Билль о правах омег

Понедельник, 24 января 2005 года, 21:21:

Озноб, который по мнению Гермионы был вызван эмоциональным всплеском после разговора с Паркинсон, по возвращению домой превратился в жар. Стоило рецепторам уловить феромоновую смесь, что оставили после себя Малфой и Джулиан, как новый виток её течки ударил по нервным окончаниям с силой бомбарды. Живот скрутило в спазме, смазка побежала по бёдрам. Ей был нужен альфа и его забота. Забота… Кажется, Гермиона сама забыла, что значит это слово. Действие. Хотя бы по отношению к самой себе. Ей казалось, что она только и делала, что заботилась о своём будущем. Но ситуация показывала обратное. Кажется, она думала обо всех, кроме себя. Но выжигающая волна не оставила сил на мысли, только потребность.

Вторник, 25 января 2005 года, 11:11:

Она ощущала его руки. Грудь, прижимающуюся к её спине. И в этом уголке счастья, в коконе, где она привыкла получать, Гермиона почувствовала, что должна отдать. С её альфой было что-то не так. И Гермиона ощущала, что сейчас нужна ему сильнее, чем он ей. Что важно отдавать. Она видела это в тучах, набежавших на поляну. Ощущала в дуновении прохладного ветра. Понимала по тяжёлому и глубокому дыханию на затылке. Её альфа нуждался в ней. И она была готова раствориться, лишь бы заново ощутить себя в безопасности. Отдать всё. И ощутить себя дома.

17:48:

Это был знакомый шум: так копошился и причитал Тинки. Гермиона хотела проснуться, но последняя волна течки забрала все её силы. Их хватило только на то, чтобы приоткрыть один глаз и наблюдать за ушами эльфа, подпрыгивающими в такт его шагов. — … Да, да, никому нет дела до Тинки. Упрямы как взрывопотамы… Если бы у неё остались силы, то она бы возмутилась его наглости — эльф перебирал комод с её нижним бельём, пижамами и чулочно-носочными изделиями. Но она чувствовала лишь истощение. То что происходило сейчас — не было течкой в классическом понимании: раз в три месяца на три-пять дней. Происходящее с её организмом выходило за рамки учебника, физиологии омег и привычного цикла. — … упрямые, упрямые, упрямые… — Тинки развернулся и бросил на неё полный заботы взгляд. — А потом мучаются… И, как по заказу, после слов эльфа поясницу и живот свело спазмом. Сильно. Хотелось выть от бессилия. Но Гермиона сжала зубы и застонала. Тинки тут же оказался рядом: маленькая ладонь накрыла лоб, проверяя жар. Затем ей подали зелье. И пока мятная прохлада, словно бальзам, успокаивала гортань, эльф причитал, гладя её по голове. Успокоение, которое приносило зелье, помогало сконцентрироваться на словах, из чего Гермиона смогла сделать вывод, что плохо было не только ей. Малфой свалился на грани магического истощения в мэноре. И Тинки был ужасно зол, что мастер оказался настолько глуп, чтобы довести себя до такого. — Тинки, я справлюсь. Иди к своему … — слово мастер застряло поперёк горла, но ей не нужно было договаривать, чтобы эльф её понял. — Моя дорогая мисс не только упряма, но и глупа. По опасному блеску её глаз он понял, что выразился неправильно. Поэтому поспешил оправдаться: — Когда дело касается эмоций и чувств, а моей дорогой мисс не здоровится, она становится чрезвычайно упряма и чуть-чуть глупа. Не сказать, чтобы данная фраза звучала лучше. Но злиться именно на Тинки у Гермионы не было сил. Она выпила ещё зелья. А затем закрыла глаза. В надежде, что снова окажется на поляне. Рядом с ним…

Среда, 26 января 2005 года, 00:00:

Ночь была мрачной и холодной. Но остатки течного жара согревали наравне с изумрудным пледом. Лёгкая и сладкая дрёма была разрушена приближающимся голубым свечением. Патронус. Джулиан? Малфой? Кто из них успел потерять её за чуть больше, чем сутки, чтобы прибегнуть к этому способу связи? Гермиона не хотела их видеть, впрочем как и слышать. Не сегодня. Она подумает об этом завтра. Когда будут силы, а последние эмоции улягутся. Поэтому она хотела проигнорировать послание, и почти отвернулась, накрываясь подушкой, но… Влетевший в комнату сгусток магии не был похож на медведя — патронус Джулиана. Как и на ту форму, что способен вызвать Малфой в её понимании. Павлин? Возможно, хоть и мелковато. Дракон? Предсказуемо и пафосно, как раз в его стиле. Может быть, даже хорёк. Не зря же Лжегрюм тогда трансфигурировал его именно в это животное. В общем, что угодно, но только не эта тварь, что предстала перед её взором. Телесный патронус — отражение характера волшебника. Отражение его самого счастливого воспоминания. Зеркало его сути. Гермиона не могла и представить, чтобы чья-то суть была настолько уродлива. Изогнутый клюв. Полуголая с редкими перьями тонкая шея. Огромные крылья, которые то расправлялись, в размахе закрывая почти всю комнату, то складывались, пока существо разглядывало её мутными провалами вместо глазниц. От него не исходило чувства защиты. Он вызывал леденящий душу ужас. Словно сам был дементором, а не щитом. Гермиона видела стервятника всего единожды. Как чучело в музее естествознания. Что же, его магическая версия оказалась в тысячу раз страшнее. Птица, словно насытившись её эмоциями, раскрыла клюв и заговорила: — Я знаю, где вы её прячете, мисс Грейнджер, — голос Версуса трещал, словно заевшая пластинка. — Я знаю, что этот засранец помогает вам её прятать. Я зн-а-а-а-ю-ю-ю… Гермиона потянулась за палочкой, хоть патронус и не мог принести ей вреда. — Это вопрос времени, когда я найду способ взломать охранные заклинания… С каждым словом, срывающимся с клюва как шипение, птица подходила всё ближе и ближе. И будь его тело реальным, когти бы стучали от каждого шага по паркету. А потом наверняка вспороли бы плед. — Вам не забрать её у меня. Она моя. И я сделаю всё, чтобы она осталась моей навсегда. Птица рассеялась, погружая комнату в темноту. Раздался хлопок. И Гермиона, которая хотела взмахнуть палочкой для люмуса, выпустила сразу серию заклинаний, зажигая светильники и связывая аппарирующего. Её сердце бешено стучало, а палочка в руке, направленная на ужасно возмущённого Тинки, чуть заметно подрагивала. — Мисс Грейнджер? — По тону его голоса Гермиона поняла, что появление эльфа в такой момент не являлось совпадением. — Тинки, тебе есть что мне сказать? — Тинки обещал, что скажет, если люди, пытавшиеся попасть в мэнор, вернутся. — И? Малфой уже на месте? — Тинки позвал на помощь мистера Джулиана. Мастер ещё не может встать, не то что аппарировать. — Что с Пэнси? — Миссис Пэнси морщит нос на мистера Джулиана и говорит кучу гадостей. Но она определённо в порядке, ведь это её извечное состояние. — Хорошо. Спасибо, Тинки. — Мисс, что у вас произошло? — Это не важно. — Честность за честность, мисс Грейнджер! Тинки рассказал вам всё и сделал, как просили вы, а не мастер, — уши эльфа приподнялись от возмущения. Гермиона смотрела на маленькое существо и понимала, что если она действительно хочет выстроить с ним длительные доверительные отношения, то ей нужно отвечать доверием на доверие. — Я не хочу, чтобы на данный момент об этом узнал Малфой. Возможно, она требовала невозможного. Врать своему хозяину. Но Гермиона хотела сначала обдумать всё сама, обсудить с Джулианом. Осмыслить. И уже с готовым решением сообщить об этом Малфою. «Я не говорю о планах, я приношу готовые решения…» — всплыла в голове так бесившая её фраза. Что же, видимо, они друг друга стоили. Тинки молчал. И Гермиона чувствовала, что он думает и взвешивает своё решение. Поэтому решила подтолкнуть эльфа, используя его же оружие: — Я не прошу врать, — зелёные глаза эльфа столкнулись с её карими. — Я прошу недоговорить. Глаза стали похожими на блюдца, а губы скрутились в идеальную букву «О», чтобы затем превратиться в ухмылку. — Тинки согласен. Гермиона расслабилась, но следующая его фраза ещё раз убедила её, что даже эльф из семьи Малфоев обладал бóльшим талантом плести интриги, чем она: — Но! — он поднял вверх указательный палец. — Тинки должен знать всё. И мисс даст Тинки возможность заботиться не только о её жилье, но и о безопасности. С сегодняшнего дня. Безоговорочно. И навсегда. Маленький. Миленький. Манипулятор. Она согласилась. Этот эльф вил из неё верёвки.

19:19:

Она была заперта в своей квартире, словно прокажённая. И всё из-за причуд омежьего организма. В среду вечером министерская сова принесла ей целую корзину сладостей из «Сладкого Королевства» от Кингсли. С запиской: «Теперь между нами нет секретов. И хоть ты мой друг и боевой товарищ. Сейчас я могу позаботиться о тебе как об омеге…» Гермиона скомкала записку сразу же после прочтения. Она чувствовала злость и растерянность в равной мере. Замешательству, что поселили в ней эти слова, не было предела.

Суббота, 29 января 2005 года, 20:15:

Мадам Помфри прислала Гермионе несколько древних фолиантов — явно из бывших архивов чистокровных семей. Гермиона даже предположить не могла, где та смогла их раздобыть. Информации было много. Одна часть пугала её. Другая приводила ужас. И всё сводилось к одному: она нуждалась в хорошем колдомедике узкой специализации. Том, кто способен разобраться в столь деликатной проблеме, при этом также деликатно удержать язык за зубами насчёт истинной сущности самой известной магглорождённой беты магической Британии. Гермиона понимала, что в этом случае её статус играл против неё. У неё не было нужных связей или ресурсов для таких поисков. И как бы она ни хотела признавать, но в её окружении, из всех, кто знал истинное положение вещей, только один располагал такими возможностями. Челюсти сжимались так, что слышался скрип эмали. Дракл тебя задери. Малфой…

Вторник, 1 февраля 2005 года, 10:38:

Гермиона не избегала Пэнси. Гермиона не была вымотана последними месяцами. Гермиона не потеряла остатки моральных сил и веру. Гермиона не была на грани от течки. Нет, она была абсолютно здорова и эмоционально устойчива. Полна сил и энтузиазма. Просто эльфы требовали внимания, да и несколько исков от оборотней. И маленькие отчёты. И годовой отчёт. И план на будущий год. Всё это требовало слишком много её внимания. А Гермиона доверяла Джулиану настолько — и как другу, и как альфе, и как специалисту — что могла делегировать ему подготовку к будущему заседанию и сопровождение Пэнси на встречи с легилиментом. Гермиона могла доверить ему эту проблему. И она не боялась, что он не сможет её решить. Поэтому, стоило дверям зала суда распахнуться, ей пришлось столкнуться с тем, к чему она не была готова.

Пятница, 4 февраля 2005 года, 10:00:

Это было сложно — смотреть на ту, о приёме которой она мечтала. Мечтала, так как знала о её гениальности. О широте ума. Бесконечном списке научных достижений, уникальных гипотез с экспериментальным подтверждением, трудных случаев в практике со стопроцентным результатом. Если и существовал человек, способный обратить заклятие забвения и вернуть родителям Гермионы память, так это она — Аврория Кэмпбелл — старший и лучший колдомедик Святого Мунго в ментальной области. Легилимент высочайшего уровня. Пожалуй сильнейший в магической Британии. Возможно одна из сильнейших в мире. И она отказалась… отказалась заняться случаем её родителей. Но согласилась прийти сюда. Залезть в голову подвергшейся насилию Пэнси Паркинсон. Сейчас научные и медицинские достижения балансировали на соседней чаше весов с согласием участвовать в этом. Гермиона была в ярости. И всю силу и пламя своих эмоций она направила на возведение ментальной защиты. Окклюменция никогда не являлась её сильной стороной. Обилие эмоций, жгучесть темперамента и натуры играли с ней плохую шутку в этом деле. И наука скрытия своего разума от постороннего вмешательства была освоена Гермионой не на желанном ею уровне. Может быть, в какой-то момент своей ужасной биографии она и смогла продержаться несколько геройских минут против варварских попыток Беллатрисы. Но это была схватка. Аврория же… Гермиона боялась, что даже не заметила бы, если бы волшебница заглянула за шторку её сознания. Ей оставалось только кипеть от ярости и волнения. А также надеяться на то, что Аврория профессионал, пусть порой и продающий свои услуги не ради науки или медицины, а ради корысти и галлеонов. Сколько же Малфой ей заплатил, чтобы вытащить свою подружку детства? Гермиона слушала, но не смотрела ей в глаза. — …В ходе исследования памяти омеги было выявлено следующее: небольшой раскол сознания вследствие нарушения полового инстинктивного влечения. У миссис Шейфик есть небольшое расхождение с личностным ядром и сущностью омеги. Это удивительная ситуация, обычно такое встречается в виде защитного механизма, выработанного после яркого травмирующего опыта. Но у миссис Паркинсон это появилось вследствие морально-волевого компонента, среды воспитания и давления ключевых фигур в процессе становления личности. Для простоты понимания в дальнейшем личностью я буду называть область сознания, в которую входит разумная, морально-волевая часть миссис Шейфик. А омегой буду называть ту часть сознания, которая руководствуется первобытными инстинктами, ключевыми из которых являются спаривание, размножение и создание связи. Желание быть с альфой и принадлежать альфе. Это выглядело настолько чёрство и жестоко, словно Пэнси была всего лишь одним из министерских архивов, а не живым человеком. Но Аврория являлась колдомедиком с мировым именем и огромным опытом. Возможно, она видела в Пэнси именно это — ещё один случай из практики, а не человека. — В связи с этим личность имеет достаточно сильную эмоциональную привязку с образованием зависимой односторонней связи с альфой №1. Разной степени интенсивности физическую связь с тремя альфами 1, 3 и 4. Омега же имеет импринтинг с альфой №2, который личностная часть отрицает и всеми силами пытается задавить и убрать эту привязанность. При этом альфа №4 имел стабильный, удачный импринтинг и с личностью, и с омегой на протяжении нескольких лет. Она взмахнула палочкой и в центре зала суда появился цветной график. Яркая и сияющая точка в начале с двумя отходящими линиями — стальной и изумрудной. Ещё одна, но уже ослепляющая точка, где эти две линии сталкивались и добавлялась третья — синяя. Зелёная уходила в бок и мерцала где-то на периферии. Синяя проходила рядом со стальной, которая на достаточно длинном отрезке просто сияла и пестрила точками в виде звёзд. Затем темнела и синяя, но стальная продолжала сиять, пока не сталкивалась с алой, а потом уже горела и пламенела она. Стальная потускнела, пока не вернулась к первоначальному цвету и осталась такой до конца графика. Алая линия становилась всё толще и ярче, пока в какой-то момент не стала тускнеть, словно сама оболочка вокруг цвета была стеклом, которое с каждым прожитым днём покрывалось всё большим количеством микроцарапин. И именно трещины, а не увядание и затухание цвета, как с другими линиями, сопровождали весь её дальнейший путь, пока алая не столкнулась с изумрудной и синей. И эта точка была похожа на взрыв. Сильная трещина практически переломила алую именно в этот момент. И дальше четыре линии — яркая изумрудная, потускневшая синяя, стабильная стальная и тусклая, испещрённая трещинами алая — шли рядом, пока не обрывались в конце графика. Гермиона чётко поняла, кто был алой линией, а кто стальной. Но остальные… И почему импринтинг случился с изумрудной? Ведь она уверена, он должен быть со стальной. И кто он — изумрудный? А синий? — … прошу обратить внимание на график. Я не буду называть чётких временных рамок или лет омеги, так как исследование предполагает сокрытие личности альф. Но я могу выделить ключевую интересующую нас связь: алую. Несмотря на остальные связи, она достаточно длительное время была стабильна и при дальнейшей положительной динамике могла бы вытеснить все остальные связи, став ключевой у обеих: и у личности, и у омеги. Что так же могло бы способствовать устранению раскола в сознании. Но вследствие определённых событий наметился раскол с личностной частью. Появлении трещин — это микротравмы из-за конфликтов и ссор. А при повторном столкновении с альфой №2 разлом импринтинга и с омегой. В итоге данная связь гниёт, отравленная самим же альфой… Аврория буквально выплюнула последнюю фразу. В её тоне — сухом и безэмоциональном до этого — заиграла нота отвращения. — Прошу обратить внимание, что проблема появляется задолго до возникновения ключевого, интересующего нас импринтинга. Это детство миссис Паркинсон. Я думаю, что именно давление, родительское и общественное, сделали невозможным создание полноценного импринтинга с альфой №2… Аврория увеличивала график и смотрела на него с такими горящими глазами, что дух научного интереса был на лицо. Она видела в трагедии чужой жизни благодатную почву для своих экспериментов. Шейфик ударил по столу кулаком. Его адвокат подпрыгнул от силы удара, так как опирался о стол бедром. Встрепенулся и кинулся останавливать ушедшего не в ту сторону колдомедика. — Хватит отходить от темы и рассуждать о том, что не относится к нашему делу, мисс Кэмпбелл. Нас интересуют не причины, а последствия. Наш запрос заключался в предоставлении нам воспоминаний, а не в ваших домыслах на их основании. Мы сами вправе решить, что увидим. — Предоставить воспоминания? — в её голосе прозвучало удивление вперемешку с отвращением. — Вы хотите, чтобы я выложила вам жизнь этой бедной девочки на блюдечке и позволила в нём рыться?! — Именно это ты и должна была сделать! — совершенно наплевав на субординацию, рявкнул Версус. — Хм, — она поправила очки и бросила на него снисходительный взгляд. — Обсуждая с мистером Малфоем моё участие в этом деле, мы договаривались о другом. Но если тебе так хочется, Версус, можем начать с тебя. Несите Омут, я найду что вам показать для коллегиальных рассуждений о мотивах и целях. Гробовая тишина и смысл сказанной фразы окутали зал суда, как погребальный саван. Гермиона еле удержала челюсть закрытой. Аврория угрожала. В зале суда… Это было чем-то немыслимым. А ещё её позвал Малфой, и это заставило Гермиону скрипнуть зубами. Грейнджер было интересно, что именно Аврории пообещал Малфой. Ведь исходя из увиденного сейчас, она надеялась, что это были не галлеоны. Ей нужно поговорить с Малфоем. Им слишком многое нужно обсудить. Тишину нарушил адвокат защиты: — Мисс Кэмпбелл, давайте вернёмся к вашему рассказу. Раз уж вы хотите представить информацию так, то кто мы такие, чтобы сомневаться в вашей компетенции? Неужели они просто спустят на тормозах несоблюдение решения Визенгамота? Что же могла знать Аврория и какой уровень владения чужими тайнами у неё был? Насколько же она сильна, если Шейфик замолчал, а его адвокат начал лебезить? Насколько сильно во всём в этом влияние Малфоя? И что именно произошло на прошлом заседании? Она хотела знать всё досконально: каждую секунду. Однако сейчас произошедшее уже не имело значения. Но вывод ясен: Гермиона должна перешагнуть через свои эмоции — пусть она и считала Малфоя тысячу раз неправым. Только работая слаженно, они справятся с этой задачей. Хватит перетягивать одеяло. Гермиона считала себя достаточно зрелой, чтобы перешагнуть через эмоциональные дебри ради делового сотрудничества. — Главное, что нас сейчас интересует — как исправить ситуацию. И стабилизировать связь с одним альфой. Мистером Шейфиком Версусом. Законным альфой миссис Шейфик, — сказал адвокат Версуса. Гермиона скрипнула зубами. Стабилизировать связь? «Идите к чёрту!» — хотелось крикнуть ей. Нам нужно не исправить, а помочь Пэнси выйти из этого. Но при этом одна часть её сущности трепетала от всего, что она увидела. Грейнджер понимала, что это ужасно неэтично, а также совсем не её дело и она тут совершенно за другим, но ей хотелось углубиться в исследования вместе с Аврорией. Чёрт побери, она ничем не лучше, чем Кэмпбелл, если даже всего на несколько секунд хотела зарыться в боль и страдания Пэнси, как в изучение очередного проекта по древним рунам. Впрочем, она слишком сильно отвлеклась от происходящего в зале заседаний. Сегодня, как и в последние недели, мысли в её голове были хаотичны и перескакивали с темы на тему. — Да-да, я знаю вашу точку зрения: «То, что произошло, неважно, главное — как это исправить». Но я бы на вашем месте задумалась о том, что именно нарушило связь. Ведь даже получив отремонтированную игрушку, неусвоившие урок дети имеют привычку ломать её заново, — Аврория выдержала паузу, дав осмыслить произнесённое. — И важно то, что вследствие травмирующего опыта, продолжительной связи с альфой №1 и ключевой привязкой личности именно к этому альфе, с учётом, что омега всегда будет выбирать альфу №2, всё это возвращает нас к самому главному — расколу в сознании и нарушению полового инстинктивного влечения. Зелье разрыва связи это первое, но не единственное, в чём она нуждается. Без проработки травмы любая образованная связь будет нестабильна, даже если внутри неё царит гармония. Аврория тяжело вздохнула и посмотрела на Пэнси. И было в её взгляде что-то материнское. — Девочка пережила слишком много, ей нужна терапия. Гермиона воспользовалась замешательством и вышла вперёд. Она посмотрела Аврории в глаза, забыв о своих недавних страхах. — Что вы имеете в виду? — Мисс Грейнджер, — волшебница кивнула, словно увидела её только что и поздоровалась. — Ключевым является то, что я уверена, если не убрать причину и не дать Пэнси восстановиться, то даже при исключении альфы 1 и 3, альфа №2 при каждом столкновении с миссис Шейфик будет ломать связь с альфой №4. Ведь альфу №2 выбрала омега. И эта связь, даже незакреплённая (ведь между ними не было физического контакта) всегда будет разрушать связь с менее подходящим альфой. И не заблуждайтесь, альфа №4 это вы, Версус. И уровень вашей совместимости ниже, чем с альфой №1 или 3. А уж сравнивать альфу №2 я не решилась бы ни с кем. Я уверена, что стоит копнуть глубже, убрать эту шелуху и мешающие обстоятельства, ликвидировать раскол сознания, и мы смогли бы увидеть образование удивительной силы связи с альфой №2. Если бы я верила в сказки и мифы о истинных партнёрах, то эта пара явно относилась бы к ним. Ропот и гул шёпота судей. Рычание и недовольство со стороны мужа Пэнси. Треск раскрошенной спинки стула, на котором сидела Пэнси и за которую держался стоящий за ней Джулиан, были лишь частью всеобщей какофонии, но Гермиона ощутила его каждой клеточкой. Ощутила всё, что сказала Аврория и к чему она клонила. — Мисс Кэмпбелл, учитывая всё, что вы сказали, возможно ли вообще создание стабильной связи с мистером Шейфиком? — Джулиан отошёл от Пэнси и встал рядом с Гермионой. Аврория вцепилась в него взглядом и её глаза на секунду вспыхнули. Что это означало: интерес, процесс погружения в чужое сознание, гнев? Грейнджер не знала, но интерес Кэмпбелл к Бьёрну был неоспорим. — Она возможна. Если будет соблюдён ряд обстоятельств. Все эти альфы имеют удивительно хорошую совместимость с мисс Шейфик. И с каждым из них возможна стабильная связь. Это удивительно и печально одновременно. Она прервалась на несколько секунд и пристально посмотрела на график, возвращая ему прежнюю величину. — И это одна из причин возникшей ситуации. Такое встречается редко, поэтому случаи проблем в связанных парах практически не фиксируются, если у них изначально есть совпадение достаточной силы. Даже если судом не будет принято решение о разводе, зелье разрыва связи обязательно. Аврория пристально посмотрела на Шейфика. — После зелья, до того, как ты, Версус, предпримешь попытку к образованию связи, мисс Шейфик нужна терапия. Пэнси удивительно сильная девочка, мы справимся с ней за пару сеансов, — она перевела на неё взгляд. — Но пока сознание личности и омеги не станет единым целым, никто, ни один из этих альф или любых других не должен вступать с ней в контакт. Иначе любая образованная связь с альфами №1, 3 или 4, неважно какой силы, будет разрушена, как только альфа №2 появится рядом. И ситуация повторится, а может, и нанесёт ещё больше вреда. Ведь омега всегда выберет альфу №2, — подытожила Аврория, не сводя внимательного взгляда с Джулиана. — Позвольте резюмировать ваш ответ, мисс Кемпбелл, — в разговор вмешался адвокат Версуса. — Ваш график и ваши размышления наталкивают на мысль, что ключевой проблемой является альфа №2. Ведь именно он мешает созданию полноценного импринтинга не только с ключевым альфой, но и в принципе другим возможным связям. — Не пытайтесь повесить ответственность на другого альфу, — по тону её голоса было понятно, что она раздражена. — Причина нескольких связей заключается в расколе сознания мисс Пэнси. А причиной разлома и разрыва импринтинга с Версусом являются отношения внутри пары, поведение самого альфы — именно это основная причина. — Но минутой ранее вы сказали, что альфа №2 будет ломать любую связь, если появится рядом, — он нагло перебил её. — А сейчас утверждаете, что виноват мой подзащитный. — Всё взаимосвязано. И переплетено так тесно, что разобраться в первопричине очень сложно. Но одно я повторю ещё раз: если бы раскола не было, то изначально Пэнси создала бы всего одну связь — с альфой №2. Но даже с учётом нескольких связей, если бы отношения с альфой №4 — Версусом — были стабильны и благополучны, то по моим прогнозам раскол мог быть ликвидирован и все остальные связи были бы разорваны. В том числе и с альфой №2. И импринтинг с альфой №4 был бы удачным. — Значит, если миссис Шейфик выпьет зелье и ликвидирует раскол, то у неё будет полноценный устойчивый импринтинг с Версусом Шейфиком? — Если сейчас миссис Шейфик выпьет зелье разрыва связи и пройдёт терапию, то какого альфу нужно выбрать для создания стабильной связи? — Гермионе необходимо было услышать номер любого другого альфы, но только не Версуса. — Нужно? Мы что, говорим о правильном выборе ингредиента для зелья? Или заклинания для лечения? — Аврория иронично подняла одну бровь и усмехнулась, впрочем, она проигнорировала второй вопрос, поэтому на насмешку ей было всё равно. — В вопросах сердечных привязанностей или связи между омегой и альфой нет такого понятия, как «нужно». Я могу судить только на основе того, что видела. Что произойдёт, когда раскола сознания не будет? Предположить невозможно. Возможно, симбиоз этих двух частей Пэнси вообще не выберет ни одного из этих альф, с кем у неё уже была связь в прошлом. Девочке нужен покой, восстановление и возможность найти себя. — Спасибо. Гермиона не думала, что благодарность сорвётся с её языка. Она даже не смела верить, хоть и надеялась, что Шейфик внемлет словам специалиста. Ведь он сам загнал себя в эту ловушку. Теперь обо всём, что творилось с Пэнси, знало достаточное количество свидетелей. И Грейнджер надеялась, что сейчас так просто закрыть глаза на ситуацию не получится, хоть это и было слишком приватно. Она надеялась, что Пэнси дадут возможность выйти из этой ловушки. Что она вылечится и восстановится, а затем сделает выбор, которого она всегда была лишена. — Истец имеет дополнительные вопросы к легилименту? — Нет. — Они получили всё и даже больше. Вот бы только её слова действительно имели вес при принятии решения… — Ответчик? — Нет, мисс Дженкинс. — У сторон есть дополнительное желание высказаться? — Берта медленно перевела взгляд с Гермионы на адвоката. — Суд просит всех покинуть зал заседания для общего совещания членов Визенгамота… — Берта, — вскрикнул Версус, нарушая субординацию. Это явно не входило в его планы. — Голосование при… — Тишина! — на удивление Гермионы ответила Дженкинс и даже стукнула молотком. — Для принятия решения без давления, а также для учёта всех обстоятельств и более детального рассмотрения предоставленного Аврорией исследования Визенгамот вынесет свой вердикт на закрытом совещании без присутствия заинтересованных сторон. Ещё раз: у сторон есть дополнительное желание высказаться? — Да, верховный чародей, — раздался голос Пэнси. Гермиона не была к этому готова. — Я прошу вас уделить внимание воспоминаниям, которые я предоставила легилименту о моём браке. Прошу уделить особое внимание тому, как я всеми силами старалась создать связь с этим человеком. Я хотела быть счастливой. Любимой. И прошу учесть слова: «Данная связь гниёт, отравленная самим же альфой…» Пэнси посмотрела на мужа и её глаза блестели от непролитых слёз. — Я прошу развода и разрыва связи с помощью зелья. Но копаться в моей голове, после всего, что… — Пэнси, — Гермиона была слишком далеко, чтобы остановить её или показать знак достаточно незаметно, поэтому она просто прошептала её имя, стиснув зубы, и надеялась, что взгляда будет достаточно, но та продолжила: — Я абсолютно несогласна и отказываюсь проходить терапию. Я цельная. И я сама вправе решать, как мне жить и к кому привязываться. — Ладно, могло быть куда хуже… — С моей стороны дополнений больше нет. Паркинсон села, отрезая любые возможности Гермионы или Джулиана что-то добавить. — Мистер Шейфик? — Дженкинс, дорогие коллеги, друзья. Прошу вас, я открыт перед вами. Я обнажил тут свою душу и семью. Раскрыл такие тайны. Почти все вы, — он посмотрел в сторону Кингсли и Драко, — мои доверенные люди. Я люблю эту омегу, — он повернулся к Пэнси, но она не удостоила его взглядом. — Не разводите нас. Зелье и терапия — залог нашего будущего стабильного импринтинга. Я дам ей всё необходимое, чтобы она почувствовала себя лучше. Дайте мне второй шанс. Я оправдаю оказанное мне доверие. «Какой же он мудила…» — это всё, о чём могла думать Гермиона. — Ваши слова услышаны. Объявляется перерыв для совещания Визенгамота. Заседание будет возобновлено в 18:00. Просьба покинуть зал заседания. Берта стукнула молотком, отрезая любые дополнения.