Снова то же лицо

Тишину ночи разрывал лязг металла, два клинка, стремительно разрезая воздух, сошлись в неравном бою. Жестокий танец полуночных войнов освещали вспышки молний. Близилась гроза, гулкие раскаты грома вспугивали птиц, ветер колыхал морские волны и молодую зелень равнины Бякко. Всё было неспокойно, земля гудела под ногами, страшно колотилось сердце в груди, стучала кровь в висках. Но Кадзуха не хотел отступать. Он смотрел в лицо своего врага и не мог понять, что видит. Глаза застилали раздутый ветром песок и слепая ярость. На каждый взмах меча и выпад он встречал сопротивление. Всё равно, что бить палкой об стену – чем больше силы вложишь в удар, тем больнее будет рукам, но не стене. Они встретились на этом берегу случайно. Кадзуха шёл в деревню Конда, чтобы найти себе ночлег, но вдруг решил свернуть к берегу. Ему захотелось ещё раз прийти в то место, которое описал в своём письме его предок. Место, где он когда-то встретил Куникудзуси. После всего, что Кадзуха узнал за последнюю пару дней, его переполняли смешанные чувства. Но только он вышел на песок как увидел сидящую здесь фигуру, совсем крохотную, детскую, сжавшуюся в комок. Некто, обнимая колени руками, смотрел вдаль и не обращал никакого внимания на испортившуюся погоду. Его аккуратно обрезанные, синие, как морские волны ночью, волосы трепал ветер, глаза яркие, как вспышки молний, задумчиво моргали, тускнея от печали. Кадзуха никогда не видел его раньше, но узнал с первого взгляда. Не задумываясь, он достал меч. После нескольких заходов Каэдэхара окончательно убедился – Скарамучча не хочет с ним драться. Он ещё ни разу не атаковал в ответ, только блокировал удары. Прежде Кадзуха был абсолютно уверен, что как бы ни был силён воен, но заблокировать все удары не получится ни у кого. Это слишком тяжело. А у него получалось. Значит Ёсинори не преувеличил, когда написал в своём письме, что Куникудзуси тогда, много лет назад, в одиночку справился со всеми солдатами, с ним и главой клана Камисато. Он слишком силён для человека. Каэдэхара тяжело дышал, перехватывая меч в своих руках и ни на секунду не сводя глаз со своего оппонента. Эта краткая заминка позволила ему наконец разглядеть выражение лица Скарамуччи. И он увидел... Ужас? Ха, вот ему ли сейчас бояться? Да что, чёрт побери, не так с этим парнем? Итэр многое рассказал Кадзухе про Шестого Предвестника Фатуи: про его отвратительный характер, про его уловки, и не выбрал в своей речи при этом ни единого мягкого словечка. Было понятно, что путешественник ненавидит его и имеет на это свои причины. И сам Кадзуха понимал, что Скарамучча ему враг, как и любой из Фатуи. Но... – Да отстань наконец! Уходи! Проваливай!!! Предвестник уже который раз срывался на крик, прогоняя Кадзуху прочь, и юноша действительно понимал, что ему не победить в этом поединке. Однако он не мог уйти просто так. Если сперва, бросившись на Скарамуччу с мечом, он не имел сомнений, то теперь его мысли терзали сотни вопросов. В прошло на этом берегу Куникудзуси пожалел его прадеда и не стал его убивать. А увидив лицо Ёсинори, ещё и спросил его, какое отношение он имеет к фамилии Нива. Откуда Скарамучча вообще знает эту фамилию? Почему он не убил Ёсинори? Как он сам связан с его семьёй? Зачем ему нужно было уничтожать кузнечные школы и подделывать тот чертёж? Кто же он такой на самом деле? – Хватит, – это было сказано уже не приказным тоном, а почти с мольбой. Кадзуха опустил меч. Всё равно не осталось сил держать его в руках. Увидев, что противник наконец успокоился, Скарамучча убрал оружие. Он стоял на месте и ждал, когда Каэдэхара начнёт разговор. Но тот лишь продолжал молча разглядывать его лицо. Шестой Предвестник, не выдержав, опустил взгляд. Сейчас он был без своей известной шляпы и наверняка чувствовал себя некомфортно, не имея возможности спрятать глаза в тени широкополого головного убора. Сама шляпа лежала в стороне на берегу, там, где Скарамучча сидел до этого. Кадзуха не мог даже понять, зачем этот из Фатуи пришёл сюда. – Я не знал, что у него был сын, – забормотал он. – Когда я взглянул на лицо того человека, я словно снова увидел... Его. А теперь передо мной стоит его ещё боле далёкий потомок, и я опять вижу то же лицо... Прекратите меня преследовать, вы все! Кадзуха замер в немом удивлении. Он не знал, как начать разговор с этим парнем, но Скарамучча не вынес молчания и заговорил первым. Каэдэхара видел, что он был взбудоражен. Хотя в течение боя его руки крепко держали меч, но вот голос дрожал. Похоже, Кадзуха пошатнул его самообладание. – Я не преследовал тебя. Я и не думал, что встречу тебя здесь. Голос Кадзухи охрип от усталости, в горле у него пересохло и закололо. Но он должен был отвечать, чтобы этот разговор продолжался. Ему хотелось услышать всё, что может сказать Шестой Предвестник. Именно он тот, кто способен ответить на его вопросы. – Кем для тебя был мой предок? Почему его лицо тебе так важно? – Это не твоё дело. Иди отсюда, живи своей жизнью и не связывайся со мной. Это всё прошлое. Каждый Каэдехара пострадал из-за меня! Тебе это ни о чём не говорит?! – Нет уж, ответь мне. Я не отстану, пока ты не ответишь. В багряных, как кленовые листья, глазах Кадзухи переливалась решимость. Скарамучча в ответ посмотрел на него полным отчаяния взглядом. Ему было некуда деваться, он хотел сбежать, спрятаться, хотел, чтоб его унесли в море волны, чтобы он провалился под землю. Но только не снова смотреть в это лицо. – Он... был моим первым другом. Произнося это, Скарамучча выглядел жалко. Слишком жалко для такого сильного противника. Всем своим видом он просил пощады. Или чтоб его убили, но лишь бы не заставляли мучиться. Сердце Кадзухи пропустило удар. – Скажи, неужели ты никогда не терял дорогого тебе человека? Вот человек был, жил, говорил, смеялся. А вот его уже нет. Совсем нет. И его не вернуть. – Терял, – ответил Кадзуха почти шёпотом. Его голос совершенно сел. Грудную клетку сдавило так, что он едва мог дышать. Теперь Каэдэхара увидел в этом жалком Предвестнике себя. Такого же несчастного, одинокого, напуганного. Ему наверняка было так же холодно и хотелось плакать. Но рядом не было никого, кто мог бы согреть и утешить. Такие раны не заживают никогда. – Значит, ты способен меня понять. Наступило молчание. Вспышки молний и раскаты грома не затихали, но уходили всё дальше, а им на смену пришёл проливной дождь. На этом берегу было негде укрыться, даже если прислониться к скале, всё равно будет капать на голову. Лучше бы Кадзуха держал свой путь прямо в деревню Конда и никуда не сворачивал. – Но всё то, что ты сделал... Ты понимаешь, сколько человек пострадало из-за тебя? – Это была месть. – Но мстить бессмысленно! – Пусть ты так говоришь, а для меня другого смысла не было. Он... Погиб за меня. Подумай, каково мне жить на этом свете, зная, что я обязан ему, но не могу вернуть этот долг. Я не прошу простить меня, не прошу пожалеть, только понять. Я не могу даже умереть. Я вечен. Вечность... Такая дрянь. Ничто не должно быть вечно, всему однажды положено встретить свой конец. – О чём ты? Кадзуха смотрел на Предвестника перед собой и пытался разобраться в его чувствах, да и в своих тоже. Этот разговор оказался тяжёлым для них обоих. И ведь они говорили по душам, без всяких уловок, притворства, обмана. Кадзуха совсем не этого ожидал от встречи с самим Скарамуччей. Итэр говорил про него другое. – Путешественник твой друг, верно? Значит мы враги. Вдобавок я из Фатуи, а это всегда веская причина убить человека, не разговаривая с ним. Ты ещё имешь шансы закончить мою поганую жизнь. Лучше я умру от руки его потомка, чем продолжу делать то, что делаю. – Но теперь... Нет, теперь я не могу тебя убить, – Кадзуха выдал это так же решительно, как и прежде. Пусть он не понимал, что происходит, но постарался прислушаться к своим чувствам. И сердце ему подсказывало – Скарамучча не должен быть его врагом. Не после всего услышанного. – Не неси чушь. Это тоже было сказано решительно. Скарамучча махнул рукой, как бы отметая эти глупые словечки Кадзухи в сторону, словно мелкую соринку. – Сейчас меня ищут все, кому не лень: и путешественник, и солдаты Фатуи, и Предвестники. Рано или поздно кто-нибудь из них меня найдёт. И тогда мне конец. Я доживаю свои последние дни, поэтому я хочу вспомнить всё, что было так или иначе связано с моим прошлым. И особенно... С ним. Я отправлюсь в Татарасуну. А дальше – не знаю. Но когда мы встретимся вновь, будь готов обагрить меч. Скарамучча развернулся и пошёл по берегу назад к тому месту, где сидел прежде. Его одежда и волосы уже покрылись тёмными пятнами воды, да и Кадзуха тоже промок до нитки. Напялив на голову шляпу, Предвестник снова обернулся. – А моего мнения ты услышать не хочешь? – Кадзуха даже усмехнулся. – Нет. Забудь всё, что сейчас произошло. Этого разговора не должно было быть. Только заметив меня на берегу, ты тут же схватился за меч. Отлично, пусть так же оно будет в следующий раз. Ничего не должно изменить твоего отношения ко мне. Я твой враг и враг твоего друга. А теперь убирайся. Железная логика, не поспоришь. "Раскомандовался", – подумал Каэдэхара, убирая меч в импровизированные ножны. Что ж, у Шестого Предвестника и правда тяжёлый характер. Но Кадзуха подметил, что стоит проявить капельку настойчивости, и Скарамучча сдаётся. Они оба не хотели никакой другой встречи, когда бы им снова пришлось сойтись в бою. Кадзуха ожидал, что Предвестник скажет ещё что-то напоследок, но заметив, что назойливый собеседник не собирается уходить, он сам решил уйти. – Постой! Скарамучча его проигнорировал. Больше не оборачиваясь, он стал удаляться по берегу. Его следы на песке тут же смывали нахлынувшие волны и дождь, который поминутно всё усиливался. Что это сейчас было?..