Revenge

Домой я пришёл в очень хорошем настроении. Разговор с Галфом и то, что я смог открыться ему наконец-то, спустя столько времени, подарили мне незабываемую лёгкость на душе, о которой я даже и не мечтал. От своего лучшего друга я получил то, чего мне так не хватало, и то, на что я никогда бы не смог рассчитывать в собственной семье — полное и безоговорочное принятие. Я даже не понимал, как сильно нуждался в этом, зажатый в рамки родительских требований и ожиданий. Мне казалось, что меня можно даже не любить, а просто позволять находиться рядом только тогда, когда я оправдываю ожидания. И сейчас мне не верилось, что Галф всё ещё хочет дружить со мной, узнав, что я являюсь тем, кого он всегда так презирал — геем. Но он сказал, что я всё равно его лучший друг, и это не изменится. То, что меня и нашу дружбу он поставил выше своих убеждений, невероятно грело меня изнутри, так, что хотелось то ли громко смеяться, то ли танцевать. А ещё очень хотелось увидеть Вина. Но он утром написал, что сегодня работает и не сможет встретиться со мной. Это, конечно, огорчало, но я не хотел быть навязчивым. Я и так боялся испортить всё в наших отношениях из-за того, что у меня совсем не было опыта. И хоть Вин об этом знал, и его это, казалось, не беспокоило, я всё равно нервничал. Так что очевидным решением было набраться терпения и подождать звонка или сообщения от Вина. К тому же он сказал, что я ему нравлюсь, верно? Это будоражило кровь и кружило голову, я всё ещё не мог поверить, что Вин, красивый, взрослый, невероятный Вин, обратил внимание на меня — замкнутого и неопытного мальчишку. Но я уж точно не собирался загоняться по этому поводу. Лучше буду просто наслаждаться тем, что у нас есть сейчас. К тому же это всё равно ненадолго. Последняя мысль слегка подпортила мне настроение, и я, постаравшись отогнать её, вошёл в дом. К моему удивлению, родителей там не оказалось. Домработница сказала, что они уехали на какой-то приём и будут поздно. Это снова подняло мне настроение, ведь, во-первых, они не потащили за собой меня, чтобы снова водить как собачку на выставке и хвастаться перед всеми своим «главным достижением» (меня даже передёрнуло от воспоминаний), а во-вторых — наконец-то я остался дома один и был предоставлен сам себе. Это событие было настолько редким, что если бы я отмечал его красным в календаре, то за год и недели бы не набралось. Это невероятно редкие и ценные мгновения, когда я мог просто расслабиться у себя дома. Ведь в присутствии родителей, даже если они не заходили ко мне в комнату и не пытались со мной о чём-то поговорить, я всегда чувствовал себя в напряжении, в любой момент был готов вытянуться по струнке и отчитаться по любому вопросу, который придёт им в голову. Не то, чтобы я страдал от этого каждую минуту, нет, я давно привык, но приятно было время от времени просто передохнуть. В честь такого события я решил забить на один вечер на учёбу, принял душ, поужинал на кухне и отправился к себе, решая по пути, чего я хочу — посмотреть сериал или почитать новую мангу, которую мне подсунул Майлд в мой последний визит. После недолгих размышлений победил сериал, и я не заметил, как за просмотром прошло несколько часов. Только когда начал зевать, посмотрел на часы и с удивлением обнаружил, что уже перевалило за десять вечера. Я зевнул и подумал было, что нужно лечь спать пораньше, как тут услышал звук входящего сообщения. Подумав, что это Галф, я потянулся к телефону и почувствовал, как сердце забилось сильнее — сообщение было от Вина. Вин: Привет, не спишь? Сэйнт: Нет) Сериал смотрел. Как твоя работа? Вин: Думаю, всё хорошо. Как ты сегодня? Сэйнт: Хорошо) Только очень соскучился по тебе🤗 Я написал это и затаил дыхание. Было очень страшно признаваться в этом, но я верил, что Вин не будет смеяться или издеваться. Он совсем не такой. Вин: Это самое лучшее, что я сегодня слышал. Я тоже по тебе соскучился, малыш❤️ «Малыш». Я практически слышал, как Вин произносит это своим сладким голосом. По коже побежали мурашки, а в груди возникло приятное тёплое чувство. Как бы мне хотелось сейчас обнять его, прижаться покрепче, и чтобы это интимное «Малыш» он прошептал мне прямо на ухо. Вин: Я тут подумал… Сэйнт: О чём? Вин: Ты сильно хочешь спать? Сэйнт: Да не особо, а что? Вин: Может быть встретимся? Там, где в прошлый раз, на пляже? Сэйнт: Конечно, давай. А когда? Вин: Я буду через полчаса. Сонливость пропала, словно её никогда и не было. Я заметался по комнате, думая о том, как лучше будет улизнуть. Если бы родители были дома, то это было бы, как ни странно, даже проще — они рано ложатся спать, и я нередко выбирался ночью к реке из тишины спящего особняка. Но именно сегодня… Мне вовсе не хотелось столкнуться с ними, выходя из дома, и ещё меньше хотелось, чтобы они обнаружили моё отсутствие, если вдруг решат зайти ко мне по возвращении. Поэтому я сделал то, что в фильмах всегда казалось мне невероятно дурацким, но сейчас я не видел другого выхода. Напихав под одеяло подушек, я соорудил некое подобие «куклы», которая должна была изобразить спящего меня. Присмотревшись, я остался доволен. Конечно, если включат свет, то моё художество тут же разоблачат, но в темноте, если просто заглянуть в дверь, это вполне можно было принять за спящего человека. Ещё раз оглянувшись, я погасил свет и тихонько вышел из комнаты, прокрался к задней двери, и вышел, вдохнув полной грудью прохладный ночной воздух, пахнущий цветущим садом и свободой. Мне снова захотелось рассмеяться, но я сдержался и быстрым шагом, соблюдая осторожность и держась в тени, на случай если появится какая-то машина, направился к реке. Когда мне удалось благополучно покинуть территорию коттеджного посёлка, я ускорил шаг, уже не соблюдая никакой осторожности. Я не следил за временем и не знал, сколько потратил на сборы, но, придя на пляж, увидел, что Вин уже там. Я на секунду задержался в тени деревьев, там, где он меня не видел. Мне нужно было перевести дыхание. К тому же наблюдать за ним, когда он не знал об этом, было особым видом моего извращённого удовольствия. Очевидно, Вин подготовился к сегодняшнему нашему свиданию, потому что при нём оказался рюкзак, из которого он достал плед и ещё какие-то вещи, которые я не мог разглядеть в темноте с такого расстояния. Несколько раз глубоко вдохнув и выдохнув, я сдвинулся с места и в несколько секунд оказался рядом с ним. — Привет, Вин, — смущённо улыбнулся я. — Привет, малыш, — он, в отличие от меня, смущения не испытывал, потому что притянул меня в объятия и легко поцеловал в губы. Я счастливо вздохнул, обнимая его в ответ. — Ты так быстро добрался или я задержался? — Ни то, ни другое. На самом деле, я был уже в пути, когда писал тебе, — он хитро улыбнулся. — Ты был так уверен, что я соглашусь? — я поднял бровь. — Надеялся, — поправил он, — и просто решил, что мне понадобится время, чтобы организовать нам свидание получше, чем было здесь в прошлый раз. — О, так это было свидание? — Ну, поцелуй был, значит, посчитаем за свидание. — А я думал, первое свидание у нас было вчера в кино. — Так и было. А здесь было пилотное. — Пилотное свидание? — расхохотался я. — Впервые слышу про такое. — Конечно, потому что я только что его выдумал, — с энтузиазмом кивнул Вин. — Это будет лично наша с тобой фишка. — Согласен, — я положил голову ему на плечо и прижался крепче. — Я очень соскучился по тебе. — Я тоже, малыш, я тоже. Какое-то время мы простояли, держась друг за друга. Мне было настолько хорошо, что я готов был провести так всю ночь и совсем не горел желанием отпускать Вина, но он аккуратно выпустил меня и продолжил приготовления. Вещи, которые он взял с собой и которые я не рассмотрел издалека, оказались термосом, контейнером с какими-то пирожными и свечами. Последнее меня особенно удивило, когда я увидел, как Вин зажигает их, расставляя перед пледом. На этом пляже не было никакого искусственного освещения, ни единого фонаря, поэтому свечи, мерцающие во тьме, казались чем-то почти магическим. У меня снова быстрее забилось сердце от красоты этого зрелища. Закончив, Вин утянул меня на плед и разлил по чашкам содержимое термоса. Как оказалось — какао. Божественно вкусное на самом деле — я сделал глоток и в блаженстве прикрыл глаза. Вин улыбнулся и протянул мне пирожное. — Не пойму, ты хочешь, чтобы я растолстел? — притворно надулся я. — Чтобы ты растолстел, тебе надо съесть вагон таких пирожных, — хмыкнул он. — Намекаешь, что я слишком худой? — Намекаю, что ты прекрасен и даже если вдруг наберешь пару кило, то твои милые щёчки от этого станут только лучше. — Ты подлиза, знаешь об этом? — фыркнул я, но пирожное всё же откусил. — Знаю и не стыжусь, — он нежно провёл рукой по моим волосам, отчего мне захотелось заурчать, как кот, но я чудом удержался. — Расскажи мне, как прошёл твой день. — Тебе правда интересно? — Конечно, интересно. Хочу знать о тебе всё. — Прямо всё? — Всё, что ты готов мне рассказать, — кивнул Вин, давая понять, что не будет на меня давить. Я задумался. Может мне показалось, а может его слова и правда имели какой-то двойной смысл, но я решил подумать об этом позже. Разумеется, «всё» рассказывать я был не готов, но что касается сегодняшнего дня? Этим я вполне мог поделиться, тем более что меня просто распирало с кем-то об этом поговорить, а кто подойдёт лучше Вина? — Помнишь, я рассказывал тебе о своём лучшем друге? — Который потащил тебя на встречу с незнакомцем? — Да, он. Так вот, мы дружим уже несколько лет, но мой друг, как бы сказать, до недавнего времени он вёл себя как гомофоб. Довольно агрессивный, на самом деле. — И как же вы умудрились подружиться? — поразился Вин. — Я никогда не рассказывал ему, ну, о себе. — Почему? — Боялся, что он отвернётся от меня, не захочет общаться. У меня ведь не так много друзей на самом деле. — Не может быть! Как так получилось? — Давай об этом как-нибудь в другой раз, ладно? — Конечно, если тебе неприятно об этом говорить. — Спасибо, — я благодарно кивнул. — Так вот, что касается моего друга. Он правда хороший, всегда поддерживал меня во всём, помогал в трудные моменты. — Но при этом презирал таких, как ты. — Да. — Тебе, наверное, было неприятно. — Неприятно? Не знаю. На самом деле, мне было очень страшно, что он узнает, какой я, и не захочет больше знать меня. — Ты не думаешь, что друг, который мог бы так поступить, и не друг вовсе? Так, случайный человек в твоей жизни. — Может быть, но, как я и говорил, у меня не так уж много друзей, чтобы ими разбрасываться. — Сэйнт, послушай, — Вин серьёзно посмотрел мне в глаза, убрал из моих рук стакан от какао и крепко сжал их. — Ты прекрасный, умный, замечательный парень. У тебя может быть столько друзей, сколько ты захочешь. И ни один человек не стоит того, чтобы из-за него ты чувствовал себя плохо. Ни один, слышишь меня? У меня внезапно пересохло горло. То, что говорил Вин, было практически слово в слово то, что мне всегда говорил Джосс. Правда, тогда это не касалось моей ориентации, ведь её я с братом не обсуждал. Но был уверен, что если бы он узнал, то сказал бы то же самое, что Вин. Комок в горле помешал мне говорить дальше, поэтому я просто обнял Вина и просидел так несколько минут, успокаиваясь. А потом отпустил его и заговорил снова. — Спасибо. — За что? — удивился он. — За то, что появился в моей жизни именно сейчас. Ты не представляешь, насколько был нужен. Вместо ответа, Вин поцеловал меня, легко и нежно, словно стремясь утешить и отвлечь от всех неприятностей. Это было приятно. Волшебно, нереально и ещё целая куча слов, которые сейчас в мою голову совсем не приходили. Я наслаждался его губами, его нежными руками на моём лице, его мягкими волосами под моими пальцами. Мне казалось, что всё происходящее — это не по-настоящему, это какая-то сказка. Будто я, как Алиса, провалился в кроличью нору по пути в универ. Эта глупая мысль заставила меня усмехнуться прямо в поцелуй, и Вин отстранился, вопросительно глядя на меня. Не удержавшись, я чмокнул его в нос, а потом сказал: — Ты абсолютно прав. А мой друг сегодня доказал, что он и правда настоящий друг, а не просто случайный человек, как ты говоришь. Сегодня я рассказал ему правду о себе. — И что он? — Поддержал меня. Извинился за своё поведение и сказал, что наша дружба важна для него. — Это просто отлично. Я рад за тебя, малыш. — Спасибо, я тоже очень рад, — а ещё я был рад, что на улице достаточно темно, и Вин не видит, как краснели мои уши всякий раз, как он звал меня малышом. Вместо ответа, Вин снова притянул меня поближе к себе, закинув мои ноги себе на бёдра, и положил руки мне на попу. Я вспыхнул как свечка, он заметил это, усмехнулся, а потом снова поцеловал. Этот поцелуй не был похож на предыдущий. Он был более страстным, горячим и нетерпеливым. Его руки блуждали по моему телу, пробуждая желание. На мгновение я забыл обо всём на свете, наслаждаясь близостью и прикосновением теплых губ, которое было особенно приятным и защищало от вечерней прохлады. Я прижался к нему всем телом, ощущая во рту его язык и чувствуя сладкую тяжесть внизу живота. Останавливаться совершенно не хотелось, наоборот, хотелось всё больше, сильнее, интенсивнее, хотелось, чтобы его губы покрыли поцелуями всё мое тело. Прижавшись своим пахом к его, я ощутил, что Вин тоже возбуждён. Не ожидавший таких действий от меня, он ахнул, сжал руками мои ягодицы, но почти сразу же разорвал поцелуй. Но от меня не отстранился, прижался своим лбом к моему и, тяжело дыша, прошептал: — Мой нетерпеливый малыш, что ты делаешь со мной? — Что-то не так? — спросил я, невинно хлопая глазами и тоже стараясь восстановить дыхание. — Всё прекрасно. Ты прекрасен. И ты определённо заслуживаешь большего. — Большего, чем ты? — я улыбнулся. — Это невозможно. — Большего, чем первый секс на заброшенном пляже, когда мы к нему даже не готовились. — Ты не хочешь? — я был немного смущён. — С ума сошёл? Конечно хочу, но ещё больше я хочу, чтобы этот момент запомнился тебе как что-то прекрасное и приятное. — Это будет таким, если будет с тобой. — Обязательно будет, но не сегодня. А сейчас иди сюда. Он развернул меня спиной к себе и усадил между своих ног. Я облокотился о его широкую грудь и уложил голову на плечо Вина. Мы оба приходили в себя от возбуждения и нахлынувших эмоций. Чуть успокоившись, я понял, что Вин был прав — не стоило торопиться, не стоило заниматься сексом вот так — без подготовки, на заброшенном пляже, когда у нас есть только плед и пара пирожных, и никаких необходимых вещей типа смазки и презервативов. Может быть это и стало бы интересным опытом, но уж точно не в первый раз. Хорошо, что Вин смог сохранить голову на плечах, потому что в тот момент я был готов на всё. Силы внезапно покинули меня, и я вспомнил, что почти засыпал, когда он написал. Я поудобнее устроился в объятиях Вина, пока он шептал мне на ушко всякие нежности, и, незаметно для себя, уснул. Проснулся я от солнца, бьющего в глаза, и не сразу понял, где нахожусь. Мне было очень хорошо и удобно, но когда я поднял голову, то увидел, что лежал на груди у Вина, а его руки крепко обнимали меня во сне. Я невольно залюбовался его красивым лицом и с трудом удержался от того, чтобы не погладить его по щеке. А Вин словно почувствовал мой взгляд — его ресницы затрепетали, и через несколько секунд он открыл свои прекрасные глаза, увидел меня, улыбнулся. Но уже через мгновение его улыбка сменилась на паническое выражение лица, которое напугало заодно и меня. Он схватил телефон, взглянул на часы и, казалось выдохнул. — С добрым утром, — сказал он, поднимаясь и чмокая меня в губы. — С добрым утром. Который час? — Шесть. Я бы с удовольствием пригласил тебя позавтракать, но мне нужно срочно ехать в отель и собираться на работу. — Да, мне тоже лучше пойти домой, — кивнул я. Оставалось только молиться, чтобы моё отсутствие всю ночь дома осталось незамеченным. Мы собрали вещи, и Вин проводил меня до входа в коттеджный посёлок. Всю дорогу туда он держал меня за руку, и я был готов пищать от восторга, как маленькая девочка. Особенно когда он поцеловал меня на прощание долгим и каким-то слишком интенсивным для времени и ситуации поцелуем. — Я буду скучать, — сказал он. — Я тоже. — Береги себя. Я позвоню, как только смогу. — Я буду очень ждать. С этими словами я вошёл в ворота. Прокрасться домой мне удалось без проблем. С трепещущим сердцем я вошёл в свою комнату, почти готовясь увидеть там недовольную мать. Я понятия не имел, как стал бы объясняться, но к счастью, мне и не пришлось. Комната была пуста, конструкция в кровати была в том же состоянии, в каком я её вчера оставил. Я тут же разобрал её, уничтожив все улики, а потом быстро пошёл в душ. К тому времени, как пора было спускаться к завтраку, я был полностью готов. Захватив с собой папку с тетрадями и пару учебников, я как можно более спокойно вошёл в столовую, надеясь, что смогу отделаться от родителей как можно быстрее, но видимо тут моё везение закончилось. — Доброе утро, — поздоровался я, садясь за стол. — Доброе утро, — вразнобой поздоровались родители. Отец, как обычно, читал газету, мать сосредоточенно намазывала джемом тост, чтобы он выглядел как можно более идеальным. — Я вчера не слышал, как вы пришли, — небрежно бросил я. — Да, мы вернулись за полночь, ты уже спал, — кивнула мать, а я выдохнул. — Мы встречались с семьей Ли вчера. — Правда? И как они? — мне было плевать на семью Ли, но спросить стоило хотя бы из вежливости. — О, они замечательно. Скоро прилетает их дочь, и мы решили, что ваша помолвка состоится через три недели. — Что? — я шокировано уставился на мать, но она словно бы ничего не заметила, сияя как бриллиант. — Через три недели приём в честь твоей помолвки, дорогой, — Меня затошнило. И от ситуации, и от обращения. Мать крайне редко обращалась ко мне с ласковыми эпитетами, и почти никогда это не значило ничего хорошего. — Но у меня же экзамены. — Не переживай, занимайся учёбой, мы с миссис Ли всё подготовим сами. Твоя задача — быть в нужное время в нужном месте. И конечно, мы познакомим тебя с Рэн заранее. Мы же не средневековые дикари — устраивать помолвку двух незнакомых людей, — мать засмеялась, словно и правда сказала что-то забавное, даже отец отвлёкся от газеты и сдержанно улыбнулся. Это было похоже на очень дурной сон. Я почувствовал, как внутри меня всё леденеет.