Revenge

Я не ожидал, что Галф потащит меня на встречу со своим новым другом. Да и о самом наличии друга я узнал ровно за две минуты до того, как мы встретились, и за это клятвенно пообещал Галфу отомстить — он же знает, что я терпеть не могу неожиданные знакомства. К счастью, этот Тарн оказался довольно приятным парнем, он ни словом, ни намёком не дал понять, что против моей компании, несмотря на то, что Галф просто поставил его (да и меня) перед фактом. Я не знал, зачем моему другу это нужно, но, разумеется, всё равно подыграл. Чем дольше мы сидели в том кафе, тем сильнее я сгорал от любопытства. Мало того, что Галф как-то умудрился познакомиться и подружиться с явным геем, что само по себе казалось невероятным, так он ещё и вполне спокойно переносил все шутливые подкаты в свою сторону от Тарна. Это удивляло меня больше всего, ведь зная Галфа, он уже давно должен был кинуться на Тарна с кулаками. Но нет. Предельно спокойно и даже с юмором он воспринимал все двусмысленные шутки. Немного смущался, но агрессии не демонстрировал. Мне стало любопытно. Может ли быть такое, что Галф за всей этой показной гомофобией скрывал свои собственные предпочтения? Глупость, конечно, да и говорить ему такое в лоб точно не стоило, ведь я не хочу лишиться друга (и здоровых конечностей), но понаблюдать за ним стоило. Особенно когда я буду расспрашивать его о Тарне. Пока же я чувствовал себя так, словно меня позвали на чужое свидание, и пытался придумать повод поскорее уйти. Повод появился сам, в виде неожиданного, но очень приятного сообщения от Вина, в котором он спрашивал, свободен ли я, и приглашал меня прогуляться. Конечно, я ответил согласием. После вчерашней ночи мне безумно хотелось увидеть его снова. Поговорить и понять, было ли вчерашнее свидание для него чем-то значимым или он просто развлекался. Мне не хотелось, чтобы это был второй вариант, но всё же, мы так мало были знакомы, что я боялся поверить в то, что действительно что-то для него значу. Вина я увидел, как только подошёл к торговому центру. Его невозможно было не заметить — такой красивый, в легкой белой рубашке и светлых джинсах, с прорезями на коленях, он стоял у входа и что-то печатал в своём телефоне. Как только он поднял голову и увидел меня, его лицо тут же расплылось в счастливой улыбке, а меня словно отпустило напряжение. Я подошёл, не зная, куда девать руки. Мне очень хотелось его обнять, но я не решался. Он, казалось, тоже не знал, что ему делать, поэтому притянул меня за руку поближе к себе и провёл рукой по моему лицу, убирая с глаз челку. — Как дела? — спросил он с нежной улыбкой. — Теперь хорошо. — Теперь? А были не очень? — Да нет, просто мой друг-идиот потащил меня с собой на встречу с новым приятелем, а я не очень люблю внезапные и незапланированные знакомства. — Нет? А разве это не то, как мы познакомились? — Да, но… Это другое. — Надеюсь, — подмигнул он и потянул меня ко входу в ТЦ. — Какие у нас планы? — поинтересовался я. — Я подумал, что мы могли бы пойти в кино, а потом перекусить где-нибудь. Что скажешь? — Скажу — отлично, веди, — улыбнулся я и пошёл следом за ним. Я никогда в жизни не ходил на свидание. Я имею в виду — на нормальное свидание, а не то, что происходит, когда ваши родители договариваются о вашей встрече. Пару таких у меня было, и приятных воспоминаний о них не осталось. Но на настоящем свидании, с человеком, который мне искренне нравится, я не был никогда. Наверное, это странно для кого-то, кому скоро исполнится 21 год, но тем не менее это правда. Ещё с раннего детства я знал, что вся моя жизнь будет распланирована родителями, которые жёстко контролировали весь мой круг общения уже тогда. Невозможно было представить, что я общаюсь с кем-то, кто не был ими неодобрен. На это решался только Джосс, и я видел, что происходило в доме каждый раз, когда он делал всё по-своему, наперекор родительской воле. Всё всегда заканчивалось диким скандалом, слезами матери и молчаливым игнором от отца. Вот в чём наш отец был хорош — так это в игнорировании. Мне иногда казалось, что будь его воля — он бы всю жизнь так и прожил, делая вид, что нас не существует. Мать наоборот, была буквально помешана на том, чтобы мы выглядели образцовой семьёй с картинки, даже тогда, когда нас никто из посторонних не видит. Она всегда вела себя так, словно находится под прицелом невидимой камеры и это, если честно, сводило с ума. Джоссу было плевать на их правила, но не мне. Я не был настолько сильным, никогда не умел отстаивать своё мнение. И просто ненавидел скандалы. Мне всегда было проще уступить, сделать то, что от меня хотят и ждут, чем влезать в долгие и нудные разборки. Наверное, меня можно было бы назвать трусом. Наверное, кого-то другого, кто ведёт себя так же, я бы и сам так назвал. Но я успокаивал себя тем, что сохраняю собственный покой и мир в семье. Что-то надломилось во мне, когда Джосс ушёл из дома. Нет, когда родители выгнали его из дома. Я не смог ничего сделать, чтобы помочь ему, но в то время я впервые сознательно стал проявлять «непослушание». Запретное общение с братом, секретный телефон, планы побега — всё это для меня было по-настоящему пугающим. Но страх остаться одному, без поддержки Джосса, был гораздо сильнее. Тогда же я впервые завёл друга не из круга знакомых моих родителей, Галфа. Его, конечно, проверяли, прежде чем разрешить нам общаться, но я почему-то знал уже тогда, что даже если они запретят, я всё равно буду с ним дружить. Я выходил из-под контроля медленно, так медленно, что родители практически ничего не замечали, а если и замечали, то списывали на перепады настроения и загрузку по учёбе. Я был готов уехать в ту же секунду, как только брат даст зелёный свет. Но вместо этого Джосс пропал. И во мне будто что-то погасло. Наверное, Галф прав — нельзя так зависеть от других людей, кто бы это ни был. Нужно самому принимать решения и нести за них ответственность. Я слишком долго позволял родителям манипулировать мной, словно куклой на верёвочках. Неужели я просто так вручу им свою жизнь и буду делать всё, что они велят? Жениться, разводиться, да что угодно. Я чувствовал себя потерянным — мне не хотелось позволять вертеть собой, но и как сопротивляться, я не знал. Не умел. — Какой фильм ты хочешь посмотреть? — внезапно спросил Вин, выдёргивая меня из тяжёлых мыслей. Я вздрогнул. — Не знаю, можешь выбрать сам. — Нет, так не пойдёт, — улыбнулся он и потянул меня к расписанию сеансов. — Я хочу, чтобы мы пошли на фильм, который точно тебе понравится. Хочу знать, что ты любишь. Я немного растерялся. Впервые мне пришло в голову, что я никогда не выбирал фильм, когда мы ходили в кино с Джоссом или Галфом. Я просто шёл туда, куда меня вели. Так как же я собираюсь брать свою жизнь под контроль, если даже в таких мелочах не могу сделать выбор? Я решительно взглянул на список фильмов и улыбнулся, точно зная, что хочу посмотреть. — О, смотри, новый Доктор Стрэндж! Давай сходим? — Любишь красивых и властных мужчин с особыми способностями? — Вин поиграл бровями, а я смутился. — Ты не хочешь? — неуверенно произнёс я. — Боже, конечно мы сходим на этот фильм, я же сам предложил тебе выбрать. — Но я не хочу заставлять тебя. — Ты и не заставляешь. Я люблю кинокомиксы и Стрэнджа тоже люблю. — Правда? — я просиял. Приятно, что кто-то разделяет мои увлечения. Галф всегда считал Марвел и DC ерундой для малолеток и всё время таскал меня на фильмы ужасов, которые я терпеть не мог — из-за них мне снились кошмары. Взяв билеты, напитки и большое ведро попкорна, мы вошли в зал. Людей было немного, как впрочем и всегда на дневных сеансах, но меня это даже радовало. Вин провёл меня к нашим местам в VIP-зоне с удобными диванами вместо кресел и столиком вместо подставок на подлокотниках. Я немного смутился, осознав, что здесь меня не будет разделять с Вином даже минимальная преграда в виде этих самых подлокотников, но быстро успокоился, понимая, что Вин не тронет меня без моего согласия. А я? Я и сам хочу быть ближе к нему. Не знаю, что из этого выйдет, учитывая все обстоятельства, но сейчас думать об этом совсем не хотелось. Лучше буду наслаждаться моментом, а о последствиях подумаю позже. С этими мыслями я сел на диванчик рядом с Вином и придвинулся к нему поближе. Он положил руку на спинку, слегка приобнимая меня за плечо. Легко и приятно, но совсем ненавязчиво. Свет в зале погас и начался показ трейлеров. Прошло чуть меньше половины фильма, когда попкорн у нас закончился, и тогда Вин забрал ведёрко у меня из рук и переставил его на столик, а затем… свободной рукой, той что не обнимала меня за плечо, он взял меня за руку и переплёл свои пальцы с моими. Я перестал дышать, переводя взгляд с наших рук на его лицо и обратно. Вин, казалось, не замечал моей реакции и с интересом продолжал смотреть кино. У меня же все мысли о фильме просто улетучились из головы, оставляя только приятную звенящую пустоту и тепло, которое распространялось по всему телу, начинаясь от кончиков пальцев, которые держала крепкая рука Вина. Сердце колотилось как сумасшедшее, я не знал куда девать все эти нахлынувшие эмоции и как выразить их. Я просто не умел. В конце концов я сделал самую естественную в этой ситуации вещь — положил голову на плечо Вину. Он удивлённо взглянул на меня, но ничего не сказал, лишь крепче прижав к себе. Так мы и сидели до конца фильма. Но я уже не обращал внимания на происходящее на экране, целиком сосредоточившись на приятных ощущениях, что дарили мне крепкие объятия. Это ощущалось чем-то очень правильным, словно только так всегда и должно быть. Я чувствовал себя в безопасности, как-будто, пока Вин рядом, со мной просто не может случиться ничего плохого. А ещё я чувствовал себя счастливым. Очень. Не помню, ощущал ли я хоть раз в жизни что-то подобное, но вряд ли. Вин был чем-то совершенно уникальным в моей жизни, и я наслаждался каждой секундой рядом с ним. Когда фильм закончился, Вин не торопился выпускать меня из объятий, да и я не рвался от него освободиться. Словно по молчаливому согласию, мы ждали, пока зал покинут все остальные зрители, и только после этого поднялись сами. Вин взял меня за руку и повёл к выходу. Мы не произносили ни слова, ощущая, что за эти два часа между нами произошло что-то невероятное, хотя на самом деле ничего такого не было. Помня о нашей договоренности пойти поесть после кино, Вин повёл меня в какое-то кафе. После того, как мы заказали еду, и официант ушёл, он, наконец, заговорил. — Как тебе фильм? — Что? — я удивился, ведь мысли мои были далеки от этого. — А, да, отлично, просто прекрасно. — Я рад, что тебе понравилось, — обворожительно улыбнулся он, протянул руку через стол, и взял меня за руку. — Я очень хочу, чтобы ты был доволен и счастлив. — Почему? — внезапно спросил я. — Что? — не понял он. — Почему ты хочешь, чтобы я был счастлив? Мы знакомы всего ничего, почему тебя это волнует? — ответил я и тут же прикусил язык. Ну что за глупости у меня на уме? — А ты недоверчивый парень, верно? — снова улыбнулся он. — Не то чтобы, но… Тебе, правда, это не кажется немного странным? — Нет, потому что ты мне нравишься. Что может быть естественнее, чем желать счастья тому, кто нравится? Я снова забыл как дышать. Мне это не снится? — Я правда тебе нравлюсь? — Мне казалось, я дал тебе все намёки. Особенно вчера, — он нежно погладил мою руку. — Но если этого недостаточно… — Нет, что ты! — я внезапно испугался — с Вина вполне могло статься поцеловать меня прямо посреди кафе, а я к такому точно не был готов. — Я тебе верю, просто… — Просто что? — Просто я не был уверен в том, что правда тебе нравлюсь, а не просто развлечение для тебя. Вин глубоко вздохнул и отпустил мою руку. Видно было, что он о чём-то напряжённо размышляет, и я затаил дыхание. Наконец он заговорил. — Я не буду тебе врать, Сэйнт. Я в городе ненадолго, приехал по работе и, конечно, не планировал ни с кем знакомиться. С тобой просто случайно вышло. Но это не значит, что я отношусь к тебе как к развлечению. Ты правда нравишься мне, но если ты не захочешь общаться со мной, я всё пойму. Правда. Он опустил голову, словно ждал моего приговора, но теперь задумался уже я. Вин мне не врал, он с самого начала сказал, что не местный и тут проездом. А я сам? В конце месяца у меня должна состояться помолвка, и я ему об этом ничего не сказал. Так может и не нужно? Вряд ли он поймёт, почему у меня всё так происходит, ведь даже Галф не понимает, а мы дружим с ним несколько лет. Но всё же — имею я право на свой кусочек счастья? Могу я воспользоваться возможностью и провести больше времени с человеком, который мне по-настоящему нравится? Это будет честно, ведь мы с самого начала знаем, что долго это не продлится — только до отъезда Вина. Даже несмотря на то, что у меня останутся свои секреты — это неважно. Я просто хочу немного счастья, не омрачённого влиянием моей семьи. — Я не хочу переставать с тобой общаться, Вин, — поднял на него глаза я. — Ты мне тоже нравишься. Очень. — Это очень приятно слышать, — его голос был глубоким и нежным, я таял каждый раз. — Тогда предлагаю проводить вместе как можно больше времени. Пока есть такая возможность. Он этого не сказал, но я и так всё понял. Мне это подходило. — Я согласен, — просто сказал я. После ужина я не позволил Вину отвезти меня домой, хоть он и настаивал. Но моя машина стояла на университетской стоянке, и я не мог придумать ни одного убедительного оправдания, почему вернулся домой без неё. Хотя мне и безумно хотелось провести больше времени с Вином, но было важно сохранять здравый рассудок и не вызвать подозрений у родителей. Вин проводил меня до машины и поцеловал на прощание, крепко прижав к себе. Его губы были сладкими от десерта, который мы ели, и касались так нежно, что я таял и жадно хотел большего, хотел наплевать на всё и остаться с ним, только бы продолжать чувствовать его, как можно ближе и как можно дольше. Но разум взял верх, и я всё же сумел оторваться от Вина и такой желанной близости с ним, сесть в машину и, помахав на прощание рукой, направиться в сторону дома. Как только я вошёл, тут же почувствовал, что в воздухе пахнет грозой. В гостиной меня встретила крайне недовольная мать. — Ты опоздал к ужину! — обвиняюще заявила она, даже не поздоровавшись. — Прости, мама, я задержался в библиотеке и перекусил там же. Очень важный проект по учёбе. — По какому предмету? — спросил отец, сидящий на диване ко мне спиной, при этом он даже не обернулся. — По экономике, — не задумываясь, соврал я. — Дорогая, не ругай его, видишь, как он старательно учится. — Но ужин… — На важном ужине вчера он присутствовал, не опоздал и произвёл впечатление. И я не думаю, что стоит сейчас ругать его за усердную учёбу. Он хочет, чтобы мы им гордились, верно, Сэйнт? — отец всё же повернулся и посмотрел на меня поверх очков. — Конечно, папа, — кивнул я. Мать вздохнула. — В следующий раз предупреди, если будешь задерживаться. — Да, мама. К счастью, в этот раз допрос не продлился долго, и вскоре я смог уйти в свою комнату, чтобы там, наедине с собой, подумать обо всём, что сегодня произошло. Вин. Этот парень вызывал у меня бурю эмоций — восторг, тепло, покалывание в кончиках пальцев от желания прикоснуться. Всё это я чувствовал сейчас, когда думал о Вине, о его прекрасных сияющих глазах, о его руках, так нежно и крепко обнимавших меня, о его аромате, который успокаивал и будоражил одновременно. Я не мог дать название этому коктейлю чувств, но знал точно, что мне безумно хотелось, чтобы он оказался сейчас рядом со мной, чтобы обнял и прижал к себе покрепче. И чтобы в его объятиях я мог уснуть. Но это, к сожалению, было невыполнимой мечтой. Я взял пижаму и пошёл в ванную. Выйдя из ванной, я погасил свет и лёг в постель. Сегодняшний день порядком вымотал меня, и я хотел спать. Но перед сном решил проверить сообщения и увидел целых два — от Галфа и от Вина. Вин пожелал мне сладких снов и прислал кучу сердечек, что заставило меня улыбнуться и ответить ему тем же. А вот сообщение от Галфа было непонятным и даже немного тревожащим. «Думаю, завтра ты должен кое-что мне объяснить». Я ничего не понял, но не стал задавать вопросы. В конце концов это же Галф, он всегда такой — загадочный и немного агрессивный. С этими мыслями я и уснул. Утром, когда я пришёл в библиотеку, Галф уже поджидал меня. Выражение его лица не обещало ничего хорошего. — Поговорим? — спросил он довольно холодно. Я был озадачен, но кивнул. Мы прошли в дальнюю часть библиотеки, хотя в такое время она вся была довольно пустынной. Я взял телефон из тайника, проверил его, уже не удивившись отсутствию сообщений. Затем мы сели за один из столов. — Что случилось? — спросил я всё ещё хмурого Галфа. — Это ты расскажи мне, что случилось? — ответил он вопросом на вопрос. — С каких пор ты мне врёшь? — Что? Когда я тебе врал? — поразился я. — Вчера. Ты сказал что тебя позвали домой родители, а потом мне звонит Майлд и спрашивает, почему мы к нему не зашли, если были в торговом центре. Он видел тебя. Я опустил голову. Не думал, что меня так по-глупому спалят. Хорошо ещё, что это был Майлд и рассказал только Галфу, а если бы кто-то из знакомых родителей? Впрочем, это обычный небольшой торговый центр, успокоил я себя, и ходят туда в основном студенты. Нечего бояться. Но Галфу что-то ответить нужно. — Да, я был там с … одним другом. — С другом? И давно у тебя есть друзья, которых я не знаю? — Недавно, — уклончиво ответил я. — Сэйнт, что с тобой происходит? — устало спросил Галф. — Ты в последнее время странный, с тобой что-то происходит, но ты мне не говоришь. Ты мне больше не доверяешь? — Я доверяю тебе, Галф, доверяю больше, чем кому бы то ни было, но… — Но? — Есть вещи, которые я не хочу… Вернее не так, есть вещи, которых ты обо мне не знаешь, и я не уверен, что хочешь знать. — Что за глупости? Ты мой друг! Что такого с тобой происходит, что ты не можешь мне рассказать? Он смотрел так разочарованно, что я подумал — самое время сказать правду. Ведь если я совру, Галф поймёт и может не захотеть дальше общаться со мной. Так что, если уж это должно случиться, пусть случится из-за правды, а не лжи. Я набрал полные лёгкие воздуха и выпалил: — Я гей. И у меня, кажется, есть парень. Вот и всё. Я сказал это. И даже не умер, что удивительно. Галф смотрел на меня, глупо хлопая глазами, а потом выдохнул. — И это всё? Я думал, ты как минимум кого-то убил, — не такой реакции я ожидал. — А я думал, что именно ты меня убьёшь, если когда-нибудь узнаешь. Что с тобой, Галф? Тебя это как-будто и не волнует? — Знаешь, ещё неделю назад, наверное, да нет, точно — я был бы в ярости. А сейчас… — А что изменилось сейчас? — Встретил одного человека, который объяснил, в чём я был неправ. — Этот человек Тарн? — Да. Ты не подумай, — испуганно замахал он руками, — между нами ничего такого, но он… интересный. Умный и взрослый. Он заставляет меня задумываться над такими вещами, над которыми раньше я не думал. И мне, ну, нравится с ним общаться. Даже если он и гей. — А со мной? — А ты мой лучший друг. И я не хочу тебя терять. Прости, что вёл себя, ну, так как вёл. Наверное, тебе было неприятно. — Это неважно, правда, — широко улыбнулся я, чувствуя невероятное облегчение от того, что поделился своим секретом с другом, и он меня не оттолкнул. — Подожди, ты сказал, что у тебя «кажется есть парень», — сообразил Галф. — Что, чёрт побери, это значит? Я снова набрал в лёгкие побольше воздуха и начал свой рассказ.