Билль о правах омег

Четверг, 21 октября 2004 года, 7:55:

Гермиона составляла в верхний кухонный ящик пузырьки с зельем «Подавитель запаха и желания для вдовствующих омег». Великолепное изобретение Арсениуса Джигерра для его рано овдовевшей сестры. Зелье помогало снижать интенсивность проявления симптомов течки и остроты естественного запаха омеги. Гермиона была очень большой поклонницей этого зелья. Последние шесть лет маленькие флакончики с зелёной жидкостью являлись неотъемлемой частью её ежедневного рациона за завтраком. Задумываться о его возможном влиянии на здоровье несвязанной омеги ей совершенно не хотелось. Действие этого эликсира необходимо, чтобы спокойно вести свою жизнь под прикрытием беты, и она была готова чем-то жертвовать ради свободы.

Пятница, 22 октября 2004 года, 17:45:

— Джулиан! Буквально через секунду он появился в дверях кабинета. Джулиан, как и Гермиона, предпочитал обходиться без мантий, поэтому на нём был дежурный светло-кремовый пиджак и тёмно-коричневые брюки. Он обладал нестандартной внешностью. Высокий… очень высокий и крепко сложенный. Черты лица отличались непропорциональностью: слишком большой нос и рот, глубокие и выразительные карие глаза. Слегка разные торчащие уши. По отдельности это могло выглядеть ужасно, но всё вместе приобретало магнетическую красоту благодаря его энергичности, открытости и озорству. Джулиан мог произвести впечатление. Его внешность либо сразу же безвозвратно притягивала и влюбляла своей неидеальностью, либо отталкивала, но остаться равнодушным было невозможно. Беты не могли чувствовать феромоны, испускаемые его железами, но все остальные качества внешности делали своё дело и привлекали внимание девушек. Чего только стоил его рост и размах плеч! Гермиона никогда не видела настолько высоких мужчин до Джулиана. Пожалуй, кроме Хагрида, но он был полувеликаном. А Джулиан просто альфа. Очень большой альфа. — Грейнджер, звала? — Да, присаживайся. — Гермиона улыбнулась и вернулась к штудированию заявления от семьи домашних эльфов, которые обвиняли работодателя в несоблюдении условий их трудового договора. — Хотела предупредить тебя, что скорее всего буду отсутствовать в офисе в понедельник. Возможно, во вторник тоже. Гермиона на секунду запнулась. Она понимала, что после вчерашнего Джулиан в курсе предстоящей проблемы. Он знает и понимает, что будет происходить с ней в ближайшие пять-семь дней… От этой мысли становилось не по себе. Очень узкий круг людей знал, что Гермиона омега — мадам Помфри, Гарри, Джинни и Рон. Теперь к ним присоединился и Джулиан. И больше всего на свете ей хотелось, чтобы список сведущих волшебников не пополнялся. Обычно её течки протекали достаточно спокойно. Два, максимум три дня пиковой активности, затем пара дней с меньшей интенсивностью, когда она даже могла выходить из дома и посещать работу, если выпивала два флакона зелья-подавителя. Но последний раз всё было по-другому. Гермиона провела в бреду четыре дня, что никогда раньше с ней не происходило. Как будет в этот раз, она даже предположить не могла. Но на данный момент все симптомы не предвещали ничего сверхъестественного. — Понимаю. — Джулиан ободряюще улыбнулся, но избегал прямого взгляда. Гермиона видела, как у него заалели кончики ушей. — Я прикрою… Я… кхм, может быть, смогу чем-то помочь? — Оу… — Гермиона поперхнулась воздухом от мысли, что он предлагает ей свою помощь во время течки. Несомненно Джулиан был выдающимся альфой, но за все четыре года знакомства не затронул ни одной струны в душе Гермионы — кроме дружеской. — О нет, нет! — Джулиан поспешно замахал руками и всё же поднял на неё взгляд. — Я не в этом смысле! Хотя, Гермиона, ты, конечно, очень красивая… Но я не в этом смысле. Я бы никогда! Нет, не в том смысле, что ты меня совсем не привлекаешь или плохо пахнешь. Твой запах несомненно прекрасен, но я… О Мерлин… — Успокойся! Я поняла тебя. — Она даже засмеялась от облегчения. — Спасибо, мне ничего не нужно. Но буду иметь в виду, что на тебя можно положиться. — Конечно. Всегда. — Он был настолько серьёзным в этот момент, что ей захотелось щёлкнуть его по носу. — Гермиона, думаю, что тебе уже пора идти домой. До встречи во вторник! — До встречи, Джулиан!

Суббота, 23 октября 2004 года, 02:17:

Гермиона буквально горела. Простыни промокли от пота и смазки. Подушка противно пахла мокрым пухом. Она столкнула её с кровати. Сорвала с себя пижаму. Сбросила на пол одеяло. И захныкала. Обжигающе горячо. Почему так сильно и так резко? Призвала вибратор взмахом палочки. Сразу включила на максимальный режим. Первая волна оргазма принесла облегчение. На минуту стало прохладно, температура тела начала падать, чтобы уже через пару минут опять устремиться вверх. Ужасно быстро. Жгуче-интенсивно в этот раз. Гермиона заплакала. Этого было недостаточно…

09:33:

Живоглот жалобно мяукал и тыкался мокрым носом в лицо и шею Гермионы. Она свернулась калачиком на диване, крепко обняв колени. Всхлипывала и скулила. Полуниззл старательно вылизывал лицо хозяйки от плотного потока слёз. Он очень сильно любил Гермиону и хотел, чтобы она была счастлива. — Ох, Глотик. — На секунду её взгляд прояснился, и она притянула кота в свои объятия, чтобы затем провалиться в беспокойный сон.

Воскресенье, 24 октября 2004 года, 14:33:

И снова Гермиона сидела на пледе, расстеленном на свежепокошенном лугу. В руках книга. Рядом корзина с яблоками, а в термосе чай с мятой. Небо окрашено оранжево-красными лучами заходящего солнца, лениво плывущие облака похожи на клубничный зефир. От лёгкого летнего ветерка несло прохладой. Гермиону обнимали крепкие мужские руки. Она сидела к нему спиной, облокотившись на его грудь, и могла видеть только длинные стройные ноги. Руки с переплетением выступающих вен. Изящные кисти с длинными пальцами. Он наверняка великолепно играл на пианино. Обладатель таких рук просто обязан восхитительно играть! Ну или же он мог играть на гитаре. Да, эти пальцы определённо прекрасно перебирали струны. Хотелось обернуться и увидеть его лицо. Узнать уже наконец, какого цвета его волосы, глаза. Гермиона уже почти решилась, но почувствовала горячий влажный язык на стыке шеи и плеча. Как раз там, где находился первый пучок запаховой железы. На удивление он был довольно шершавым. Из-за этого стало щекотно, но не менее приятно, когда альфа повёл языком вверх вдоль шеи к уху. К месту за мочкой, где прятался самый большой пучок лимфоузла запаховых желёз. Здесь обычно ставилась метка. Гермиона засмеялась, моргнула… И проснулась. Одна. На диване, завёрнутая в плед. Рядом сидел Живоглот. Смотрел с тревогой в рыжих глазах. Полуниззл боднул Гермиону головой, а потом принялся вылизывать её нос. У него был шершавый язык. Не было альфы, облизывающего её железы. Она одна. У себя в квартире.

Вторник, 26 октября 2004 года, 06:41:

Гермиона проснулась оттого, что замерзла. Мокрая пижама неприятно липла к телу, отчего по всему телу бежали мурашки. Самые сложные дни позади. Течка сходила на нет. Ещё пара дней с неярко выраженной симптоматикой, с которой легко справлялась двойная доза зелья. С облегчением вздохнув, она встала и пошла в душ. Пора возвращаться на работу.

Пятница, 29 октября 2004 года, 13:15:

Джулиан ушёл на обед в кафетерий Министерства. Гермиона же предпочла не выходить лишний раз в толпу волшебников до конца этой недели, несмотря на то, что все симптомы течки уже прошли. Она закончилась, в этот раз продлившись всего шесть дней. Но рисковать без надобности не хотелось, она до сих пор не забыла своё волнение из-за Малфоя. Да и дел было более чем достаточно. Поэтому, закончив разбирать текущие дела своего отдела, она решила ещё раз перечитать основу билля. В коридоре послышался шум шагов. Гермиона бросила взгляд на часы — рановато для Джулиана. Она хотела уже было пойти и посмотреть, кто там, когда дверь в кабинет открылась и в проёме появился Драко Малфой. Гермиона замерла и с нескрываемым удивлением уставилась на вошедшего волшебника. Что он тут делает? Неужели её опасения были небезосновательными? И в тот день в зале суда он учуял её, понял, кто она такая? А сейчас заявился сюда, чтобы… Чтобы что? — Какого чёрта? — Она что, действительно сказала это вслух?! К своему ужасу Гермиона осознала, что какая-то часть её находит повзрослевшего Малфоя сексуальным. Он был немного нестандартным для альфы. Высокий, но достаточно худощавый. С такими длинными руками и ногами, что при неудачно подобранной одежде смотрелось бы несуразно, но нет — одет он был с иголочки. Великолепно сидящий серый костюм с рубашкой в тон. Небрежно накинутая на плечи мантия самого модного кроя. Туфли из драконьей кожи. Прямая спина и уверенно расправленные плечи. Взгляд свысока, сразу ставящий на место всех, кто смел оказаться на его пути. Резкие и угловатые черты лица. Тонкие губы в привычной усмешке: смесь раздражения, скуки и презрения. Но всё же… Гермиона находила его сексуальным. Ей стало тошно от себя. Своих мыслей. И искры желания к этому волшебнику. Только не к нему! Она заверяла себя, что это отголоски течки и полное отсутствие личной жизни. И хоть школьные времена давно прошли, война закончилась, а Визенгамот оправдал Драко и Нарциссу Малфой, но ей не хотелось иметь ничего общего с этой семьёй. — И тебе здравствуй, Грейнджер. — Что. Ты. Тут. Забыл? — Здравствуй, Малфой, рада тебя видеть, — даже не пытаясь придать голосу более высокий тон, проговорил Драко. Гермиона не спускала с него взгляда. Он же, не обращая на неё внимания, начал прохаживаться по кабинету и тщательно осматривать обстановку. В руках у него была белая коробка, перевязанная зелёной лентой. Она двигалась туда-сюда вместе с его рукой, чем привлекала к себе всё внимание Гермионы. — Я пришёл по делу, Грейнджер. Он подошёл к книжному шкафу и теперь стоял за её спиной. Ей было жутко неудобно выворачивать голову, чтобы продолжать «слежку». Поэтому она отложила эту затею и вернула своё внимание документам. — Я ищу омегу, — шёпот раздался над самым ухом. Голос низкий, тяжёлый и обволакивающий. Горячее дыхание опалило ушную раковину, посылая стаю мурашек по шее, и принесло с собой запах мятных леденцов. Сердце забилось как бешеное, грозясь выпрыгнуть из грудной клетки. Он знает. Он знает. ОН ЗНАЕТ. ОН ВСЁ ПОНЯЛ. И горячая волна внизу живота… Бельё было явно испорчено, ей срочно нужны сушащие чары. Как не к месту… Только не из-за него! Драко обошёл стол и сел в кресло для посетителей, пристально смотря Гермионе в лицо. На секунду — всего на одну! — его глаза блеснули расплавленным серебром, напоминая взгляд, с которым ей уже пришлось столкнуться в зале суда. Она чувствовала, что щёки горят от выступившего румянца. Нельзя подавать виду, что он её взволновал. Что она вообще понимает, о чём он говорит. — Омегу? — а голос такой высокий, не её. — А ты точно умнейшая ведьма столетия? Ей-Мерлин! — он положил коробку на край стола. — Омегу. Я учуял её в прошлую среду в зале суда. Пауза. Кабинет погрузился в тягучую, вязкую тишину. Гермионе казалось, что Малфой может слышать, с каким бешеным ритмом скачет её сердце. У неё вспотели ладони, она постаралась незаметно вытереть руки об юбку. Капелька пота у самого кончика носа медленно катилась вниз к купидоновой арке. Гермиона слизала её кончиком языка и перевела взгляд с документов на гостя. Всё это время Малфой неотрывно наблюдал за ней. И при столкновении взглядов она поняла, что ей было бы лучше уйти на обед. Или закрыться в кабинете, чтобы он решил, что её тут нет. Или выпить тройную дозу подавителя сегодня утром. Или лучше вообще не появляться на работе. Или ещё целое множество разных «или». Но она даже помыслить не могла, что он придёт. Почти через неделю после заседания Визенгамота. Зачем он так долго ждал? Зачем тянул время сейчас? Решил поиграть и поддразнить её перед тем, как требовать? Хотя… что ему вообще может понадобиться от неё? Несмотря на все деяния прошлого, его семья ничего не потеряла, не считая Люциуса, запертого в Азкабане. Если только он не хотел поиздеваться над ней. Как в старые добрые времена Хогвартса. Но это было нелогично, какое ему вообще может быть дело до неё сейчас? Мысли Гермионы неугомонно неслись вперёд — каждая бредовее другой. Глаза Драко мерцали. И если сначала Гермиона решила, что они похожи на сталь или серебро, то сейчас отчётливо понимала, что нет. Ртуть. Серебристо-белая, мерцающая. Манящая. Опасный химический элемент. Драко Малфой тоже чрезвычайно опасен. В его глазах нет намёка на серебро или платину. Нет, не благородный металл. Ядовитая ртуть. Гермиона застыла. — Она пахла персиками, — он проговорил это с лёгкой ухмылкой. Гермионе казалось, что он готов рассмеяться. Ей же было не до смеха. Персиками. Забытый на кафедре шёлковый платок с вышивкой. Платок с лёгким ароматом персиков. Он учуял не её. Девушка, выступавшая перед ней из-за наследства. Она забыла платок. Её и почуял Малфой. Он учуял не её. Страх, завладевший Гермионой, растрескался и осыпался, как разбитое стекло. Мыслительный процесс остановился. Всё, что она успела себе нафантазировать, показалось глупостью. Ей стало в разы легче дышать. Сердечный ритм начал успокаиваться, больше не было шума в ушах. Гермиона улыбнулась. Искренне. От облегчения. — Персиками? — она открыла ящик стола, достала платок, который забрала, чтобы вернуть, но совершенно забыла о нём до сегодняшнего дня. — Вот, его забыла волшебница, выступавшая передо мной. Малфой аккуратно взял протянутый кусочек ткани, словно боялся задеть её пальцы. Не успел он поднести его к лицу, как чихнул. Никогда ещё Гермиона не слышала, чтобы мужчины так чихали. Тихо и тонко, даже можно сказать — нежно. Малфой чихнул ещё раз, затем ещё, пока не спрятал платок в карман. Этот звук напомнил Гермионе маленьких котят. Они чихают точно так же. И она всегда находила это милым. Как примерить этот эпитет к сидящему напротив неё мужчине? Она не знала, но он чихал, как котёнок. — Будь здоров, — без особого энтузиазма выдавила из себя Гермиона. — Спасибо! Простыл, — он пожал плечами, встал с кресла и направился к выходу. — Малфой, коробка. — Оставь себе, Грейнджер. — Он обернулся у самой двери. — Я думал, это твоя секретарша. Ну, омега с персиковым запахом. Вот и принёс ей презент. — Хм, ты, видимо, невнимательно меня слушал, Малфой. У омег нет возможности работать в этом отделе Министерства, впрочем, как и в шести других. Единственные отделы, в которых могут работать омеги: отдел регулирования и контроля магических популяций, а также Отдел Магического хозяйства. Я рассказывала об этом в своём докладе в среду. Если бы ты внимательно слушал, запомнил бы. — Брось, Грейнджер, для тебя Кингсли сделал особое подразделение в Отделе Магического правопорядка. Никогда и ни у кого раньше не было возможности пользоваться юридической помощью самого Министерства. Впрочем, как и волшебники никогда не пользовались адвокатами. Взятки, подхалимство, интриги, связи, родство — среди богатых всё решалось только так. А нищие? — Он скривил губы в презрительной усмешке. — Что до них? Это так, мелочи. И тут ты со своим отделом. И внеурочной помощью убогим и обделённым. Знаешь, после твоей реформы в моём штате стало на тридцать четыре сотрудника больше. Ведь именно столько эльфов было в Мэноре. Секретарь-омега для тебя на фоне всего, что ты уже сделала, пыль под ногами гиппогрифа. — Не для меня, Малфой. Если ты не заметил, я не единственный юрист этого подразделения. Не начальник и даже не его заместитель. Я просто подала идею. Наша система нуждалась в этом после войны. Впрочем, она всегда в этом нуждалась. — То, что ты обычный рядовой сотрудник — дело только твоих амбиций и неуместной гордости, Грейнджер. Я уверен, что тебе предлагали сразу же возглавить этот отдел. Но ты же Гермиона Грейнджер. У тебя есть принципы. — Он усмехнулся и небрежным жестом обвёл рукой её кабинет. — Неважно, в любом случае её тут нет. А это печенье печёт мой эльф Тинки. И требует надбавку к окладу за свои кулинарные таланты, а раньше они делали это бесплатно и с бóльшей охотой. — Малфой! — Гермиона закипала и была готова накричать на него, если он не уйдёт из её кабинета в ближайшее время. — Осторожно, Грейнджер, не лопни от злости. — Казалось, что его забавляет вся эта ситуация и их разговор. — Они вкуснее, когда свежие. Не думаю, что успею найти её за сегодня. Так что угощайся. — Забери, — она толкнула коробку кончиками пальцев, отчего крышка чуть съехала в сторону. Этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать запах. Свежесть мяты и сочность кислых яблок. Гермиона принюхалась, а в животе заурчало. Пропустить обед было плохой идеей. Её интерес не укрылся от внимания Малфоя. — Любишь мяту? — Ненавижу, — соврала она. Какое ему вообще дело до её вкусов? — Угощайся. Запах мяты стал ещё ярче, словно вытеснил весь чистый воздух из кабинета. Гермиона ощутила новую волну неконтролируемого возбуждения. Этот запах был слишком близок к её амортенции. И снова в его взгляде мелькнуло серебро. Возможно, так бликовал свет. Хотя в кабинете не было настоящего окна. Впрочем, как в любом кабинете Министерства. Так что солнечному свету здесь неоткуда появиться. Возможно, это всего лишь игра её воображения. Да, скорее всего это просто воображение! Всё же все эти блики… в школе или после её окончания она никогда не замечала этого. Наверное, гормоны от течки просто дорисовывают то, чего нет.

14:25:

В кабинет зашёл Джулиан, принёс стакан кофе и любимый салат из магловского ресторанчика неподалёку. Гермиона тепло улыбнулась ему, было очень приятно от такой лёгкой заботы. Она понимала, что, возможно, ведёт себя, как параноик, но попросила Джулиана себя обнюхать. Он успокоил её, заверив, что от неё пахнет шампунем и чернилами. Гермиона, как обычно, испачкала ими все руки и кончик носа. Салат был очень вкусным, кофе — бодрящим. Всё ещё лежавшая на столе коробка привлекала взгляд. Гермиона отдала её Джулиану, попросив выбросить.

16:55:

Джулиан опять зашёл в её кабинет. В руках он держал уже открытую коробку. В ней лежало пять ярко-зелёных макаронов. — Мерлин, Гермиона, я не знаю, из чего этот эльф их готовит, но они просто восхитительны. Ты обязана их попробовать! — Спасибо, Джулиан, но я ни за что не буду есть что-то от Драко Малфоя. — Да брось, я съел две штуки полчаса назад. Всё ещё жив, ничем не покрылся, никуда не испарился. Ни в кого не влюбился. Они не отравлены. Попробуй. Я уверен, тебе очень понравится. И сунул коробку прям под нос. Пирожные действительно притягательно пахли и были очень симпатичными на вид. Гермиона взяла одно и откусила маленький кусочек. И не смогла сдержать стон наслаждения. Восхитительная мятная свежесть с кисло-сладкой ноткой яблок. Чёрт, они были ужасно хороши! Джулиан усмехнулся и оставил все оставшиеся пирожные ей. Она съела всё и сразу. Тинки определённо должен получать надбавку за такие кулинарные таланты.

Понедельник, 1 ноября 2004 года, 07:30:

Свобода Драко Малфоя в опасности!

Завидный жених Драко Малфой провёл вечер в компании Адалин Селвин. Пара совершила прогулку в Косом переулке, после чего была замечена мило беседующими в кафе Флориана Фортескью. Драко Малфой, двадцатичетырёхлетний владелец многогаллеонного состояния и просто невероятно харизматичный альфа, оказывал весьма яркие знаки внимания юной омеге Адалин. Мисс Селвин совершено недавно стала сиротой. Несмотря на её возраст — ей девятнадцать лет — у неё до сих пор нет альфы… Гермиона бросила читать. Рита Скитер была в своём репертуаре, а Малфой явно нашёл то, что искал. Её тайна не раскрыта, можно со спокойной душой забыть про хорька ещё на пять лет, а лучше бы насовсем.

19:55:

Выйдя из камина, Гермиона сразу же рухнула на диван. Двигаться не хотелось. Разбирательство по последнему делу о насилии над домашними эльфами высосало из неё все силы. Хотелось залезть в ванную и не шевелиться, пока тело размокает в горячей воде. Неожиданный стук в окно спугнул устроившегося на коленях Живоглота. Сова была незнакомой, но очень красивой. Филин пристально следил за Гермионой, пока она отвязывала от лапки конверт. Затем гукнул и, даже не попросив угощения, улетел. Конверт был плотным, как и пергамент. Внутри — аккуратный, каллиграфический почерк:

«Грейнджер,

Адалин Селвин СВОБОДНАЯ омега, ставшая сиротой в девятнадцать. К счастью, её доклад я слушал внимательно. Думаю, ты уже догадываешься, что она не имеет права ни на один кнат из своего наследства. Как это прозаично… Степень наследования в магической Великобритании.

Д. Л. М.»

Гермиона перечитала записку два раза. Она прекрасно понимала, в чём дело. Омега не имела приоритетных прав на наследование. Она всегда шла в конце очереди, что со стопроцентной вероятностью означало, что, каким бы ни было наследство, оно ей не достанется. Никогда. И если в случае вдовствования за женщину несли ответственность дети или родственники мужа, то в случае сиротства это означало только одно — попадание девушки под опеку Банка омег с переходом всех средств и активов в их юрисдикцию. Адалин Селвин нуждалась в юридической защите. И Гермиона была готова предоставить её девушке.