Дарённый бладжер все зубы пересчитает

— Просыпайся, идиот, — цедит стражник. Ли с трудом открывает глаза, чувствуя всепожирающую головную боль. Ему безумно осточертело сидеть в этой сырой темнице и терпеть эти глупые издевательства над собой и своим телом. Неужели его отец настолько жесток? Хотел бы маркиз знать... Ощущение, будто мозги распластали по каменной стене. Не остается сил даже думать. Как там снаружи? Как Айко, Чанбин и остальные?

***

Феликс выведал информацию, и теперь ребята точно знали, где искать принца. Пробравшись в огромное помещение, в котором, по ощущениям, темниц было не меньше сотни, Чонин и Чанбин принялись рассматривать заключённых, а Чан и Джисон вырубать стражу. Правда, второй выполнял функцию повозки, оттаскивая тяжёлых людей в тёмный угол. Уши Ирбиса навострились, почуяв неладное. Все встрепенулись, увидев, как насторожился Хан. — Я уже сказал, что ничего не знаю, — знакомый тихий шёпот. М-минхо? Душераздирающий крик сотряс стены. Джисон тут же метнулся в сторону звука, готовый разорвать любого. Парни последовали за ним. На полусогнутых лапах Хан подкрадывается к камере, вглядываясь в фигур напротив. Принц. Это совершенно точно он! — Знай, отродье сатаны, — цедит маркиз, — к-как только я выберусь отсюда, я наберу тебя зад так, что ты будешь молить меня о п-пощаде... — Ты все ещё надеешься выбраться отсюда? — смеётся. — Ты точно принц? Больше на шута смахиваешь. — Любишь светские беседы? — Ли заметил чьё-то присутствие. — Любишь трепать языком не по делу? — удар тыльной стороной рукояти кинжала по плечу. — Сейчас! — вскрикивает Чан. Феликс читает заклинание, а Чанбин удачно его прикрывает, пошумев где-то в стороне. Кристофер подключается и захватывает стражника, а Чонин полосует мечом Джисона по его шее. Ирбис подбегает к принцу, обнюхивая его. Глаза наездника не видят ничего, он словно под толщей воды. Звуки доносятся до него с трудом. Что-то тёплое и пушистое касается его лица. Он с трудом фокусирует взгляд и видит перед собой заинтересованную мордашку большой кошки. Животное продолжает тереться о него носиком и радостно повиливать мощным хвостом. Ли узнает его. Он с трудом кладёт руку на мохнатую макушку. — Джи... сонни? Это ты? — с явной надеждой спрашивает Ли. Животное, явно удовлетворённое вопросом, проходится шершавым языком по щеке принца. — Я знал, что ты не предашь меня. — Поплачете потом, нам нужно выбираться, — тараторит странник. — Отправляемся ко мне. За Джисоном, вероятно, была слежка. Весь путь до хижины Чанбина парни проделали относительно быстро. Принц лежал на спине Джисона, и все были безумно рады тому, что заклинание Феликса помогло ему не чувствовать боль и он смог поспать относительно спокойно. Хан Джисон не отлипал от маркиза ни на секунду и по каким-то причинам категорически не хотел возвращаться в человеческий облик. По его же просьбе рядом с кроватью в миску налили воды. Поднявшись с места и немного полакав, Дэ Фэй снова уместился под боком принца, позволяя тому обнять себя. Он не мог сдерживать порывы безудержного мурлыканья, когда Минхо неосознанно проводил рукой по шерсти или перебирал пальцами. — Я правда не верю, что Капитан Хан и Минхо-хён ненавидят друг друга, — не понимает Чонин, снова уместившийся в коленях Феликса. — Они любят друг друга, — эльф сказал это так, будто это очевидный, сам собой разумеющийся факт. — Правда, они немного глупы для того, чтобы это понять. — Хён? — М? — А вы с Чанбином тоже любите друг друга? Айер опешил. А что ему отвечать? Д-да..? Или нет? Они с Чанбином ещё это не обсуждали. — Н-наверное... — Наверное? — Да. Мы с Чанбином любим друг друга, — уже более уверенно отвечает светлый эльф, вспомнив и прокрутив в памяти все слова мятежника. — А мы с Чан-хёном тоже любим друг друга? Этот мальчик не перестаёт его удивлять. — Хм... Я не могу знать это за вас. Как сам думаешь, ты любишь его? — Я не знаю, — разочарованно выдает младший. — Что ты чувствуешь рядом с ним? — Ну... Я... Я постоянно хочу его поцеловать? Ох... Вот это да. Такие откровения от 13-летнего эльфа Феликс услышать точно не ожидал. — Так, хорошо, а почему ты хочешь это сделать? — Я не знаю! Ты задаёшь слишком сложные вопросы! Хён забрал меня, откормил. Он заботится обо мне, хоть и пытается сделать вид, что это вынужденная мера, но... Я чувствую себя таким нужным рядом с Чан-хёном. Он будто мой родитель. — Приехали... Чонин, послушай... Возлюбленный и родитель — это не одно и то же. Этих людей ты любишь по-разному. Я, Чанбин, Джисон, Минхо, Сынмин и Хенджин — твоя семья. Любовь к Чану — это другое. Ты же не хочешь поцеловать например меня, так? В этом и есть различия. К своему возлюбленному ты испытываешь влечение, желание быть рядом, заботиться, быть любимым. Крис тоже твоя семья, но у него немного другой статус, понимаешь? — И что мне тогда делать? Хён же не любит меня так же в ответ. — Почему ты так думаешь? — Он отказывается меня целовать! Феликс вздыхает, хлопая по коленке, приглашая младшего сесть. Когда тёмный эльф усаживается поудобнее, Ли обнимает его за плечи, убирает длинные цвета вороньего пера волосы за острое ухо и шепчет, чтобы никто ничего не услышал. — Чан просто думает, что ты ещё маленький для такого, но мы-то с тобой знаем, что эльфы растут быстрее людей. Скоро у тебя будут документы. Ещё чуть-чуть, и ты станешь совершеннолетними эльфенком, а это значит, что ты имеешь полное право украсть сердечко нашего сурового дяди, так? Давай составим план, нужна моя помощь? — заговорщически улыбается светлый эльф. — Да! — Когда вы с Чани останетесь наедине, ты подойди к нему и расскажи все, что чувствуешь. Я уверен, он не отвергнет тебя. Он будет в замешательстве, а ты подойди и поцелуй, хорошо? — Ты тоже так делал? — Э-э... Д-да, — соврал старший. — Ладно! Хён, спасибо! — выкрикивает Ян и убегает в сторону комнаты, в которой сейчас находились Чанбин и Чан. Эйдер заходит в комнату шумно, привлекая к себе две пары сосредоточенных глаз. — Чанбин-хён, можешь выйти, пожалуйста? — Зачем? — удивляется тот. — Тебя... Эм... Феликс звал. — Феликс? Что ж ты сразу не сказал! — спохватился мятежник и вылетел из помещения. Вид растерянного Чонина вызвал беспокойство на лице Кристофера. — Что-то случилось? — нахмурился. — Ты хотел поговорить, поэтому попросил его уйти? Чонин промолчал, переминаясь с ноги на ногу. Чан выглядел чертовски привлекательно. Чёрная свободная рубашка, рукава которой были закатаны до области чуть ниже локтя. Обтягивающие штаны, так великолепно подчеркивающие сильную фигуру мага, магические кольца, поблескивающие на длинных, изящных пальцах, кудрявые растрепанные волосы цвета восходящего солнца — все это в совокупности выглядело просто великолепно. Откровенно, хёна хотелось скушать. Как тот десерт, которым его угостили впервые. — Что тебя тревожит, малыш? О Боже, чёрт ты эдакий, заткнись... — Х-хён... — Чонин, не пугай меня. Младший сокращает дистанцию моментально, заглядывая в обеспокоенные глаза напротив. — Ты мне нравишься! — на выдохе тараторит эльф, припадая к таким желанным губам странника. Не проходит и секунды, как Ян отстраняется, а в уголках его глаз накапливаются кристаллики слёз. Кристофер все так же стоит столбом, не понимая, что ему делать и говорить, но спустя минуты три все же решается разорвать неловкую тишину. — Чонин... Эйдер подскакивает с места и разворачивается в сторону двери, собираясь оперативно ретироваться. Чан ловит эльфёнка за плечо, разворачивая обратно к себе. Он заглядывает в его расстроенные глаза. Младший раскрыл перед ним свой маленький секрет полишинеля, открыл свою душу, показал себя с одной из самых уязвимых сторон и разочарован такой безэмоциональной реакцией. Марайя притягивает к себе худое тельце, крепко обнимая. Хотел бы он ответить, что ему не нужны чувства младшего, правда хотел бы накричать, сказать, что не чувствует того же, что не хочет ощущать его тепло рядом, что не хочет отвечать на такой смущенный, робкий поцелуй, но он не может... Не может растоптать хрупкое сердечко, что так сильно доверяет ему. Чёрт, Кристофер — настоящий идиот. Он же знал, что так будет. Ещё в своих видениях видел и, словно впервые, посчитал, что сможет изменить ход судьбы.  Он сжимает тонкую рубашку эльфа где-то на спине, не давая сдвинуться с места. Слышит его сбившееся дыхание и тихие всхлипы. Эйдер ещё такой ребёнок... Но почему тогда именно Кристофер сейчас цепляется за чужую рубашку, словно за соломинку, способную спасти его жизнь?  Есть ли смысл отталкивать этого ребёнка, если жизнь решила все за него?  — Чонин... Прости меня.  Ну конечно. Алисия говорила, что первая любовь разобьёт сердце. Говорила, что будет больно.  Глаза предательски слезятся, не выдержав удушающего ощущения. Больно. Гадко. Обидно.  — Прости, что нравишься мне.  — Ч-что..?  — Я видел тебя в своём будущем, знал, что так будет, что это случится, и до последнего пытался изменить ход судьбы. Ты мне нравишься, правда. И если твоя симпатия все ещё актуальна, позволишь мне заботиться о тебе?  Чонин всхлипывает.  — Хён, ты дурак? — слёзы текут по его щекам. — За что ты извиняешься? Конечно моя симпатия актуальна, я совсем недавно признался тебе, куда она могла деться за пять минут?!  Чан виновато смеётся, устраивая подбородок на хрупком плечике.  — План Феликса сработал! — вдруг восклицает Ян. — Какой план?  Чонин заливается звонким смехом и обвивает шею старшего, его глаза образуют полумесяцы, а спавшие на лица прядки щекочут нос.  — Ты мне нравишься! Нравишься-нравишься-нравишься! — не перестаёт повторять эльф.

•

Хван разлепляет тяжелые веки.  — Мой принц...  Хенджин поднимается на локтях, оглядывая неизвестное помещение.  — Где мы?  — В убежище матери Феликса. — Что?  — Мы нашли его, но тот дракон все же застал нас врасплох, вновь покусившись на вас. — Господи, ну и что, что тот идиот тоже был Хваном, не я же их истреблял! — взвыл уставший принц.  — Вы думаете, что это потому, что вы однофамильцы? — А как же! Предки у меня, конечно, те ещё занозы в заднице. Чёрт, мое лицо... Все совсем плохо? — В зеркало лучше не смотреть, Хён... — А как же «мой принц»?  Сынмин опешил.  — Вы против своего имени?  — Не забывай, кто я такой, Ким Сынмин.  — Да, Ваше величество, — опустил голову. — Ты зачем ему мозги пудришь, парень? — из-за угла показывается женщина. Та самая беглянка. Ее выдают длинные светлые волосы и острые уши.  — Извините? — изгибает бровь принц.  — Я же вижу, что ты чувствуешь. И это уж точно не мания величия, мальчик. Обида. Ты обижен на него. — Что за пургу вы несёте?  — Разбитое сердце, безответная любовь, — на выдохе выдает та. — Греет лишь взгляд, но обжигает реальность, какая досада. Любовь — штука отвратительная.  — Я ни за что в жизни не поверю, что такая, как вы, действительно может быть матерью Ли Феликса, — злится Хван.  — Ликси? Вы с ним знакомы?  — Не увиливайте, дамочка. Кто вы и зачем притворяетесь Ли Элис?  — Не понимаю, о чем вы говорите, уважаемый принц.  — Сынмин, — цедит Рэдроуз, — взять ее.  Ким кивает стражникам, и те моментально заточают руки женщины в оковы.  — Никто никем не притворяется. Я и есть Ли Элис.  — Ли Феликс — чистой души эльф, — начинает Хван. — Он жертвует собой ради того, чтобы помочь другим, попадает в передряги, чтобы защитить тех, кто стал ему семьей, прилагает все усилия, чтобы отыскать свою непутевую мать. У него большое сердце, и он любит своего партнёра так сильно, что, кажется, их союз нерушим. Вы не способны воспитать такого человека.  — Правильно, потому что я его не воспитывала.  — Что..? — влез шокированный Сынмин.  — Я его даже не видела никогда, — спокойно пожимает плечами женщина.  — В каком смысле? — негодует Сынмин.  — В прямом и переносном, глупый принц. Я его родила от какого-то местного красавчика, убивать было жалко, он был таким милым ребёнком, сразу меня мамой назвал. Я отдала его местной пастушке эльфийке, даровала ей свою внешность. Она его и растила. Время пришло, видимо, она умерла.  Словами не передать, как сейчас зол Хёнджин. Как можно так пренебрежительно относиться к чужой жизни?!  — Цефей.  — Да?  — Мы уходим отсюда. Сейчас же.  — Н-но, Хёндж... Мой принц!  — Феликсу не нужна такая мать.