Дарённый бладжер все зубы пересчитает

Король Рэдроуз был крайне недоволен внешним видом прибывшего сына. Он даже не взглянул в сторону отца, грубо отмахнувшись. Прислуге было велено не заходить в его покои. Хёнджин уже рассказал все Чану, и один бог знает, как эльф отреагирует на полученную информацию. Хван думал, а может, ну его? Может, вообще не рассказывать и не рушить надежды такого доброго человека как Феликс? Сказать, что он дурак и просто напросто не смог найти его матушку. Сердце переубедило. Нельзя так, он достоин знать правду. Убивался он по какой-то причине сам, будто это его всю жизнь обманывали. Этим принц и отличался от своего отца. Сочувствие — его второе имя. Он слишком падок на эмоциональный фон окружающих его людей.  Дверь отворилась без стука.  — Я же просил никого не впускать. — Хенджин... — прошептал Цефей и проскользнул вглубь комнаты.  — Уйди, пожалуйста. Я не в настроении, — даже не взглянув на парня, ответил принц.  — Ваше высочество, вы не ели ничего весь день.  — Я и без тебя это знаю, — промямлил. — Что из моих слов тебе не понятно? Проваливай отсюда.  На худые плечи опустились тёплые руки Сынмина.  — Сынмин, не маячь перед глазами, и вообще... — Джинни, я знаю, что ты просто устал, — перебил его Ким. — Знаю, как ты убиваешься из-за той женщины.  Хван торсом развернулся к ученому, с обидой заглядывая в чужие глаза.  — Какого черта ты творишь? Тебе нравится выводить меня из себя? Ты явно дал понять, что между нами ничего нет и быть не может! — принц перешёл на крик. — Почему ты продолжаешь приходить и вести себя так хорошо, но стоит нам выйти за пределы этой гребаной комнаты, как ты вновь превращаешься в Цефей Ким Сынмина, прислужника короля и няньки его непутевого сына?!  — Джинни, успокойся, прошу тебя, — почти мурлычет Ким, обвивая чужую шею.  — Убери руки, не делай мне больно, умоляю... — взвыл Хван. — Выйди за эту чёртову дверь! — из глаз принца градом полили слёзы.  В тот день, когда Сынмин и Хёнджин впервые перешли черту и коснулись друг друга, припали в разгоряченном поцелуе, выпуская свою тягу и эмоции наружу, сердце принца было безвозвратно разбито. Появление девушки, по случайности зашедшей в трапезную, заставило Сынмина грубо оттолкнуть принца. Он, услышав скрип двери, тотчас же отпрянул, толкнув наследника в грудь. Когда девушка ушла, а Хёнджин в непонимании ждал дальнейших действий, Сынмин выпалил, что все это было ошибкой. Это не чувства. Это игра, в которой Хван Хёнджин Рэдроуз — лишь субъект для получение удовольствия.  Ким не слушал. Он вдыхал такой родной запах лаванды, исходящий от принца, уткнулся носом в изгиб шеи и крепко сжал руки вокруг неё, не давая парню пошевелиться. Слушал его тихие всхлипы и частое дыхание.  — Простите меня, мой принц. Позвольте мне загладить свою вину.  Хван замер, подняв заплаканные глаза и встретившись с бездонными омутами Сынмина. — Я хочу... Чтобы вы были только моим, — на выдохе шепчет Ким. — Я не смеюсь над вами, правда. И в тот день, когда... Когда я поцеловал вас, это стало лучшим моментом моей жизни. Когда нас прервали, я испугался. Страх оккупировал меня, прошу прощения... — Почему ты не сказал мне об этом тогда?  — Я не был уверен... В своих чувствах, но сейчас... Джинни... Я не хочу, чтобы кто-то приходил к тебе, спал на твоей кровати и нежился в твоих объятиях, я не хочу, чтобы это был кто-то другой, я хочу, чтобы этим человеком был я. Я желаю принадлежать тебе.  Уши Сынмина покрылись румянцем от собственных слов. Неужели он действительно сказал это?  — Ты правда не врешь? — Я добровольно отрежу себе язык, если хоть раз дам повод усомниться в своих чувствах, мой принц.  Глаза Хвана вновь наполняются слезами. Ким аккуратно поднимает голову Хёнджина за подбородок, разглядывает красивое лицо без единой морщинки. Любуется. Спустя мгновение их губы соприкасаются. Тихонько, совсем невесомо. Словно от любого лишнего движения принц посыпется как лепестки умерщвлённой розы.  Рэдроуз подаётся вперёд, целуя уже чуть более уверенно. Притягивает Цефея за затылок, слегка надавливая и сжимая мягкие волосы. Сынмин мычит в поцелуй от удовольствия. Он так давно мечтал снова почувствовать сладость хвановых губ. Ощутить тот трепет, который заполнил его сердце однажды.  Стук в дверь. Сынмин дрогнул.  — Да? — раздраженно выдает принц. — Ваше высочество, не желаю тревожить, но король хочет видеть вас.  — Пусть перехочет, — цедит Хван, вновь впиваясь в губы напротив.  Сынмин ухмыльнулся такой наглости наследника. Сам же потом и подожмёт хвост, как хорёк, слушая нескончаемый поток отцовских нравоучений.  — Чего лыбишься? — довольно изгибает бровь старший.  — Вы только что отослали служанку. Подумали о последствиях? — Какие последствия, Сынмин? Ты наконец мой. Только мой. И ты правда думаешь, что я буду думать о каких-то там последствиях?  Разрушать такой долгожданный момент было бы кощунством. Хван перебирает пряди на затылке, а Ким в это время хватается за подол рубахи принца, пытаясь хоть как-то сохранять самообладание. Выходит, мягко говоря, отвратительно. Хёнджина так приятно целовать, так приятно чувствовать рядом. Робко подрагивающие ресницы предательски сдают ученого, показывая его волнение. 

•

Ли просыпается, а перед глазами будто звёздочки летают. Он смутно помнит, как его выкрали из той тюрьмы, и искренне не понимает, как его друзьям это вообще удалось, однако теперь его проследует навязчивая мысль «они сумасшедшие!». Точно. Сумасшедшие. Отбитые на голову! В хорошем смысле.  Рука неосознанно нащупывает что-то мягкое под собой, а затем Минхо и вовсе чувствует, что лежит на этом облачке. Изобразив гримасу непонимания, маркиз поворачивает голову, слегка кряхтя от боли, и замирает, вспоминая. Это же Хан Джисон! Ох чёрт, и почему он спит тут? Хотя... Принц и не против. Удобненько.  Вопреки всем моральным убеждениям Минхо ладонь сама тянется к длинной шерсти, поглаживая. Ох господи, какая прелесть... Он мурчит!  В глазах маркиза заиграл детский восторг. Ли всегда любил животных. Драконов... И кошек. При дворе запрещено иметь таких «беспомощных», как выразился бы король, животных. Однажды Минхо запротестовал и потребовал принести ему львёнка, но увы и ах, тот не выдержал удушающего натиска и погиб. С подачи отца, конечно же. Вспоминая все эти моменты, когда Ли старший просто напросто растаптывал чувства сына, становится невероятно больно. Сейчас, когда Минхо уже взрослый, эта обида перетекает в злость, а та, в свою очередь, в ненависть. Когда ему было девять, отец заставлял его топить котят, таким образом «воспитывая настоящего мужчину». В чём-то их с Хёнджином отцы были похожи. Судя по всему, в своей безмозглости.  Ли, совсем позабыв о том, что перед ним не просто милый кот (Хан Джисон Дэ Фэй в теле снежного барса, вообще-то), залез на него чуть ли не всем телом. В какой-то момент котик под ним перестал быть мягким и пушистым. Открыв глаза, Маркиз с ужасом обнаружил парня. То есть... Не Джисона в роли огромного кота, а самого Хан Джисона. Осознание пришло не сразу. Благо, никто не решил проведать его в этот момент и не обнаружил принца в такой компрометирующей позе. Никто, кроме Хана, который прямо сейчас смотрит своими удивленными глазами, выпучивая свои щёки, словно он белка, которая уже успела запастись на зиму.  — О, к-капитан Хан... Как спалось? — тараторит Ли, отскакивая от Дэ Фэя на добрый метр.  — Замечательно! Никогда не думал, что мне будет удобно спать, пока кто-то лежит на мне сверху! — наигранно надулся парень. — Ты тяжелый вообще-то, с ума сошёл?  — П-прости... Но ты мурчал!  — Да не я это! Я это вообще не контролирую!  — Правда? Джисон презрительно покосился на принца, а затем закатил глаза.  — Как твои раны? Голова не болит?  — Побаливает немного. Но, благодаря вам, я неплохо справляюсь.  — Дай посмотреть, — шепчет Хан и касается подушечками пальцев щеки Минхо, слегка толкая, чтобы тот повернул голову.  С правой стороны все ещё виднелся порез на коже головы. Волосы в этом месте с трудом закрывали весь ужас.  — Тебя что, по котелку топором били?  — Меня били топором?! — с ужасом переспросил Ли, рукой нащупывая место, на которое так пристально уставился Хан.  — Я-то откуда знаю, это ты должен знать, что там с тобой делали!  Маркиз тяжело вздохнул, опуская взгляд на свои ноги. Они все ещё сидели на кровати напротив друг друга в позе лотоса. Ли чувствует себя комфортно.  Минхо подаётся вперёд и обвивает руками шею Джисона, утыкаясь в изгиб своего локтя.  — Спасибо.  — Спасибо в карман не положишь, но так уж и быть, я прощу тебя. На этот раз, — добавил в конце Хан.  — Я теперь твой должник? — Ты дважды мой должник, — поправил капитан. — За Феликса и за сейчас.  — Это с какого такого перепуга? За Феликса? Это я Феликсу должен, а не тебе, оболдуй! — нахмурился принц.  — Феликс об этом даже и не вспомнит, они с Чанбином дальше носов друг друга больше ничего не видят.  — Как это? С ними что-то случилось? — Как ты собираешься править королевством, если глупенький такой? — смеётся Джисон. — Встречаются они.  — Вот так да... — выдохнул. — Ты не удивлён? — Я? Да я рад, что больше не буду выслушивать его вопли о первой влюблённости! Я об этом длинноухом создании на три жизни вперёд наслушался! Кто ж мог подумать, что причина того, что у меня вечно вянут уши, в твоём лучшем друге! Знал бы, давно из замка выпер!  — Ага, — ухмыльнулся Дэ Фэй. — Кстати, — начал Сон, — мама Феликса, как оказалось, ему вовсе не мать.  — Чего?!  Тогда Джисон все на одном духу и выпалил. Рассказал про все-все-все. И про то, как он ирбисом стал, тоже. Поведал о реакции Феликса, который, как оказалось, был настолько готов к последствиям, что проплакал один вечер, а затем напился в пабе с Чанбином, вернулся никакущий в эту огромную хижину, начал приставать ко всем с объятиями, за что получил по носу от Чана, который приревновал Чонина. Про похождения Хёнджина с Сынмином и про их начатые отношения тоже. Те растрескали об этом на все тридцать два королевства. Навлекли на себя целую армию недоброжелателей, орущих «гомики не достойны трона». Рассказал о том, как Хван старший упал в обморок, узнав о заявлении сына, и все это произошло всего за неделю! — Погоди. За неделю? — остановил его Ли. —  Ну да.  — Я провалялся тут неделю?!  — Ну да, — повторил Хан.  — Тогда почему ты... — Спал с тобой? — Да. Именно это. Почему ты это делал..? — Чанбин сказал, что ты спокойно спишь, когда я рядом. Когда мы впервые притащили тебя, ты кричал во сне и все такое, я просто устал сидеть на своих лапах и решил завалиться к тебе. С тех пор ты спал умиротворенно, только когда под боком был я.  Минхо затих. Не то чтобы ему стыдно. Но мало того, что он так напряг Джисона и остальных, так он ещё и фактически заставил младшего спать с ним! Ну, точнее, рядом с ним. 

•

Спустя еще неделю у Ли Старшего начало стремительно ухудшаться здоровье. Лекари предсказывали скорую смерть в связи с неизвестной ныне болезнью. Джисон был на взводе. Он не имел никакого отношения к этому, но почему-то именно его заставили таскать еду королю и менять ему тряпки на лбу. Да после всего того, что поведал ему Минхо о своём детстве, Хан готов его этой тряпкой задушить!  Но и тут не все так просто. У короля всего один сын. В случае смерти на престол придётся взойти Минхо. А готов ли он? Однозначно нет. Его и не готовили никогда, ведь и его король считал никчемным, точно так же, как и Хёнджина. Но у Хвана была мать, отстаивающая его честь. У Минхо матери нет. Но есть Джисон.  В последний момент он решил не прилагать никаких усилий и просто делать вид, что пытается помочь. В очередной раз заходя к королю, Дэ Фэй сел на край его кровати, заглядывая в сморщенное, бледное лицо.  — Скоро заветный час пробьёт, Ваше Величество. Новым королем станет Минхо, — проверяет пульс. — Хотел бы я вам высказать все, да не буду. Спасибо за то, что предоставили мне возможность стать капитаном, но на этом ваш список хороших дел подходит к концу, какая жалость. Самой большой вашей ошибкой был Минхо, личность которого вы уверенно убивали. Надеюсь, после вашей смерти его жизнь станет ярче. Уже завтра начнётся празднование Великого Солнцестояния. Хо будет там. В качестве наездника. И я уверен, что он вновь займёт первое место, выйдет с гордо поднятой головой, но что самое главное... Он будет счастлив, — на лице Джисона расцвела грустная улыбка. — Я до сих пор не знаю, по какой причине вы не давали нам видеться. Но благодаря вам я понял, что принц Ли вовсе не заносчивая пустышка. Вы будете в ярости, но завтра после празднования я собираюсь признаться ему. Я буду оберегать его и помогать вести за собой людей в светлое будущее. В будущее, где люди счастливы, а драконы и эльфы не страдают от осуждения и дискриминации, — руки на чужой шее сомкнулись и замерли. — Как жаль, что я не смогу этого сделать, — он встал с кровати. — Благодарите своего сына за то, что вы не умерли сейчас и у вас есть ещё пара часов на то, чтобы поразмышлять о том, каким ужасным правителем вы были.  После этих слов Дэ Фэй удалился из королевских покоев.  На этаже ниже его уже ждал улыбающийся Минхо.  — Сонни, доброе утро! — просиял принц.  Джисон сделал подобие реверанса. — Доброе, Лино.  — Опять ты со своим «Лино»...  — Ох, тогда, может, мне звать тебя «Моя маркиза»? Или «Лили»?  — Хан Джисон, ещё одно слово — и ты получишь кулаком в нос.  Младший рассмеялся, утаскивая Минхо с собой.  — Куда мы идём? — Смотреть на закат.  Минхо никому не рассказывал, но он заметил, как рядом с ним Джисон расцветает. На публике или рядом с офицерами он строит из себя сурового капитана Хана, но с друзьями он совсем другой. Даже сейчас его широкая улыбка, кажется, сияет ярче, чем закатное солнце.  Они вышли на небольшой холмик, с которого открывался просто прекрасный вид на Лайтенсити. — Хоть какой-то плюс в том, что замок находится в горах, — пропыхтел Хан, заставив принца рассмеяться.  — Ты мне нравишься. И между тобой и закатом я бы лучше выбрал смотреть на тебя, — выпалил маркиз.  — Что? — опешил Хан. — Подожди, Минхо...  Не успев договорить, губы Джисона были накрыты губами Ли. Какая жалость, это он должен был быть великим соблазнителем, какого черта Ли Минхо портит ему планы?!  Толкнув старшего в грудь, Хан запротестовал.  — Я должен был это сказать! Зачем ты вообще рот открыл, всю малину растоптал!  Минхо звонко рассмеялся. — Так это взаимно? — Конечно взаимно, оболдуй! Но я все равно завтра признаюсь тебе, не жди сегодня от меня чего-то подобного.  — Так у моего Сонни был план? — удивился Ли.  Он обнял младшего за талию, вдыхая сладкий аромат карамели.  — Признайся, на самом деле ты каждый день по три часа сидишь в кондитерской и только потом приходишь ко мне, потому что я не могу никак иначе объяснить то, что от тебя постоянно пахнет карамелью.  — Да, конечно, я каждый день превращаюсь в белку и гоняю в кондитерскую рядом с охотничьим домиком. Там я набиваю щеки свежими петушками и купаюсь в карамельных ваннах, а потом по деревьям добираюсь до замка, — закатывает глаза Хан.  — Так вот почему ты всегда так быстро сюда приходишь?!  — Ненавижу тебя. 

•

Следующим утром по всей магической столице разлилось ярчайшее солнце, поднимая настроение и дух жителей Лайтенсити. Радостные люди пели и зазывали в разнообразные лавки, стражники следили за порядком и информировали гостей драконьего ипподрома. С самого утра маркиз ускакал на подготовку, а Хан Джисон проверял здоровье драконов других наездников.  Феликс, Чонин, Чан и Сынмин с Хёнджином гуляли по городу, рассказывая друг другу истории из жизни.  — Вы не видели Чанбина? — с грустинкой спросил Айер. Остальные отрицательно покачали головами.  Лайтенсити выглядел просто нереально красиво. Красно-золотые флажки украшали крыши домов и стволы деревьев, яркие вывески пестрили одна пуще другой, а нарядные жители вселяли атмосферу настоящего праздника. Кто-то танцевал на импровизированной сцене под местную музыку, кто-то угощал бесплатными сезонными блюдами и напитками, тем самым завлекая к себе новых посетителей. В общем, празднование летнего солнцестояния шло полным ходом.  — Леди и джентельмены, приветствую вас на главной площади великой и непобедимой магической столицы! — послышался голос из динамиков. — Наездники выйдут к вам через полчаса, и вы сможете поприветствовать своих родных и близких, пожелать им удачи и не убиться в этих смертоносных драконьих скачках!  После этих слов, присутствующие залились звонким смехом.  — Лино сегодня как всегда в приподнятом настроении, будьте осторожны, наездники! А я напоминаю, что вчера вечером король Ли скоропостижно скончался, но его сын отдал приказ продолжать праздник. Да здравствует принц! В следующую субботу состоится коронация Ли Минхо Маркиза!  После этих слов голос исчез, а люди радостно выкрикивали имя будущего короля с надеждой на то, что отныне в магическом мире настанет спокойная и размеренная жизнь.  Спустя полчаса приближённые капитана Хана начали выводить драконов на ипподром, а их наездники вышли в холл, чтобы встретиться с родственниками.  Маркиз беседовал со своим другом из соседнего королевства, как почувствовал руку на своём плече. Развернувшись, Ли увидел улыбающегося Джисона. Извинившись перед товарищем, Минхо развернулся, указывая раскрытой ладонью на пустой угол рядом с колоной, предлагая Джисону пройти с ним. Хан, сделав подобие реверанса, последовал за старшим, не в силах скрыть свои эмоции.  — Ты сегодня выглядишь просто великолепно, — больше для себя, чем для Минхо, подытожил капитан.  — Правда? Обычный костюм наездника, — пожал плечами не менее радостный принц.  Хан наиграно закатил глаза. — Ну да, ведь не ты один сейчас стоишь тут в красной шёлковой рубашке с позолотой! Весь зал в таком! — Джисон указывает руками на полный зал наездников в обычных чёрных рубашках. — Если ты ещё не заметил, маркиз, то ты здесь единственный с тиарой на голове, — он тыкнул пальцем в лоб старшего. — У меня есть подарок для тебя.  — Правда?  Джисон достает из своей капитанской сумки деревянную шкатулочку размером с ладонь и протягивает принцу.  Открыв ее, Ли расширяет глаза в неверии.  — Бладжер?  — Он самый.  Минхо рассматривает небольшой, но довольно увесистый шарик с всевозможными золотыми узорами и выгравированным драконом.  — Это Айко? — Именно, — просиял Хан. — Сможешь сегодня играть им?  — Ты шутишь? Конечно я буду играть им! И я выиграю! Но как ты... Сделал его? Ты ведь не... — Мне помог Феликс, — опередил старшего Дэ Фэй, зная, что сейчас будет много вопросов про то, как Хану удалось создать магический предмет, не имея способностей к магии. — Обязательно выиграй, — прошептал в самое ухо капитан, вставая на носочки и обвивая шею Минхо.  — А то что, разлюбишь и укатишь с Феликсом на родину? — Ли обнимает в ответ и утыкается в блондинистую макушку. — Так и сделаю.  Они наслаждались друг другом до тех пор, пока диктор не объявил о начале гонок и велел всем наездникам пройти на ипподром. Как только все участники были на месте, голос вновь разрезал гул толпы. — Приветствую вас всех на величайшем событии года и официально объявляю гонки открытыми! Для начала хочу представить вам того, о ком вы все наслышаны. Всех давным-давно интересовало, кто же такой этот таинственный Лино, я прав?! Встречайте! — на возвышенности показалась фигура в маске, скрывающей лицо. — Ли Минхо Маркиз!  От криков шокированной толпы можно было оглохнуть. Никто не ожидал увидеть в великой личности сына погибшего короля. Айко, увидев своего родителя, громко зарычала, будто улыбаясь ему и передавая драконье «привет, папа!». На лице наблюдавшего с трибуны Джисона появилась тёплая улыбка.  Ли снял маску, показывая народу своё лицо. Спустя пять минут участники усаживались на драконов и подходили к старту.  — Привет, прелестный, — будоражащий шёпот раздался откуда-то сбоку. — Испуганный резким появлением Феликс сразу развернулся на звук, замечая улыбающегося во все 32 белоснежных зуба Чанбина. — Бинни! — завопил эльф, крепко обнимая любимого.  — Скучал? — гладит по макушке. — Тф, ещё спрашиваешь!? Я места себе не находил! — Прости, ромашка. Я был с Минхо, помогал с подготовкой.  — Ты больше не уйдёшь?  — Нет, — четко ответил бывший мятежник. — Минхо дал мне выходной на завтра.  Феликс от услышанной новости просиял ещё ярче.  — Сегодня день Голубков! — хихикнул в их сторону Хёнджин. — Минхо дал выходной всем вам завтра, так что мы все сможем сполна насладиться друг другом, — после этих слов Хван влюблённо посмотрел на Сынмина, пригубившего напиток.  Наконец все наездники были готовы к старту. Ли достал подаренный Джисоном бладжер, поглаживая рельефную поверхность большим пальцем. Как только отсчёт диктора подошёл к концу, Айко взмыла в воздух, пуская мощные потоки ветра и поднимая столпы пыли вокруг себя.  Минхо рассмеялся от того, насколько счастливой та была.  На этот раз поле боя было в разы сложнее. Теперь наездникам и их драконам приходилось преодолевать не только стены и горы, но и такие препятствия как пещеры, ледники, подводные каналы и песчаные вихри. Суть заключалась в том, что у всех игроков есть возможность как-то помешать противнику. Для таких целей был выбран бладжер. В других королевствах его используют для игры в квиддич. Ли вырвался вперёд почти сразу. Айко была полна сил. Они летели спокойно, Минхо наслаждался видами, но в этом году ему не дадут забрать победу так легко. Красный дракон появился совсем рядом, злобно поглядывая на дракониху принца. Ли никогда не слышал, чтобы драконы общались между собой, но на этот раз уловил шипение. — Я растопчу тебя в пух и прах.  — Ты? Ты будешь глотать пыль от моих крыльев, — сверкнула зрачками Айко и вырвалась на пару десятков метров вперёд.  Первое препятствие. Песчаная буря. Другие драконы вошли в раж и начали догонять лидеров. Маркиз заметил, сколько напряжения скрывали в себе глаза людей. Наездники судорожно начали метать друг в друга бладжеры в попытках сбить. Песок летел в глаза со всех сторон. И, конечно же, парень на красном драконе прицепился именно к Ли Минхо. Тот метнул бладжер в принца, но промахнулся и попал в чешую Айко, которая просто-напросто отчеканила маленький предмет.  Испытание пройдено. Дальше Подводные каналы. Внимательно проанализировав местность, Маркиз щурится, перепроверяя подсчеты. — Айко, на счёт три задержи дыхание. Один. Два. Три!  Лино и дракон погрузились в ледяную воду с громким хлюпом. Вслед за ними в море посыпались и остальные участники. Толпа кричала и делала ставки. Очевидно, все они разбились на два лагеря: первый из тех, кто ставил на принца, а вторые из тех, кто считал, что один человек не может выигрывать сто раз подряд.  Крылья Айко теперь были плотно прижаты к туше. Расстояние было совсем маленькое, поэтому ей даже не понадобились усилия, чтобы добраться до конца канала. Ей хватило той силы, что дало погружение.  Когда дракониха выскользнула из водной глади, второе испытание числилось пройденным. Теперь огненные кольца. Любимое развлечение Айко, ведь она огненный дракон. Для пущего эффекта шоу она раскрыла пасть и превратила жалкие кольца в адовый туннель, легко пролетая через него, заставляя других наездников миллион раз чертыхнуться и проклясть принца.  Гордо ухмыльнувшись, Ли погладил ладонью макушку дракона. — Ты умница.  Дальше шли типичные горы, в которых все уже давным давно научились ориентироваться. Расслабившись, Минхо просто оглядывался и не заметил, как прямо перед его носом пролетел синий бладжер. — Какого черта? — шикнул Маркиз и увидел за холмом того самого красного дракона. — Синий и красный? Что за безвкусица? — подытожил Ли и, прицелившись, метнул подаренным бладжером в соперника.  Минхо — парень меткий, с первого раза попал в плечо.  Спустя еще три испытания льдом, землей и ветром, осталось последнее — испытание электричеством.  Огромные сталактиты тянулись ввысь, образуя множество электрических разрядов. Пяти участникам не повезло, по ним прошлась череда молний. Остались ещё семеро.  — Айко, защита, — протараторил принц, и дракониха в ту же секунду создала вокруг себя огненный шар, чувствуя, как утекают силы из-за того, что магия привлекает энергию и теперь все молнии бьют в неё. — Держись, красавица, осталось немного, — подбадривает Ли.  Спустя три минуты лавирования среди электрических разрядов Маркиз вылетает на путь без препятствий, как вдруг в поле зрения снова появляется красная туша.  — Назойливый идиот.  Теперь двое наездников состязаются в испытании на скорость. Неизвестный попадает мячом по бедру Ли. Тот, разозлившись из-за режущей боли в области чуть выше колена, понимает, что этот бладжер заколдован.  — Вот же тварь, тебя должны дисквалифицировать, — шипит Ли и метает подаренный Ханом бладжер, попадая по челюсти.  Он пустил его с такой силой, что наездник, потеряв координацию, свалился с седла на энергетическое поле внизу арены. Ли Минхо Маркиз вновь прилетает первым. Под разочарованный рёв драконов, радостные возгласы жителей и победную музыку. Он выиграл. Как и обещал.  — Ли Минхо Маркиз! Лино вновь растоптал всех в пух и прах! Он снова сделал это! Да здравствует принц Лайтенсити!  Парень слез с туши дракона, погладив по носу и напоследок чмокнув в него же, и отошёл в сторону трибун, выискивая того самого. Искать долго не пришлось, точнее, он и не искал, это его нашли.  — Минхо! — послышался откуда-то сзади знакомый голос. — Ты выбил ему зубы! — кричит Хан.  — Кому? — нахмурился Ли. — Тому мужику с красным драконом! Вот так точно... Дарённый бладжер все зубы пересчитает... — хихикнул младший.  Ли молча подошёл к капитану, руками обвил его талию и шепнул в самое ухо: — Я безумно люблю тебя, Хан Джисон.  — Ты победил, — так же тихо отвечает Дэ Фэй, — а я обещал остаться с тобой. — Господи, какой же ты оболдуй, — подытожил принц и подхватил младшего на руки.  Совсем не стесняясь косых взглядов со стороны, он попрощался с друзьями и отправился с Ханом в замок.  — Куда мы идём? — смотря влюблёнными глазами, спросил Хан.  Ли промолчал, сжав капитана в объятиях ещё крепче. Как только ноги Минхо ступили за порог его комнаты, он аккуратно отпустил младшего, запирая дверь и веля стражнику пойти погулять... Проветриться.  Не говоря Джисону ни слова, он впивается в мягкие персиковые губы, притягивая за талию. Хан от неожиданности пискнул, но ответил, прижимаясь ближе всем своим телом.  — М-минхо... — промычал Дэ Фэй. — Что мы делаем?  — Целуемся, разве не понятно? — слегка раздраженно ответил Ли, подталкивая капитана ближе к кровати так, что тот, уперевшись ногами в деревянный каркас, не удержал равновесие и упал назад.  Маркиз навис сверху, сцеловывая с чужого лица каждую морщинку. Руки блуждали по плавным и изящным изгибам тела Джисона, отдавая миллиардами иголок. Дыхание младшего начинало сбиваться. — Не думал, что ты такой отзывчивый, — ухмыльнулся принц, слегка прикусывая тонкую кожу в области ключиц.  Минхо убрал вспотевшие блондинистые прядки со лба капитана и слегка привстал, расстёгивая на себе заветную красную рубаху. Расправившись с ней и открыв вид на молочную кожу, Дэ Фэй невольно облизнулся.  — Чёрт, выглядишь вкусно... — прошептал себе под нос Джисон.  — Правда? — довольно ухмыльнулся Ли.  — Чеширский кот или котик, объевшийся сметаны? — хихикнул младший.  — Чеширский котик, объевшийся Джисонни, — процедил Минхо, кусая шею и сразу же зализывая своё маленькое преступление.  — Мхм... Чёрт.  Сказать честно? Джисону уже осточертело чувствовать, как собственное возбуждение трется о грубую ткань льняных брюк. Хочется чего-то большего, чего-то, что было бы гораздо приятнее...  Ладони невольно тянутся к сильным плечам старшего. Хан поглаживает нежную, словно красный бархат, кожу, осматривая каждый миллиметр, каждую родинку, желая оставить мокрый след сразу на всех. Взгляд вслед за руками спускается к груди, затем к талии. Холодные пальцы скользят по торсу, подразнивая. Это сводит с ума.  — Я... Т-тоже хочу. — Что? — удивляется Ли, отрываясь от карамельной кожи.  — Быть сверху, — тараторит Хан и выползает из-под туши старшего, выжидающе засматриваясь на спину.  Минхо не сопротивляется, садится лицом к парню и облокачивается на изголовье кровати.  Джисон на коленках подползает ближе, усаживаясь перед самым носом, оставляет лёгкий чмок на искусанных губах, а затем, отпуская взгляд, замечает бедра старшего, которые сейчас, в полумраке и проглядывающими сквозь плотные шторы лучами золотистого солнца, выглядят ещё привлекательнее. Хан стягивает брюки с Маркиза и устраивается между его ног, кончиком носа проводя по внутренней части бедра. Принц был готов взвыть. Вид перед ним открывался просто волшебный. Разгоряченный Хан Джисон, с красными от горячих поцелуев губами, красными от наслаждения глазами и мокрой чёлкой. Хан Джисон, что с таким трепетом целовал его. Он видит, как пружинят его светлые волосы, когда тот наклоняется или наоборот отрывается от такого, видимо, занимательного дела. Видит, с каким наслаждением Джисон делает это, изредка кидая хитрые взгляды на старшего. Все это сводит с ума так сильно, что хочется наплевать на все королевские дела и просто никогда не выходить из этой комнаты, остаться наедине с этим глупым капитаном и целовать его каждую секунду.  Раздумья Маркиза прерывают пальцы Хана, ловко скользнувшие под ткань нижнего белья. Младший обхватил член Ли у самого основания, боязно оглядываясь.  — Не стоит, Хан, — забеспокоился Минхо, слегка приподнимая Дэ Фэя за подбородок.  Тот ничего не ответил и провёл мокрым кончиком языка по головке, слегка подув.  Ли сжал пальцы на ногах от такой неожиданности.  — Джисонни, ты не должен...  Не успев договорить, маркиз почувствовал тепло. Распахнув глаза, он обнаружил Джисона с его членом во рту.  — О-ох... Хани... — простонал Ли, сжимая белоснежные простыни по обе стороны от себя.  Хану нравится доминировать, нравится видеть, как ему подчиняются, и нравится видеть, как принцу становится приятно от того, что он делает.  Он проводит рукой вверх вниз, а затем повторяет все то же самое ртом, издавая чересчур развратные звуки.  Слишком... Слишком-слишком-слишком!  Как только принц почувствовал раздражающий холод, он в непонимании взглянул на младшего.  — Думал, все так просто тебе достанется, Лили?  — Ч-чёрт, Хан... — М-м? — промычал Дэ Фэй, стягивая такую ненужную сейчас одежду с себя. — Если по секрету... Я так долго об этом мечтал!  — О чем? Заняться любовью?  — О тебе, идиот, — шикнул Хан, плюнув на собственные пальцы и начав насаживаться на них.   — Эй ты, елдыга! Зачем сам-то!? — недоумевал Ли.  — Х-хочешь помочь? — с вызовом взглянул младший.  — Шинора, — цыкнул принц, помогая Джисону растянуть его. — Для тебя «капитан Хан».  — О, да? Как вам, Капитан Хан? — ухмыляется Ли, вводя в парня сразу два пальца и проталкивая их на 3 фаланги, имитируя ножницы.  — Минхо-о-о... — на выдохе выдает Дэ Фэй. От такого прекраснейшего звука уши Минхо, кажется, вознеслись в рай без него самого, потому что описать словами то, какое удовольствие он получил от одной лишь звуковой вибрации в виде такого томного, довольного и чертовски опьяняющего стона, невозможно. Ли замирает, сглатывая вязкую слюну, и наблюдает, кажется, бесконечно долго.  — Что такое, Джисонни?  Младший ничего не ответил, он лишь зажмурил глаза, неосознанно начиная двигать бёдрами навстречу чужим пальцам. Обнаружив это, Ли вытащил их. Пустота расстраивала.  — Минхо!  — Что? — ухмыльнулся.  — Я... Я... Хочу...  — Присаживайтесь, капитан Хан, — Маркиз указал рукой на свои бёдра.  Джисон посчитал это самым что ни на есть настоящим чертовым приглашением покататься.  Слегка продвинувшись, он садится на чужие бёдра, руками раздвигая две половинки. Принц любезно помог ему, направляя дрожащие ноги младшего.  Хан давится воздухом, чувствуя, как Минхо сейчас находится внутри него. Его лицо пылает от смущения, возбуждения и стыда. Ведь где это видано, чтоб капитаны на принцах прыгали!?  Ли аккуратно вырисовывает одному ему понятные узоры на животе, подкачанной груди и ключицах, зажимает набухшую бусинку соска, вызывая ответную реакцию в виде так сногсшибательно закатывающихся глаз. Ради такого зрелища Минхо готов хоть каждый день выступать на этом чертовом ипподроме в качестве шута.  — Посмотри на меня, — просит Ли и успокаивающе поглаживает смуглое бедро младшего.  И Хан смотрит. Заглядывает своими полными доверия и любви глазами. Смотрит взглядом, ради которого можно совершить даже самые ужасные преступления, лишь бы ещё хотя бы раз увидеть тот мир, что кроется в этих бездонных омутах, чтобы ещё раз увидеть прекрасный космос, и собрать в нем уже известные созвездия, и придумать свои, новые и таинственные. Хан Джисон просто невероятен, и Король Ли Минхо Маркиз полностью в его власти. Его тело принадлежит ему. Его душа уже давно в капкане в виде рук Хан Джисона, а частичка его истерзанного сердца покоится где-то на подкорке Джисоновой души. Он целиком и полностью принадлежит лишь капитану Хану.  В его взгляде читаются любовь, желание, трепет и азарт — все это смешивается в целую бурю и волной окатывает Минхо, который просто сидит и пытается понять, чем он заслужил такое божественное благословение.  — Господи, спасибо, — прошептал Ли. — Бога не существует, — выдохнул Хан и, слегка поменяв позу из-за затёкших коленей, сел так, что головка коснулась простаты.  Джисон выгнул спину до хруста позвоночника и громко застонал, не в силах сдержать поток всевозможных эмоций от прикосновения к заветной точке. Ли сразу понял, что к чему, и продолжил двигать бёдрами вверх-вниз, буквально насаживая Джисона на себя под тем углом, который заставил Хана так блаженно стонать. Еще пара толчков, член младшего дёргается, и Дэ Фэй изливается на собственный живот, теряя равновесие и падая, но успев выставить сзади руки. Невообразимо.  Через несколько секунд Минхо догоняет, приподнимая Хана и изливаясь на свои бёдра.  — Хён, я люблю тебя.  — Я думал, ты забыл про признание.  — Я же не такой тупой, как ты, — хихикнул Джисон и залез под большое одеяло, заметив, как злобно сверкнул глазами принц.  Хан не переставал препираться, дразнить и выводить старшего на эмоции. Это доставляло ему удовольствие. Видеть, как на любимом лице расцветает милая улыбка или брови тянутся к переносице и взгляд становится хмурым. Все эти искренности предназначены только для него одного. За эти пару дней Джисон понял, как тепло бывает, когда рядом есть любимый человек, когда рядом его Ли Минхо. Если бы кто-то месяц назад сказал ему о том, что он полюбит королевского отпрыска, он бы громко рассмеялся с этого заявления и велел бы убирать навоз в качестве наказания за несмешную шутку. Но сейчас... Он бесповоротно влип. По самые уши. По самый космос.  На следующий день состоялась долгожданная коронация, и Ли Минхо Маркиз окончательно возглавил магическую столицу, приняв корону из рук Джисона. Десяток выгравированных рубинов красовались на золотом изделии, переливаясь от солнечных лучей, украшая и без того привлекательного короля. Те самые Самоцветы, что ещё месяц назад приносили вред всему миру, подозрительно притихли, будто выжидая момент для нового нападения, но ни через день, ни через месяц и даже ни через год этого нападения не было. Всем казалось странным такое резкое исчезновение весьма крупной преступной шайки, но людям оставалось лишь смириться и жить, изредка вспоминая о временах, когда эльфы объезжали Лайтенсити всеми возможными способами, а драконам приходилось ютиться по маленьким пещерам или ужасно неуютным каньонам.  Феликс и Чанбин начали преподавать в школах. Если Феликс обучал детишек магии, то Чанбин вёл полноценное обучение отлову нечисти. Благодаря эльфенку он действительно задумался о своей судьбе ведьмака и подался в их круги, занимая там свое почетное место.  — Доброе утро, Бинни, как первый урок? — проскальзывает между столами воодушевленный, но все ещё сонный Ли.  — Да никак, если честно. Первый месяц, а у девочек результаты гораздо лучше, чем у мальчиков, представляешь? Это уже какие-то валькирии! Воспитаю армию сумасшедших женщин, и что потом!? Парней не останется, ведь они все козлы!  — Надо же, у меня наоборот девочки ну совсем не заинтересованные. Только смотрят по сторонам и выглядывают принца Хвана в окнах.  — А что он забыл в школе?  — К Сынмину приходит и уроки срывает! — вспылил Феликс. — Цефей же у нас теперь науку преподаёт, так Хенджин ему прохода не даёт, постоянно отвлекает и утягивает куда-то, а девочки настолько очарованы его внешностью, что даже слушать ничего не хотят, и их даже не останавливает наличие Сынмина!  Сибвилл залился звонким смехом. Обняв своего эльфенка, их губы сомкнулись в мягком поцелуе.  — Тише, очаровательный. Главное, что все хорошо. Сынмин не даст маленьким девочкам украсть его прелесть, а я не дам мальчикам из своего класса оказывать тебе знаки внимания, — подмигнул.  — В смысле?  — Ты не слышал, как они шепчутся о том, какой ты милый и какие прелестные у тебя ушки? — удивился Со, перебирая длинные волосы младшего.  — Даже если бы и слышал, это бы ничего не изменило, — прошептал Ли и увлёк бывшего мятежника в страстный поцелуй, игнорируя тот факт, что они находятся в учительской школы.  Чан и Чонин занялись исследованиями магического мира, они очень часто возвращались в Лайтенсити, считая столицу своим домом, и очень помогали Минхо в облагораживании городов и улучшении условий жизни. Благодаря им Маркиз смог стать одним из самых уважаемых правителей.  Мир стал наполняться красками с тех пор, как Ли Минхо взошел на трон. Эта история закончилась счастливо для всех, невзирая на всевозможные невзгоды в виде наводнений или нашествия диких четырёхкрылых драконов. Хороший правитель справится со всем, а потом ещё и устроит званный ужин на весь мир. Так Ли и поступил. После каждой своей маленькой победы он устраивал в столице празднование и приглашал близких друзей в свой замок на ужин, ведь его любимый Хан Джисон Дэ Фэй, очаровательный Ли Феликс Айер, раздражающий Со Чанбин Сибвилл, изящный и великолепный Хван Хёнджин Рэдроуз, невероятно умный Ким Сынмин Цефей, полный загадок Бан Кристофер Чан Марайя и ужасно опытный для своих лет Ян Чоний Эйдер и есть его мир. Его маленький мир, для спасения которого он отдаст всего себя.  Позже выяснилось, что мать Феликса и отец Минхо были в сговоре, и создание Самоцветов — их рук дело. На этом и порешали, ещё больше возненавидев тех, кто когда-то был им дороже жизни.  Потом Минхо узнал, что Дэ Фэй означает «добро». А значит, именно Джисон принёс в его жизнь ту частичку света, которая помогла спасти его душу от мрака. Маркиз решил, что отныне «Дэ Фэй» будет означать ещё и «счастье», чтобы те, кому досталась эта фамилия, были счастливы. Так и получилось. Хан совместно с королем создал около пяти приютов, в которые попали самые разные дети. Джисон приложил все усилия для того, чтобы за ними ухаживали, как за родными, и ему это удалось.  Со временем «Дэ Фэй» начало означать ещё и «Чистейшую Любовь», а «Джисон» — «Любимый мною навеки».