Билль о правах омег

Среда, 20 октября 2004 года, 05:55:

Живоглоту не спалось. На самом деле он был весьма и весьма голоден, поэтому гипнотизировал миску взглядом уже не первый десяток минут. Будить Гермиону не хотелось. Последнее время она часто была не в духе. Вчера и вовсе накричала на бедного и ни в чём не повинного Живоглотика за то, что он разорвал пакет с лакомствами и разбросал рыбьи хвостики по всей кухне и гостиной. Уж очень приятно они пахли… Ему хотелось разбавить сладко-хмельной запах яблок, который становился более концентрированным в последние дни. И, как он успел заметить за всё время жизни со своей любимой хозяйкой, цикличность удушающего аромата была равномерной на протяжении последних шести лет. Он появлялся около четырёх раз в год. Сначала исходил от рук Гермионы лёгким, ненавязчивым шлейфом. Затем, по мере того, как она становилась всё более злой и грустной, он усиливался, чтобы в течение пары дней достигнуть своего пика. Обычно на этом этапе Гермиона всегда оставалась дома, была очень горячей и зло-грустной, часто плачущей. Живоглоту казалось, что она ужасно одинока в такие моменты. Он всегда пытался её поддержать. Ведь он был настоящим другом. Но Гермиона почему-то предпочитала его компании времяпрепровождение в постели вместе с непонятными штучками. Разноцветными, продолговатыми и неприятно жужжащими. Обычно это длилось не более трёх-четырёх дней. Этот пик яблочного запаха и неоднозначного состояния Гермионы. А потом аромат сходил на нет, как падала и её температура тела. Она опять становилась нормальной. Спокойной и очень любящей хозяйкой. Неприятные жужжаще-вибрирующие штуки прятались в нижнюю полку комода, и она надолго забывала про них — до следующего раза. И вот сейчас, когда опять начал появляться этот запах, а Живоглот испытал уровень плохого настроения Гермионы на собственной шкуре, ему не хотелось привлекать её гнев ещё раз. Он не станет будить её в такую рань только потому, что ему захотелось поесть. Он любил свою хозяйку. И был готов потерпеть ради неё, лишь бы она улыбалась и не плакала так же сильно, как в прошлый раз царствия удушающего запаха. Живоглот услышал противный писк. Такой звук обычно издавала прямоугольная коробочка со светящимися палочками, которые постоянно меняли форму. Гермиона всегда хмурилась, стоило этому жуткому прибору начать пищать. Стучала по нему пальцами, после чего коробочка затихала, а она, довольно сердитая, шла в ванную. Но, он знал, что также бывали и дни, когда та не пищала, а Гермиона вставала намного позже и была в более приподнятом расположении духа, чем в другое время. Желая загладить свою вину, Живоглот побежал наверх в её спальню так быстро, как только мог — всё же он был уже достаточно старым полуниззлом. Он бил по коробочке лапой, очень сильно надеясь, что она замолчит быстрее, чем успеет проснуться хозяйка. И ему удалось остановить этот ужасный писк. Гермиона зашевелилась, похныкала, глубже зарываясь в одеяло, но не проснулась. Довольный собой Живоглот прилёг у неё в ногах и тоже решил отдохнуть.

9:55:

Гермионе было так хорошо. Ей снился луг со свежескошенной травой. Клетчатый плед и корзина с яблоками. Она пила чай с мятой, смотрела на мужскую фигуру вдалеке и была счастлива. Солнце, много-много солнца и этот запах. Запах мяты и свежескошенной травы. А в руках книга из «Флориш и Блоттс». Новая, пахнущая свежими чернилами и пергаментом. Всё вместе пахло практически так же, как и её амортенция. И от этого сердце билось так ровно, так спокойно. И в душе царило умиротворение и покой. Мужчина перестал косить, развернулся и пошёл в сторону Гермионы. Его очертания становились всё чётче. Он был высоким и стройным, с широким разворотом плеч и длинными ногами. В белой рубашке и синих джинсах. Гермиона очень хотела встать и пойти навстречу. Быстрее. Чтобы наконец увидеть его лицо. Хотя бы понять, какой у него цвет волос. Ведь как бы она ни вглядывалась, она не могла определить — блондин он или брюнет? И вот когда ей показалось, что ещё секунда, и она наконец сможет его увидеть и узнать, в мысли ворвалось непонятное жужжание. Гермиона мотнула головой, но звук продолжал нарастать. — Грейнджер! Нет, нет, нет. Ей нужно ещё немного времени. Она почти увидела его. — Грейнджер! Гермиона резко села на кровати, сбрасывая последние остатки сна. Голова гудела, тело неприятно ломило. Она схватилась руками за голову и издала жалобный стон. Приближалась очередная течка. Как не вовремя в этот раз… Впрочем, как и всегда. Но сейчас особенно. Сегодня должно состояться открытое слушание в Визенгамоте, куда каждый мог принести на рассмотрение волнующий его вопрос. Любой волнующий его вопрос. Начиная с пересмотра наказания заключённого в Азкабан волшебника, заканчивая новой реформой. И Гермионе было важно выступить на этом заседании. Она отчаянно и очень давно хотела утвердить целый свод законов, которые помогли бы исправить несправедливость и неравноправие в магическом мире. В самый первый раз, когда Гермиона узнала о процедуре полового определения, через которую проходили все волшебницы в шестнадцать лет, она пришла в ужас. Впала в шок от того, как сильно разнилась ситуация и положение омег в мире маглов и волшебников. Именно тогда она поняла, что хочет делать и чего ей нужно достичь в будущем. После войны она поступила в Оксфорд изучать право. Потратила на обучение четыре года своей жизни. Три из них отдала бакалавриату, ещё один год — магистратуре. А затем вернулась в волшебный мир с багажом знаний и всеобъемлющим желанием привнести что-то новое в правовую систему волшебников. Начать решила с домовых эльфов. Пробный проект повышенной сложности. Освобождение магических существ от многовекового рабства. И за два года она добилась своего. Теперь домовые эльфы были защищены законом. Её билль предусматривал всё: норму труда и отдыха, минимальный уровень заработной платы, график отпусков, больничные листы по состоянию здоровья и даже по уходу за новорождённым эльфом. Изучая Британское право и конвенции, а также правовой уклад других европейских стран, она многое почерпнула для себя. Преобразовала новый опыт на нужный лад и внедрила его в магический мир на примере домашних эльфов. Это были сложные два года её жизни, но все труды стоили бессонных ночей, нервов и пошатнувшейся (лучше будет сказать «полетевшей ко всем чертям»…) личной жизни. Теперь же — после отдыха длиною в месяц она собиралась заняться ещё более сложным вопросом. Вопросом прав и свобод омег волшебной Великобритании. — Грейнджер!!! Крик вырвал Гермиону из оцепенения и очередной попытки провалиться в сон. Она оторвала руки от лица и обвела комнату изумлённым взглядом. Было светло. Очень светло. Она с опасением перевела взгляд на будильник, стоявший на тумбочке. — Чёрт! — на циферблате было без трёх минут десять. Гермиона вскочила с кровати и в панике заметалась по комнате, продолжая громко чертыхаться. Заседание начнётся в десять утра. Она уже давно должна быть в офисе. Даже не то что в офисе. Ей бы уже надо стоять и подпирать двери зала заседания, если она хотела быть первой. А она хотела и должна была быть первой! Ведь все знали, что чем дольше длится заседание и чем больше вопросов там рассматривается, тем раздражённее становятся члены Визенгамота. Снизу послышался ещё один крик. Гермиона всё бросила и побежала вниз в гостиную в чём была — в пижаме. Из камина торчала голова её помощника Джулиана. — Гермиона! О Мерлин, ты ещё не одета! — парень был явно взволнован. — Но как же так… Гермиона, мы же опаздываем… Мерлин, почему я не додумался позвонить раньше… О Мерлин, всё пропало… О Мерлин, как же так… — Джулиан, всё в порядке! — Грейнджер упала на колени у камина. Последнее, что ей сейчас необходимо, так это истерика её помощника. Джулиан прекрасный парень, отличный работник, замечательный друг. Но иногда Гермиона ловила себя на мысли — кто же из них альфа? Она или он? Он был излишне эмоциональным и склонным к драматизму. — Прошу тебя, возьми все необходимые документы и жди меня в атриуме через две минуты. Не забудь взять раздаточный материал! И прошу тебя, успокойся. Мне осталось только надеть костюм, и я уже готова войти в камин. — Хорошо, — всё ещё с тревогой в голосе проговорил Джулиан, а затем отключился. Гермиона сделала три глубоких вдоха и выдоха. На душ не было времени, на укладку тоже. И как назло шкафчик с зельями-подавителями был пуст. Пуст! Как же всё не вовремя. Дурная привычка брать зелье с помощью Акцио! Не видя количество бутыльков, она порой забывалась и использовала все до одного — до пополнения запасов. Почему именно сегодня? Когда ей необходимо находиться в толпе волшебников. В толпе волшебников, бóльшая часть которых — альфы. Всё это грозило ужасными последствиями. Не просто провалом презентации и замедлением продвижения её проекта, но и раскрытием сущности Гермионы. Ведь если кто-то узнает, что она омега, то всё будет кончено. В этом случае волшебницу ожидала совсем неутешительная судьба: лишение возможности вести юридическую практику, внесение в реестр свободных омег и скорейшее вступление в насильственный брак. Гермиона наложила на себя Экскуро, особенно тщательное внимание уделив волосам. Затем надела заранее подготовленный костюм, убрала кудри в пучок с помощью заклинания Коуфурис и переместилась в атриум Министерства через каминную сеть. Джулиан уже ждал её, нагромождённый гигантской стопкой папок с презентациями. Иногда её поражало — как он, принадлежащий этому миру с рождения, мог быть таким неосмотрительным? Она помогла ему, уменьшив огромную стопку до размера спичечного коробка. Затем они вместе двинулись к лифтам. Как и ожидалось, в этот день собралось ужасно большое количество людей. Им даже пришлось пропустить несколько кабинок — так плотно они были набиты волшебниками. Она мысленно повторяла заранее заготовленную речь, будучи плотно зажатой между сотрудниками Министерства в середине лифта. Гермиона еле доставала до ручки, поэтому могла держаться за неё только кончиками пальцев. Это, в свою очередь, приводило к тому, что она то упиралась спиной в волшебника позади неё, то вжималась грудью в Джулиана, стоявшего спереди. — Грейнджер, — от очередного толчка Гермиона опять уткнулась носом в верхнюю пуговицу его пиджака, отчего Джулиан поймал её за локти. Но, к её удивлению, не отпустил, а только прижал к себе ещё крепче. Следующие слова он зашептал у самого уха, согнувшись в три погибели: — Ты пахнешь… Лифт резко остановился, оповещая о прибытии на второй уровень. Гермиона подняла голову и столкнулась взглядом с обнимающим её мужчиной. Она почувствовала, как по спине стаей пробежали мурашки. Сердце забилось в грудной клетке, а в горле встал тугой ком. О Мерлин, только не это… Джулиан буквально вытащил ведьму из лифта, а затем скользнул за поворот, утягивая её в безлюдный коридор. — Грейнджер, ты пахнешь омегой… — у него заалели уши, а затем румянец появился и на щеках. — Омегой на грани течки… — Знаю… Но я надеялась, что на данный момент запах не настолько интенсивный, чтобы кто-то мог почувствовать его. Джулиан выпустил Гермиону из объятий и сделал два шага назад. Она видела, как он сделал несколько глубоких вдохов, а затем отошёл подальше и вновь с силой втянул воздух. После этого он приблизился и опять повторил свои манипуляции. В следующий момент он подошёл ещё ближе, буквально уткнувшись носом в её макушку. — Если отойти хотя бы на два шага, то запах не чувствуется, — Джулиан осуществил сказанное на практике и остановился на социально допустимом расстоянии от Гермионы. В его взгляде, на удивление, больше не было паники и волнения. Только решительность и твёрдость. Теперь перед ней стоял не просто молодой волшебник с тягой к юриспруденции, а уверенный и спокойный альфа. Удивительная природа — как быстро она могла из взволнованного мужчины сделать собранного и ответственного. Даже из такого эмоционального представителя, каким был Джулиан. — Знаешь, а я давно догадывался об этом. Ты слишком маленькая и хрупкая, но при этом фигуристая, чтобы быть бетой. — Гермиона всё ещё не знала, как ей реагировать. — Не волнуйся, я никому не скажу. Ведь абсолютно и всецело поддерживаю тебя во мнении касаемо омег и их положения в обществе. Хм… Я даже понимаю, почему ты скрываешь свой вторичный пол. Хотя слегка обижен. Мне казалось, что у нас достаточно доверительный уровень отношений, чтобы я знал о таком… — Прости, но ты должен понимать мою излишнюю осторожность. И спасибо, — она была в смятении. — Правда спасибо, Джулиан. Поможешь? Дождавшись от него кивка, она ещё раз наложила на себя Экскуро, даже воспользовалась заклятиями Скорджифай и Фоамус, после чего Джулиан ещё раз тщательно обнюхал Гермиону. Им пришлось повторить свои действия несколько раз, пока он не подтвердил, что даже с близкой дистанции она больше не пахла омегой. Она применила Абстерго к костюму, так что теперь с расстояния пары метров можно было учуять лишь запах свежевыстиранной одежды. Всё это совершенно точно поможет ей провести выступление, не привлекая излишнего внимания. — Замечательно! А теперь идём.

13:55:

В коридоре было ужасно душно, как и в зале заседания. Количество волшебников на один квадратный метр превышало все возможные нормы. Гермиона должна была выступать следующей. Из-за опоздания они не смогли занять очередь и выступить одними из первых. Ожидание казалось ужасно долгим и выматывающим. В данный момент выступала незнакомая волшебница с прошением о пересмотре дела о получении наследства или же о его передаче. Гермиона не вслушивалась, мысленно повторяя свою речь и периодически прерываясь, чтобы невербально наложить ещё пару очищающих заклинаний. Если бы она знала, в какой духоте ей придётся провести такое длительное время, то определённо выбрала бы более лёгкий вариант одежды. Твидовый костюм в крупную коричнево-красную клетку явно оказался провальным вариантом. Гермиона потела. А чем больше она потела, тем более интенсивным становился и её запах. Конечно, никто из волшебников не смог бы почувствовать аромат её феромонов, если бы зал не был переполнен людьми. Даже ни один альфа не обладал настолько острым обонянием, чтобы учуять омегу через пару десятков метров, если она не была в течке. Мать-природа не глупа. Если бы запахи, исходящие от омег и альф, были настолько сильны, что их можно было бы почувствовать издалека, это бы сильно сбивало с толку и создавало какофонию ненужных ароматов. Если омега не в течке, а альфа не в гоне, то учуять присущий им запах можно только с достаточно близкого расстояния. Как и запах пота у бет. И, конечно, личная гигиена играла в этом не последнюю роль. Поэтому если никто не будет зажимать Гермиону в объятиях и нарушать её личное пространство, то даже за пару дней до течки она могла чувствовать себя в безопасности при соблюдении определённых правил. Но осторожность всё равно не помешает. От количества очищающих чар её волосы приняли поистине устрашающий вид. Она очень сильно страдала из-за этого в школе. Её кудри были восхитительно густыми, плотными и упругими, но они совершенно не переносили высыхания с помощью волшебства. Поэтому всю учёбу Гермиона проносила гнездо на голове. В Хогвартсе не было розетки для фена, и ей приходилось мучиться, используя заклинания. Впрочем, это не так сильно волновало её. Внешний вид — самое последнее, о чём она думала в то время. В общем-то, как и сейчас. Волосы всё ещё были собраны в высокий пучок на голове, но завивались и топорщились так сильно, что на сотворение более-менее нормальной укладки ушёл бы явно не один флакончик зелья «Просто блеск», а также долгая и нудная укладка диффузором. Спокойствие… Ей просто надо перестать нервничать. Так хотя бы не будут потеть ладони. Ей уже не удастся спасти свою причёску, но она хотя бы может постараться не так сильно потеть. Меньше очищающих чар — больше шансов не превратиться в Чубакку. — Мисс Грейнджер, сотрудник отдела Магического правопорядка. На рассмотрение выносится вопрос о принятии билля о правах омег Волшебной Британии. Гермиона сделала глубокий вдох, наложила ещё одну пару чистящих заклинаний и пошла к трибуне. Она неспешно поднялась по ступенькам, положила папку с докладом, раскрыла его на первой странице и по очереди посмотрела на всех присутствующих членов Визенгамота. — Добрый день, уважаемые судьи, — приветливо улыбнувшись волшебникам в сливовых мантиях, Гермиона взглянула на трибуну с лоббистами и столкнулась с пристальным взглядом серых глаз. В горле встал очередной ком. Какого драккла Драко Малфой находился среди них? Нет, она знала, что несмотря на всё, что произошло шесть лет назад, его семья всё ещё имела вес в стенах Министерства. Ладно, не «всё ещё имела», а никогда не теряла свой колоссальный вес в Министерстве. Впрочем, как и во всей Магической Британии. Но она не ожидала, что он придёт на «день открытых дверей». За два года публичных выступлений и проведения реформы домашних эльфов Гермиона видела Малфоя от силы пару раз, и то — как размытую фигуру в глубине одного из министерских коридоров. Всем было известно, что Малфои спонсируют множество проектов. Или проще сказать — кормят с руки бóльшую часть Визенгамота и дёргают за ниточки работников нужных отделов Министерства. Но зачем ему понадобилось прийти сюда сегодня? Ищет новую возможность или идею для увеличения своего состояния? Даже в мыслях это звучало глупо… Впрочем, сейчас всё это совершенно неважно. Гермиона опустила глаза на лист с докладом. Рядом с папкой лежал забытый предыдущей докладчицей платок. Явно очень дорогой и с ручной вышивкой инициалов. От него слегка пахло персиками. Взгляд зацепился за первую строчку. Слова речи машинально всплыли в памяти. Она кивнула Джулиану, прочистила горло и начала свою речь: — Согласно последней переписи населения, процент омег в Магической Великобритании составляет девятнадцать процентов. Тогда как количество альф равно двадцати семи процентам. Беты, соответственно, составляют оставшиеся пятьдесят четыре процента, причём количество женщин среди них превышает количество мужчин на один процент. С этими данными вы можете подробно ознакомиться на третьей странице выданных вам материалов, — краем глаза она видела, как левитируемые Джулианом папки с презентацией полетели в сторону судей и лоббистов. — Если мы внимательно просмотрим все законы, то заметим упоминание омег только в трёх из них. Первый закон — об обязательном медицинском освидетельствовании всех шестнадцатилетних волшебниц для выявления их полового признака. Второй — о внесении каждой омеги в реестр с последующей передачей в него данных о ней, будь то запах, физиологические или умственные данные. И третий — об обязательном и полноценном повиновении омеги своему альфе после вступления в брак. А также невозможность расторжения этого брака по желанию омеги, тогда как альфа имеет право подать на развод и жениться ещё раз. Голубые папки не заинтересовали практически никого. Судьи просто отмахнулись от предлагаемых материалов. Кто-то и вовсе воспользовался ими вместо веера. Группа волшебников глубокого старческого возраста и вовсе игнорировали выступление Гермионы, о чём-то переговариваясь между собой. Раздаточный материал повисел в воздухе рядом с ними и улетел обратно к Джулиану. Как она и предполагала, только молодые волшебники взяли папки и бегло просматривали представленную в них информацию. И к её величайшему удивлению среди них был… и Драко Малфой. Он неторопливо листал страницу за страницей. Лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд плавно скользил по строчкам. — Тогда как всё остальное законодательство включает в себя достаточно много уточнений по половому признаку. В большинстве наших законов встречаются такие уточнения половой принадлежности, как альфа или бета, но нигде, кроме этих трёх, нет прямого упоминания об омегах. Такую же дискриминацию мы можем встретить повсеместно. Касается ли дело требований о приёме на работу или же возможности использования магии — больше всего прав и свобод наблюдается у такой прослойки населения, как альфы. Единственное различие с бетами заключается в их возможности посещать «Банк омег» для выбора супруги после достижения совершеннолетия, что можно объяснить половой принадлежностью… Гермиона постоянно обводила взглядом всех присутствующих. Заранее заготовленные слова вырывались из уст сами собой, не требуя особого внимания со стороны волшебницы. Вроде бы пора было бы уже и успокоиться — не первый раз она выступала на этом месте перед таким количеством людей. Гермиона воплотила в жизнь целый свод законов о домашних эльфах. Она знала, что ей нужно делать. Но это не уменьшало градуса её волнения. Руки продолжали еле заметно подрагивать, а ладони оставались влажными. Гермиона почувствовала, как по задней части шеи с затылка скатилась крупная капля пота, которая затем скрылась в воротнике рубашки. Губы пересыхали, поэтому периодически их приходилось облизывать. Духота убивала. Лёгкое дуновение воздуха по влажной шее показалось ей настоящим спасением. От приятного ощущения прохлады захотелось закатить глаза и застонать. А в следующий момент Гермиона увидела, как резко вздёрнул голову Малфой. Даже с расстояния пары десятков метров она заметила, как затрепетали крылья его носа. По телу прокатилась волна страха. Малфой подался всем корпусом вперёд и начал осматриваться, блуждая глазами по помещению. Она видела, как быстро поднималась и опускалась его грудная клетка от каждого глубокого вдоха. Мерлин, только не это… Она обвела взглядом зал, но никто из известных ей альф не подавал и вида, указывающего на то, что они учуяли её. Они и не могли её учуять. Ближайшим альфой, стоявшим в паре метров от неё, был Джулиан. Остальные находились слишком далеко. Малфой и вовсе сидел на самой дальней трибуне. Но всё же все альфы были спокойны. Все, кроме Малфоя… Внутренности скрутило от страха, голос дрогнул. И в следующую же секунду Гермиона столкнулась с ним взглядом. Земля ушла из-под ног. Все слова вылетели из головы, и она замолчала. Одна секунда. Две… Драко пристально смотрел ей в глаза. И на миг ей показалось, что даже с такого расстояния она могла видеть, какими ярко-серыми они были. Они сверкали и поглощали. Расплавленное серебро. Захотелось задрать голову вверх и вбок, оголяя шею. К своему ужасу она почувствовала, как внизу живота скручивается узел и промокает хлопковая ластовица на трусах. Три секунды… Малфой отводит взгляд в сторону. На его лице ни дрогнул ни один мускул, оно всё такое же, как и при первом столкновении взглядов — скучающе-отчуждённая маска вместо живой мимики. Теперь Гермиона видит его платиновую макушку, так как он снова листает раздаточный материал. Словно ничего и не было. Кашель Джулиана помогает ей выйти из оцепенения и закончить свой доклад. До конца выступления прошло не больше получаса. За всё это время Драко Малфой больше ни разу не посмотрел на неё. Гермиона перестала нервничать и переключила всё своё внимание на членов судейской коллегии. — Я, как альфа и учёный «Банка омег» с более чем двадцатилетним стажем, заявляю: учитывая важную роль этого учреждения в нашем обществе и все связанные с этим аспекты, я с каждым годом с момента его основания убеждаюсь, что альтернативы как таковой не существует! — практически брызгал слюной от ярости альфа, давно разменявший седьмой десяток. — Ваше заявление, ваше предположение не имеет права на обсуждение в данном обществе! Сразу ясно, какие у вас корни, мисс Грейнджер. Нельзя применить то, что работает в мире маглов, к волшебникам! — Я заняла эту должность, чтобы защищать рационально мыслящую часть избирателей и служить во благо сильнейших нашего мира — альф, — произнесла бета, казавшаяся старше Гермионы буквально на десять лет. От этого было ещё страшнее слышать такие слова из её уст. — Недавно на очередной встрече с Министром маглов во время заседания одна из девушек, выступавших с докладом, оказалась омегой на грани течки. Ни один из присутствующих альф не смог рационально мыслить, а после заседания и вовсе завязалась драка. Это было ярчайшим показателем того, как глупы и подвластны инстинктам омеги. И как их можно использовать в корыстных целях. Что будет, если они не будут вовремя распознаны и пристроены? Свободная омега вводит в заблуждение и сеет раздор. Мы прошли через эти ужасы войны несколько веков назад. Принять этот билль сейчас значит откатиться в развитии и снова толкнуть наше государство в хаос. — Тем, кто пытается отвлечь наше внимание своими сказками об обиженных девушках, их тяжёлых судьбах и прочих сентиментальных глупостях, хотелось бы напомнить. — Этому альфе не нужно было вставать, чтобы привлечь внимание к своей персоне. Стоило ему махнуть рукой, как все замолкли и посмотрели на него. Ему было около пятидесяти, в лиловой мантии он выглядел совершенно посредственно, но Гермиона чувствовала, что от него исходила аура власти. — Там, где слишком много души, зачастую не очень много ума! Омеги там, где и должны быть — подле альфы, в заботах о его потомстве! — Проголосовать за этот билль — всё равно, что повергнуть в хаос и без того не слишком стабильное положение в нашей стране после недавней войны. Вам ли не знать, какие потери понесла Магическая Великобритания, мисс Грейнджер! Отказ Визенгамота не задел Гермиону. Она к нему готовилась, с правами эльфов ситуация была ещё хуже — на таком же «дне открытых дверей» её даже не дослушали. Сегодня же она смогла довести свою речь до конца, прежде чем на неё накинулись с ответными мнениями. Это определённый успех. Она смогла вынудить их реагировать. Теперь ей известна их точка зрения. Ужасная и неутешительная. Впрочем, всё, о чём Гермиона могла думать, покидая трибуну, было так или иначе связано с Драко Малфоем. Правда ли то, что она на миг увидела в этих ядовитых глазах? Учуял ли он её и чем это может для неё обернуться?