в реальности, они даже друг с другом не так часто встречаются. Юнги большую часть времени проводит дома, вторую половину занимаясь благотворительностью и посещением выставок и форумов, а Намджун пропадает на работе, дома появляется в выходные — единственные два дня в неделю, которые они могут пересекаться.

\\\

— Извините, — Юнги открывает дверь на балкон и смотрит на пару, подолгу задерживает взгляд на альфе и только потом смотрит на ошеломленного и напуганного омегу. — Господин Мин! Это не то о чем вы подумали! — Тэмин пытается слезть с перил и оттолкнуть от себя Чонгука, когда в дверях видит знакомое лицо. Юнги и подумать не мог, что на балконе подчинённый Намджуна с каким то парнем. Он зашёл чтобы остановить пару от продолжения, ведь известно что может произойти, если они продолжат. Если спросить, единственная ли это причина, то ответит: нет, не единственная. Юнги пока и сам не понимает как, но его ноги сами понесли на второй этаж, а руки сами открыли дверь на балкон. — Я думал ты ее закрыл, — шепчет Тэмин Чонгуку, но Юнги его все равно слышит. — Я думал что закрыл. А это твой знакомый? — Чонгук обводит глазами того кто им помешал. Он не видит его лица, но отчетливо чувствует что-то необычное и неописуемо. Словно кто-то или что-то внутри не нарадуется, почти сверкает от счастья, но откуда столь непонятные эмоции. Хан сначала моргает глазами, затем отталкивает от себя бугая-альфу и слезает с перил, поправляя одежду на себе. — Извините, — кланяется он Юнги, — Только, прошу, не рассказывайте господину Киму. Юнги ему улыбается, только не понять, милая эта улыбка или скорее хитрая, потому что от Мина можно ожидать чего угодно, особенно, зная как господин недолюбливает подчинённых мужа. Хан сглатывает и мысленно готовиться ко всему, что может сделать с ним Мин. Чонгук, который стоит позади, в свете лишь лапочки внутри дома пытается разглядеть того кто им помешал. В чертах лица он видит маленькие глазки с лисьим прищуром и чертовски привлекательную улыбку, явно не предвешающее ничего хорошего — ему и самому становится не по себе от этой улыбки. Чон улавливает нотки абрикоса, который еле сбивает запах дыни, исходящий от возбужденного омеги. Если бы Хана сейчас не было рядом, возможно, он смог бы почувствовать его сильнее, Чонгуку почему-то так кажется, он почти уверен. Нужно войти внутрь и получше разглядеть его. — Не волнуйся, он ни о чем не узнает, если… — но голос у омеги необычный, немного мягкий, никакой брутальности, но, при этом всем, хриплый, словно давно сломанный инструмент, на котором исполнитель продолжает играть. Инструмент плох, но игра превосходна. Когда говорит он немного шепелявит и эта маленькая деталь не остается им незамеченным, заставляя его глупо улыбаться. — Если ты прикроешь меня в будущем. Ну вот снова, Чонгуку кажется что сошел с ума. Этот омега притягивает к себе взгляд и он точно может сказать, что точно его где-то видел уже. — Господин, в каком смысле? — Чонгук успел позабыть про Тэмина, но он все еще тут и их поймали в компроментирующей позе. Ему становится стыдно. — Не углубляйся, когда нужно будет расскажу, — строго приказал Юнги. Он скрестил руки и закрыл глаза. Он уже давно почувствовал на себе нестерпимый взгляд. И это не мог быть кто-либо ещё, кроме как альфа за спиной Хана. На вид ещё мальчишка, как успел разглядеть Юнги, но по поведению — экстремал без тормозов. Хан бы ни за что не согласился на подобную авантюру. Омега в его глазах чист, но не непорочен. Лишь безалаберный альфа, не мог подумать о безопасности и чувствах омеги. А сейчас он ведёт себя более неподобающее разглядывая омегу, в присутствии своей. Юнги бы дал ему по шее, если бы авторитет позволял, но Юнги слишком известен. — Молодой человек, — обращаеться он к альфе — Вы… — не успевает он договорит, как слышит смешок от альфы. Чонгук это никак не комментирует — его забавляет шепелявость мужчины. — Хан, это твой альфа? — обращается он к подчинённому Джуна, так как с парнем у него разговор не строится. Хан качает головой. — Нет. — Отлично и не советую заводить с ним отношения, столь безобразного и неуважительного мужчины я в жизни не встречал, — фыркает он и уже разворачивается, чтобы уйти, но в последний момент оборачивается под рык чужого зверя, Юнги рычит в ответ. — Не можете себя контролировать? Такой альфа как вы — брак, — сверкает он злым взглядом и не оборачиваясь, на разъяренного альфу, заходит. Чонгук только тогда успокаивается. Он и сам не успел понять, когда волк внутри него зарычал. Все обернулось вверх тормашками, когда Юнги ответил, без грамма страха или беспокойства. До этого Чонгук отлично контролировал своего зверя, но сейчас в присутствии сильного омеги, что-то пошло не так. Он не увидел в нем соперника, что бы так злиться. Так в чем же тогда дело? Что могло его спровоцировать? Фраза про неуважение и безалаберность, самое частое, что слышал Чонгук, в частности от своих друзей и работодателей. Больнее ударило лишь то, что его назвали браком, хотя таковым не является. Нет, и быть не может. Все не может быть так сложно, все слишком просто, чтобы это нельзя было понять.

\\\

Юнги после бокала вина становится нехорошо и он идет в уборную, обещая скоро вернуться, на самом деле ему нужно немного охладиться. Встреча с альфой, имя которого он даже не знает и знать не хочет, и с Ханом, его утомила. Зачем он только полез? По пути в уборную он сталкивается с мужчиной, в котором признает знакомого — его давнего сокурсника, которого отчислили. — Хëн, ты так похорошел! Ещё в университете был ничë такой, а сейчас прям модель. Кстати, ты случаем нигде в журналах не светился, потому что помню что где-то видел? — Да, есть такое, — смеётся в ответ Юнги — Может в ТВ видел, я часто даю интервью, так как занимаюсь благотворительностью и снимаюсь в рекламе. — О, Хён, если не занят, могли бы вместе пойти попить кофейку на днях, я помню, твой любимый айс, — широко улыбается ему Хоби. Хосоку вспоминаются те деньки, когда он ещё был послушным студентом, не опаздывал на пары и всегда приходил готовым, но продлилось это недолго, а именно до того момента как начал работать на двух работах одновременно. Приходить в университет и продолжать учебу хотелось все меньше и меньше. — Было бы неплохо, — Юнги самому приятно встретить знакомого, с кем он может поговорить со спокойной душой, не беспокоясь об авторитете. От Хосока так и веет тем самым вайбом плохого психолога, но чертовски хорошего друга. От таких людей и скрывать ничего не хочется. Хосок откровенно забивает на свою работу и тащит Юнги к столику с закусками, чтобы продолжить беседу. Они разговаривают ещё долго. Хо рассказывает о своей жизни, Юнги внимательно слушает, потому что ему действительно интересно. У Хосока очень разнообразная жизнь, наполненная яркими красками и динамикой. Кажется, Хо всегда в движении - и ему, как-то даже, становится завидно. Плавно их разговор перетекает к общим друзьям и Хоби не забывает упомянуть в разговоре и Чонгука. Очень ярко описывает его, не забывая упомянуть и про мышцы. Юнги, кажется, что его друг это высокий качок, если не шкаф, в прямом его понимании, полная противоположность Хо. Незаметно рядом пробегает Чонгук и останавливается, услышав заразительный смех Хосока, а окончательно остановившись не может сдержать удивлённо вздоха, почувствовав шлейф абрикосового сиропа. Он без смущения разглядывает красивого омегу, которого не смог увидеть на балконе и невольно засматривается. Юнги, заметив на себе любопытные глаза, упрекает парня в нерасторопности: — Молодой человек, как не тактично с вашей стороны так пялиться. — Юнги не очень то рад их встрече. После инцидента на балконе, в душе остался какой-то неприятный осадок. Словно он сделал что-то плохое. — На такого красивого омегу грех не посмотреть. Вы случаем не с луны упали? — Нет. — Тогда откуда на Земле такая красота. Рядом раздается смех Хосока. Он ожидавший от друга чего-угодно, но только не того, что Чонгук начнëт флиртовать, никак не может успокоиться. — П-Прости, — ему приходиться опереться о край стола, чтобы не упасть. Юнги тоже тихонько посмеивается прикрывая рот бокалом шампанского. Чонгуку уже неловко. Его уши, наверное, горят. — Прости, друг, но это было нелепо. Тебе наверно стыдно, — хлопает его по плечу Хосок и знакомит с Юнги — Тот самый Чон Чонгук, про которого я рассказывал. Лишь отголосок удивления промелькает в его глазах. Ирония судьбы — тот кого он встретил недавно и не полюбился с первого взгляда, оказался знакомым его бывшего сокурсника. Смотря на Чонгука сейчас, и по описаниям Хоби — это два разных человека. Чонгук, конечно, накаченный, но не до такой степени, в которой его описывал Хосок. Да и, по сравнению с Намджуном, он хиленький. — А это Юнги. Мин? — Юнги кивает — Да, точно, Мин Юнги. Мой хëн, мы с ним учились вместе, на год старше меня. — Хëн-ним? — вопросительно посмотрел на него Чонгук. — Для тебя господин Мин, — Юнги ставит пустой бокал на стол. Его хватка ослабляется и он осторожно отпускает ножку бокала. Тело внезапно покрывается мурашками и его накрывает гнетущим чувством, словно что-то липкое тянет его назад. Внутри он сжимается, а снаружи ни намёка на беспокойство, он выпрямляется, сохраняя твердость лица. Хосок приглашает его ещё и прогуляться по веранде, Чонгук тоже хочет присоединиться, но Юнги отказывается и уходит, почувствовав на себе пренеприятнейший взгляд Джуна. Весь вечер он на нервах из-за родителей, так ещё и сумел разозлить скалу об которое море отбивалась вспенивая воду. Чонгук, всю дорогу до кухни, пристает к Хосоку, требует рассказать ему о Юнги побольше. Он отказывает, говорит, если хочет узнать, пусть спросит его напрямую. Но Чонгук не отстаёт, аргументируя тем, что они могут больше не встретиться, и что Юнги сейчас уйдет домой, а он даже номер попросить не успеет. Хосок посылает его в зал к их цели, напрочь отказываясь ему помочь с Юнги. Весь вечер Чонгук проводит в слежке за красивой омегой, и запах у него приятный, Чонгук ее никак забыть не может — любимые сладкие абрикосы. Помнится раньше, он часто ими объедался.

\\\

Чонгук входит в кабинет уверенный и расчётливый, без единой капли сомнения, что его резюме не отторгнут. Он недолго парился, Тэхен сделал большую, по его же словам, работу, немного приукрасив достижения Чона. Работодатели просто не могли не принять его, такого образованного и общительного, со всеми теми качествами, присущими менеджеру, которых нет. Настала его очередь, его поприветствовали и предложили сесть. Выходит он уже вялым и угрюмым. Ему сказали что перезвонят. Как говорил Тэхен, это значит нет. Но нельзя отчаиваться, нужно думать так, словно тебя уже взяли. Чонгук выходит в парк и видит парня, которого трясет от холода, он в одной тоненькой рубашке. Чонгук подходит и без спросу, кидает ему на плечи свою куртку. Он улыбается. — Привет, — Чонгук узнал в нем Юнги, парня с запахом абрикосов.

\\\

Самый действенный способ влюбить в себя кого-то это спасти его в самый сложный для него период

. — Чон Чонгук, — протягивает он руку. Юнги ее не пожимает, так и продолжает сидеть сильнее укутавшись в чужую куртку. — Приятно познакомиться! Чонгук не смог спокойно смотреть, как Юнги дрожит от осеннего холода и накинул ему на плечи свою куртку, сам оставаясь в одной белой тоненькой футболке. — С-спасибо, — благодарит его Мин. — Я тебя знаю. Мы встречались на годовщине родителей Джуна. Ты официант и друг Хосока, а ещё ты тот самый парень с балкона. — Да, точно, — Чонгук без проса сел рядом, максимально близко. Юнги смутился и нахмурил брови. В ответ, Чонгук немного отодвинулся. — Только я уже не официант. Меня взяли на работу, сюда, — показывает он на корпорацию Кима, из которого Юнги недавно выбежал, совсем позабыв накинуть пальто. — И, на кого ты работаешь? — спрашивает его Мин, чисто ради интереса. В корпорации мужа он знаком почти со всеми главами, может даст совет мальчику, как стоит себя с ними вести. — На директора Ким Хёну. Юнги присвистнул. Советов придется давать много, с таким как Хëну, ему придется туго, особенно если ты новенький. — Вы его знаете?! — Да, знаю. Он любит командовать и винить других в своих прорехах, но парень он неплохой, имеет свои принципы. — К примеру, Чан, мой новый коллега, когда я только вышел от Хёну, он пожалел меня и сказал, что будет трудно и чтобы я держался. Юнги хихикает, а Чон смотрит завороженный. И только сейчас он обращает внимание на посиневшую ссадину на скуле, покрасневший нос, явно не от холода, и разбитую губу, которую Юнги всячески испытывает зубами, зажëвывая. Мин впитывает запах альфы, не к стати, приятный для рецепторов. Этот запах обволакивает его и расслабляет. Рядом с Чонгуком почему-то хочется плакать, желательно вдыхая этот запах не прерываясь. Ром. Где он мог так привязаться к этому запаху? — А-а, о чëм я? — Чонгук на секунду приходит в замешательство — Кто тебя так? — с нежностью спрашивает он большим пальцем прикоснувшись к ране на скуле и вытирая остатки засохшей крови. Юнги заглядывает ему в бесконечно глубокие глаза и впервые теряется под их взором. Рана не болит, нос больше не кровоточит — забывается обо всем и он пугается блеснувшего в черных омутах гнева. — Я сам, — от греха подальше отвечает он.

\\\

Намджун выходит в холл, где останавливает секретаршу. — Наëн, где Юнги? Я вроде приказывал, за ним приглядеть? — спрашивает он девушку. — Да, сэр, в последний раз я его видела сидящим на скамейке. Он с кем-то разговаривал по телефону. «Наверное опять жаловался папе какой я ужасный», думает Джун. Накинув поверх рубашки чëрную накидку и прихватив с собой серое пальто Мина, он идëт к выходу. Полтора часа назад. Юнги прервал его во время совещания и ему пришлось извиняться перед прокурором Пак, за причиненные неудобства и заставить извиняться Юнги. Мин сделал это сразу, его послушность удивила и почему то разозлила Намджуна. На вопрос зачем приходил, Юнги ответил: — Через месяц, мой отец летит в Чикаго по делам, и разрешил мне поехать с ним, — вены на шее Намджуна вздулись, вид его напугал, но не сломил, и Юнги продолжил: — Как ты знаешь, мой отец консервативных взглядов человек и считает, что без мужа омеге никуда нельзя, но если ты дашь своë согласие, отец будет не против, — обстановка накалялась с каждым последующим словом Мина. Не даст. — И это все? — ухмыльнулся Намджун, затем устало вздохнул, сцепляя руки в замок на столе. Он это делает, чтобы ненароком не ударить по столу. — Тебе здесь заняться нечем? К чему тебе куда-то ехать? К тому же ты словно не оставляешь мне выбора. Ты решил этот вопрос, молодец, — похлопал его логике Намджун и все-таки не удержался. Ударил по столу. — Ты уже знаешь мой ответ. — Но, почему?! — встаёт он ближе упираясь ладонями о стол. — Тебе не должно быть до этого никакого дела. — А ты обо мне подумал. Мой супруг путешествует по Америке без своего альфы. Хочешь испортить мне репутацию? Не позволю. — Ты выдумываешь. Как это связано с твоей репутацией?! Я лишь хочу немного отдохнуть после учебы, и люди будут думать также. — Я сказал нет! — Нет? Ах так? Тогда, тогда я… я полечу сам, без отца, мне давно нужен отдых от тебя и от твоей семейки. Намджун встаёт и идёт на него, а Юнги со страху пятится назад. Не успевает достать рукой до дверной ручки, как его тянут на себя, грубо хватают за подбородок. — Что в слове «нет», ты не понял? Может мне наглядно объяснить? — шипит змеëй Намджун. Юнги жмурится как кот и пытается выбраться из хватки. — Мудак, — Юнги толкает его грудь и царапает шею. — Мудак, черт! Намджун прикладывает его лицом об стол с бумагами. Кипа на которую Мин приземлился щекой можно сказать спасла его. Но радоваться рано, то что сделает с ним Намджун, гораздо хуже. Он оттягивает его за волосы и рычит в ухо, опаляя его горячим дыханием: — Чего замолк? Повтори, что сказал. — Му-мудак, тварь, — брыкается в его руках Юнги. Намджун снова прикладывает его лицом об стол. Недавно белые листы сейчас заляпаны чужой кровью и рассыпались по поверхности стола и повалились на пол. Юнги хнычет от острой боли в носу, но злость никуда не уходит, заставляя его всячески обзывать Кима. Но ещё немного, и он готов сдаться. — Ну как, всё ещё будешь противиться мне? Юнги молчит, потому что прикусил язык и теперь в крови не только нос, но и рот. — Я приму твое молчание. Ещё хоть раз заикнешься насчёт Чикаго, я не посмотрю кто твой отец, лично похороню в глуши леса. — Сука, — цедит сквозь зубы Юнги, смотря на Джуна из-под черной челки. На то, как он, словно ничего не произошло и не избил его до сломанного носа, садиться на свое кресло. У Юнги глаза кровью обливаются, когда он смотрит на эту лицемерную ухмылку. Намджун всегда был злом, злом, с которым ему не тяготиться.

\\\

Намджун пришел в парк, чтобы застать там Юнги одного, но… Он не один, более того, на нем чужая куртка и Мин улыбается какому то альфе. Неприятное чувство коробит сердце и Джун принимает позицию ожидания. Долго ли придется ждать, пока Мин его почувствует? Недолго. Юнги чувствует этот удушающий запах за километры. Он встаёт, возвращая Чонгуку куртку и двигается к нему. Гук смотрит в недоумении, но оборачиваясь сглатывает. Он видит того, кого прошлое поколение, называло бы настоящим альфой. Высокого роста с широкими плечами, мускулистый, ещё и с исходящей властной аурой. Чон даже забывает о Юнги, когда видит столь мощного альфу. Расстроить его может лишь то, что он муж Юнги. «Скажите, что это не так, пожалуйста», думает и надеется. Юнги с Намджуном о чем-то переговаривают, кажется скорее спорят и, рьяно отстаивая свои позиции. Между словами, он слышит слова Юнги про развод. Опасения Чонгука подтвердились. С таким, как этот альфа ему не тягаться. Их спор становится громче. Чон понимает, что это из-за него. Но он правда не хотел, а может и хотел, но кто об этом узнает? Чонгук видит, как Джун поднимает руку и слышит характерный звук шлепка. Он поднимается, но подойти ближе не смелеет, на него действуют феромоны этого альфы. Его коленки трясутся, а со лба стекает холодная капля. Его зверь рычит и скалиться в ответ, но его даже не слышит. Он скулит, потому что чувствует боль Юнги. Собственная слабость злит и убивает. Он крепче стискивает зубы и с разбегу наносит удар, но его руку ловят и скручивают, ему больно, но вида он не подаёт, лишь сильнее рычит на него и скалит зубы. Намджун ничего не говорит, даже не ухмыляется подобной ему манере, он взглядом сдирает кожу с Чона. Сильнее сжимает он чужую руку, Чонгук еле сдерживается, чтобы и вправду не начать скулить. Намджун не видит в глазах парня боли, лишь пьяное желание защитить. Защитить Юнги. От этого хочется сжать руку так чтобы кости затрещали и разбились на осколки. — Ты кто? — презрительно спрашивает Джун, насмехаясь над смелостью паренька. — Меня зовут Чонгук и я тот, кто не позволит тебе бить тех, кто не способен ответить. — Ты хоть знаешь во что вязался, мальчик? — Прекрати! — подает голос Юнги, который держится за раскрасневшуюся щеку. К ударам мужа он привык, потому до сих пор молчал, не издавая ни звука, говорящий о том, что ему больно. Продолжил бы так и дальше, но Чонгук неожиданно вмешался, но он не виноват, он не должен получать из-за него. — Пожалуйста, хватит! Чонгук просто заступился за меня! — Очень больно. Больно оправдываться. Юнги никогда не извинялся перед мужем, потому что не приходилось. — Прости меня! — никогда так не унижался, — Пожалуйста, отпусти его. Намджун сначала смотрит надменно, вдыхает носом и ëжится из-за присутствия другого альфа. Не останавливай его сейчас Юнги, в той холодной манере, которое он ненавидит, расколошматил бы хаму, который посмел подойти к замужней омеге, лицо. — Что насчёт Чикаго? — спрашивает Джун, а у Юнги капилляры от злости лопаются. — Ты охренел?! — Говори, — Чонгук зашипел, когда Джун сжал сильнее. — Ты смушаешь прохожих, — на самом деле в парке уже давно стояла гробовая тишина. — Плевать, ты мой супруг. Говори. Поедешь? Юнги опустил голову и сдался. — Хëн-ним, за меня не беспокойся, вот сейчас выберусь и вправлю твоему муженьку-гандону мозги… — Что ты сказал? — Нет, — сказал Юнги, — не поеду. — Вот и умница, — Намджун сразу же отпустил руку Чона, который зашипел и потёр локоть — Буду ждать тебя в машине. — Юнги-щи, — Чонгук жалостливо на него посмотрел — разведись с ним. — Прости, Чонгук, — извиняется за супруга он, и уходит. Чонгук ловит его на пути к выходу из парка. Непонятная сила сама потянула его к Юнги, он просто не смог противиться чувствам и той несправедливости, что так и сдирает желанием решить. Чонгук обнимает его и вдыхает запах, который возможно больше не услышит. Юнги сам не хочет отстраняться. Его притягивает к Чону, словно магнит к холодильнику. Ром опьяняет, замедляя все процессы организма. Так же на него действует Чонгук, затуманивая разум, успокаивая и давая почувствовать защиту, но это неправильно. Он замужем и после ссоры с ним прыгать в объятия другого альфы, как минимум не этично и, как максимум опасно. Он отталкивает тяжёлое тело от себя подальше, и словно ошпаренный вырывается из цепких рук, что пытаются его снова поймать. Когда Чонгук набросился на Намджуна, у Юнги чуть сердце в пятки не рухнуло. Тогда страх за жизнь парня взяла верх, но сейчас сердце готово упасть по другой причине. Запах Чона усилился и Юнги понимал — надо делать ноги, бежать не оглядываясь, потому что это неправильно. — Юнги-щи, — Чонгук снова захватил его в объятия, — ты так вкусно пахнешь, — вдыхает он запах сладких абрикосов. С каждым вдохом все больше погружается в детство, когда бабушка привозила абрикосы. Такой редкий в Корее фрукт, он любил его сладость и сок. Сок из абрикосов отдельная слабость. Он понимает, что ему нравится всë больше и больше. Ни один омега, не производил на него такого эффекта, как Юнги. Пройдет много лет и времени, до того, как Чонгук сможет назвать его своим. — Чонгук, у тебя гон, — подтверждает опасения Юнги. Чонгук отпускает его резче, чем предполагал, а Юнги пятится назад. — Нет, ты ошибаешься. Мне просто очень нравится твой запах. Прежде чем ты не ушел, обменяемся номерами? Мне не хочется расставаться с тобой. Ты мне понравился, Юнги-щи. — В другой раз, — отчаянно улыбается ему Мин, потому что знает, что другого раза может и не быть, может они больше никогда не встретятся. Он разворачивается, но Чонгук снова его ловит. Понял — не отпустит. — Ты свободен на выходных? У нас парни устраивают мотогонку, можем вместе посмотреть на гонки или я возьму баллончик краски и вместе разрисуем стены компании твоего мужа-тирана. Отвечаю, у него случится истерика, но он не узнает, что это сделали мы. Я просто мастер консервации… ой, то-есть конспирации. Юнги прыснул в кулак. После всего произошедшего, того, что Джун разбил ему нос и ударил, идея разукрасить стены его любимой корпорации, не кажется такой уж плохой. В выходные он действительно свободен. По словам Намджуна, его не будет, он собирается провести выходные с отцом. — Это моя месть ему за то, что чуть руку не сломал… Так ты, свободен? — Я подумаю. — Тогда можно номер? Созвонимся. Юнги оглядываться по сторонам, площадь пуста, к удивлению, скорее всего, люди разбежались когда увидели, что тут происходило. — Записывай, — говорит Юнги, а Чонгук достает мобильный.

\\\

На пороге ночь, тонкая линия разделяет тьму от света через приоткрытую дверь. Небольшое количество света проникает внутрь, освещая лицо, спящего Мина. Намджун тихо захлопывает дверь, чтобы ненароком не разбудить Юнги. С щелчком, Юнги распахивает глаза. Через окно их общей с Намджуном спальни, он смотрит, как выезжает авто Кима. Он переоделся за две минуты и теперь стоит перед окном, вдыхая свежий воздух и настраиваясь выйти. Нет, не в окно. Через главный вход. Нет у него ни сил, ни настроения перечить мужу и скрываясь от прислуги вылезать через окно. Юнги открывает главные двери и уже готовый к расспросам охраны, которые он благополучно игнорировал, и только садясь в такси, приехавшее секунда в секунду, просит у главы охраны сказать мужу, что он уехал в больницу. — Так позвольте мы вас отвезем. — Ох, я даже не подумал, привык часто вызывать такси. Но раз уж оно уже здесь… прошу трогайтесь, — обращается он к водителю и кивает охранику.