Revenge

Моя мама очень любила звёзды. Помню, в детстве, мы часто выезжали с семьёй на природу и по ночам долго лежали и смотрели в усыпанное светилами тёмное небо. Она находила разные созвездия и рассказывала мне о них, водила пальцем, соединяя точки в рисунок, и рассказывала легенды, связанные с их названиями. Для меня это было чем-то волшебным, и я слушал, затаив дыхание, в то время как папа чаще всего просто засыпал, убаюканный мягким маминым голосом. Но увлечение мамы не ограничивалось только поездками. В городе, особенно таком большом как Бангкок, невозможно увидеть звёзды такими яркими из-за большого количества освещения. Город сам по себе сиял, жизнь в нём не замирала ни на минуту. Поэтому мама устроила мне собственное звёздное небо в детской комнате — потолок и стены были обклеены флуоресцентными звёздами, которые светились в темноте и заменяли мне ночник, на стене висели картины с изображением разных созвездий, а одной из моих любимых детских игрушек был плюшевый улыбающийся полумесяц. Папа над всем этим только смеялся, а мне нравилось. Хоть я не понимал и половины из того, что рассказывала мама, но очень любил по ночам рассматривать светящиеся звёзды на стенах. Тогда это казалось чем-то магическим. Со временем у родителей появилось больше работы и меньше времени на семейные поездки. Я взрослел, у меня появлялись собственные увлечения, и уже совсем не хотелось в очередной раз слушать мамины сказки. Через некоторое время мы переехали в новый дом и там, в своей новой комнате, я больше не хотел никаких флуоресцентных звёзд, хоть мама и предлагала. Её расстроило, что я так решительно отказывался от того, что когда-то так сильно нас объединяло, но я, будучи вредным подростком и отвоёвывая свою независимость, упрямо стоял на своём. Она сдалась, и больше мы об этом не разговаривали. Прямо сейчас я очень хотел, чтобы на потолке над моей кроватью были звёзды. Тогда я мог бы смотреть на них, а не пялиться тупо в тёмный потолок, пытаясь уложить мысли в порядок. Я пришёл домой несколько часов назад, отказался от еды и тут же направился к себе в спальню. Я надеялся, что смогу уснуть и хотя бы до завтра не думать о том, что случилось сегодня. Но, конечно, это мне не удалось. Я лежал на спине и тупо пялился перед собой, а тёмный потолок без единой звёздочки ехидно ухмылялся в ответ. «Думал у тебя так просто получится сбежать от этого?» Сбежать. Это то, что я никогда не считал хорошим выходом из любой ситуации. Но это именно то, что я сделал сегодня. Когда Тарн меня поцеловал, это было неожиданно. Нереально. И полностью парализующе. Вихрь мыслей пронёсся в моей голове в одну секунду, но тут же исчез, оставляя за собой пустоту, полную и абсолютную. Я не мог двинуться с места, я не мог никак отреагировать на этот вопиющий поступок моего почти, как я думал, друга. Конечно, я не ответил на поцелуй, но и оттолкнуть его я не смог. Я стоял, ощущая мягкие прикосновения его губ и борясь с желанием закрыть глаза и… Что? Поддаться соблазну? Получается что Тарн — это соблазн? Даже мысленно мне было страшно признать это. Я дотронулся пальцами до своих губ, что, казалось, всё ещё хранили отпечаток поцелуя. Хотя тот длился совсем недолго. Тарн, почувствовав, что я не отвечаю, отстранился и смущённо посмотрел на меня, ожидая, наверное, какого-то ответа или действия. Я знал, что мне нужно было ответить. Обматерить его, возможно ударить за то, что распускает руки. Наорать, потому что я доверял ему, а он… Ну, сделал то, что сделал. Но вместо всего этого я просто рванул к выходу из парка, не обращая внимания на Тарна, кричащего мне вслед. Я не был готов говорить с ним. Я не был готов разбираться с последствиями. Я понятия не имел, что теперь делать. Я крутился всю ночь, как уж на сковородке, но так и не смог нормально уснуть. Периодически я забывался коротким сном, но тут же перед моим мысленным взором возникало лицо Тарна, и я, вздрогнув, просыпался. В итоге, к утру я чувствовал себя только ещё более уставшим, поэтому наплёл маме про плохое самочувствие и выпросил разрешение остаться дома. Вид у меня был соответствующий, поэтому она не возражала, велела мне измерить температуру, приготовила чай с травами (волшебный, по её словам) и принесла мне завтрак в комнату. Было неловко от её заботы, особенно когда она предложила остаться дома и позаботиться обо мне, но я, разумеется, отказался. — Мам, всё в порядке, я не умираю, просто голова очень болит, и спал плохо. — Ты просто переутомился на учёбе, милый, — мама ласково погладила меня по волосам. — Тебе стоит лучше заботиться о себе. — Скоро экзамены, мам, — напомнил я, испытывая стыд, ведь моё состояние не имело к учёбе ни малейшего отношения. — Тебе сейчас так не кажется, но экзамены — не самое главное в жизни. Мы с папой любим тебя и гордимся тобой, неважно — сдашь ты на высшие баллы или нет. — Спасибо, мам, — я улыбнулся и положил голову ей на плечо. — Я тоже вас люблю. Мама посидела со мной ещё немного и уехала. Сегодня у неё была важная встреча, и я на прощание пожелал ей удачи. А затем написал Сэйнту, что сегодня не приду на учёбу. Друг тут же засыпал меня вопросами, но я ответил только, что приболел и хочу немного поспать, а ему напишу вечером. Говорить об истинной причине моего состояния я был пока не готов. К слову, о причине — на телефоне была куча пропущенных звонков и сообщений от Тарна, но я не решился их открыть. Я не знал, что он может мне написать, и не понимал, как мне теперь с ним общаться. Я старательно пытался не думать о том, что случилось, но у меня совершенно ничего не получалось. После маминого чая я попробовал поспать, но безуспешно. Тогда я решил отвлечься и посмотреть сериал. Помогло, но ненадолго, ровно до появления на экране крайне милой однополой парочки. И то, что это были девушки, а не парни, не слишком спасало ситуацию. Я сначала хотел выключить, но потом стал присматриваться. Просто из любопытства. Но сериальные девчонки не делали ничего особенного. Они вели себя как самая обычная парочка, просто привлекали больше внимания. Моего уж точно. Я задумался над тем, что мне говорили раньше, и от чего я всегда отмахивался — любовь есть любовь, и неважно — с кем. Отношения зависят от человека рядом с тобой, а не от того, какого он пола. Ведь и правда — мои отношения с девушками не становились автоматически идеальными, скорее наоборот. Не потому, что они были плохими (ну кроме Пуйфай, она — чистое зло), а потому что мы друг другу просто не подходили. Я словно заново проговаривал про себя эти мысли, пробуя их на вкус и, к собственному удивлению, больше не чувствовал отвращения. Это было странно и немного пугающе. А потом я снова обратил внимание на экран и увидел, как герои фильма поехали в какой-то лес, поставили палатки и расселись вокруг костра, играя на гитаре и рассказывая страшные истории. И снова показали ту самую парочку. Они сидели в обнимку, укутавшись в плед, одна из них сидела между ног у другой и прижималась спиной к её груди, а её девушка поправляла ей волосы и что-то шептала на ухо, заставляя смеяться. И в это мгновение я словно увидел на месте девушек себя и Тарна. Как-будто наяву представил, как тепло было бы в его объятиях, как нежно меня бы обнимали его сильные руки. Я вздрогнул, испугавшись собственных мыслей, тут же выключил сериал и вообще ноутбук, вскочил с кровати и понял, что мне срочно нужно выбраться из дома. Немедленно. Я быстро собрался, вышел из дома, сел в машину и поехал, сам не зная куда. Но в итоге понял, что оказался рядом с торговым центром, где работает Майлд. Думаю, мне настолько нужно было с кем-то поговорить, что я, сам не осознавая, приехал к человеку, которому могу доверять. Нет, Сэйнту я тоже доверял, даже очень, но сейчас мне нужен был совет, а мой лучший друг был ещё более неопытен, чем я сам. Мне нужен был Майлд. По нашей традиции я сначала зашёл за кофе, а потом отправился в книжный. Уже по дороге мне пришло в голову, что ещё слишком рано, и Майлд может быть на учёбе — время едва перевалило за полдень. Но мне повезло, и я увидел друга, как только заглянул в магазин. Он стоял за прилавком и читал какую-то книгу. Посетителей не было. Я подошёл и поставил на стойку стакан с холодным латте, Майлд поднял на меня взгляд и тут же улыбнулся: — О, привет, Галф, не ожидал тебя увидеть, — он взял стакан и тут же сделал глоток. — Спасибо, я как раз думал сходить за кофе. — Я читаю твои мысли, опасайся, — усмехнулся я. — Ага, уже бегу доставать шапочку из фольги, — фыркнул Майлд. — Ты вообще почему здесь, а не в универе? — Напарница попросила подменить, у неё ребенок заболел. А у меня сегодня всё равно нет занятий, — ответил Майлд, играя с трубочкой в стакане. — А ты почему? — Заболел, — пожал я плечами. — Хм, — он окинул меня внимательным взглядом с ног до головы, сделал глоток кофе и сказал, — выглядишь вполне здоровым. Что-то случилось, чего я не знаю? — За последние дни много чего случилось, чего ты не знаешь. — Например? — Сэйнт признался мне, что он гей. — Оу, правда? Он наконец решился? — Да-да, тебе даже не хватило совести сделать вид, что ты удивлен, — буркнул я. — Давно ты знаешь? — Давно подозреваю. Но признался он только несколько дней назад. — Прям сам? Добровольно? — Ну не совсем. Скорее, я спросил, а он не стал врать. — Ничего себе, я и не думал, что у вас такие близкие отношения, — присвистнул я. Почему-то тот факт, что моему лучшему другу было проще открыться Майлду, с которым он не так уж и близко общается, чем мне, оставил неприятное чувство внутри. Словно горечь и немного чувства вины. — Ревнуешь, котёнок? — подмигнул Майлд, а я подавился кофе и закашлялся. — Эй, что с тобой? — Ничего, всё в порядке, — прохрипел я. — Просто слишком большой глоток сделал. Майлд похлопал меня по спине, а потом отвлёкся, потому что в магазин зашли покупатели. Пока он делал свою работу, я получил время на передышку. Недалеко от кассы, рядом с детским отделом стоял небольшой диванчик, где обычно малыши рассматривали красочные книжки с картинками, пока родители искали то, что им нужно, либо папы ждали, пока мама с ребёнком определятся с выбором. Вот туда я и присел. Я понимал, что веду себя глупо, всеми силами оттягивая разговор от той темы, на которую на самом деле хотел поговорить, ведь именно поэтому я и приехал. Но мне было страшно. И сложно. Я не мог разобраться в себе, и после всего, что говорил и делал за все эти годы, откровенно боялся, что Майлд меня засмеет. Я знал, что он так не сделает, но всё равно боялся. Этим мысли мучали меня всё то время, пока Майлд разбирался с клиентами, очнулся я только когда он опустился на диван рядом со мной, положил руку мне на плечо и спросил: — Галф, что с тобой происходит? Ты же не из-за Сэйнта такой. Что-то случилось. И я решился. Рассказал ему всё, что происходило между мной и Тарном с момента нашего знакомства, о прогулке в парке, о наших разговорах, даже о походе в кафе с Сэйнтом. Рассказал, как постепенно возникала моя симпатия к этому парню, когда оказалось что он вовсе не мерзкий извращенец, а очень умный, взрослый парень, с которым можно говорить обо всём на свете, который может помочь взглянуть на вещи с другой стороны. В конце концов, именно благодаря ему признание Сэйнта сблизило нас, а не разрушило дружбу. Для меня это было важно. Сэйнт был для меня важен, и я не мог не испытывать благодарности к Тарну за то, что он вовремя вправил мне мозги. — Пока это звучит совсем не как драма, — сказал Майлд, внимательно выслушав меня. — Тарн и правда показался мне хорошим парнем, я рад, что вы подружились. Ты из-за этого так загнался? Слишком много друзей-геев на квадратный метр? — Нет, не совсем, — я не ответил на его улыбку, глядя на свои сцепленные пальцы. — Вчера кое-что произошло. Не только то кое-что, связанное с Сэйнтом, а что-то более… серьёзное. — Понятно. Хочешь рассказать? Одним из самых замечательных качеств Майлда было не только то, что с ним можно было поговорить и посоветоваться обо всём на свете, а и то, что он никогда не стал бы ничего выпытывать. Иногда я мог ходить неделями, обдумывая, как подступиться к той или иной теме, и он никогда не давил на меня, даже если видел, что у меня неспокойно на душе. Беда в том, что сейчас я не мог себе позволить долго решаться на разговор. Сам толком не знал почему, но чувствовал, что если я не разберусь с этим сейчас, то потом буду очень жалеть. В конце концов, Тарн скоро уезжает. Смогу ли я простить себя, если просто оставлю всё как есть? — После того, как я поговорил с Сэйнтом, мне, не знаю, захотелось обсудить это с кем-то. Не в том смысле, чтобы сплетничать, понимаешь? А просто чтобы разобраться. — Я понимаю, не переживай, — он сжал моё плечо. — Я знаю, что ты бы не стал просто перемывать кости Сэйнту. — Ну вот, и я решил написать Тарну. Понимаешь, кто лучше него сможет понять? И он согласился. Был на работе, но всё равно ответил и согласился. — Я думал, он турист, какая работа? — Ну он приезжий, но не турист. Он тут по работе. Что-то типа командировки. — Ясно. И что было дальше? — Мы встретились вечером в том же парке, он принес кофе и булочки. Мы говорили. О многом, не только о Сэйнте. Он сказал, что я хороший друг. — Тут я с ним согласен. — Спасибо, — слабо улыбнулся я и продолжил. — Так вот, мы говорили и все было, ну, очень хорошо. Чудесно даже. Но потом… — Что? — Он… — Галф, говори, я скоро состарюсь, — закатил глаза Майлд. — Он поцеловал меня! — выпалил я и захлопнул рот, глядя большими глазами на друга. — Он ЧТО? — шокировано произнес Майлд. — Не заставляй меня повторять, это и один раз было нелегко сказать. Майлд некоторое время сидел молча, словно переваривая информацию в голове, потом запустил пальцы в волосы, взъерошил их и только потом повернулся ко мне. — И что ты сделал? Тарн хоть жив, или мне стоит начать обзванивать больницы? — Нет, он жив, конечно. Я ничего не сделал. Ну такого. На самом деле… — На самом деле что? Галф, ты заставляешь меня нервничать. — Я… сбежал. — Что ты сделал? — казалось, глаза Майлда не могли стать больше, чем после новости о поцелуе, но сейчас я забеспокоился, что они просто выпадут из орбит. — Я не знал что делать, понимаешь? Не знал, как реагировать. Поэтому сбежал. — Понятно. Честно говоря, совсем не та реакция, которую я ожидал от тебя, знаешь? — Да уж, я тоже не думал, что так получится. — По крайней мере, ты его не избил. Горжусь тобой, друг, ты растёшь как личность, — усмехнулся Майлд и похлопал меня по колену. — Не уверен, что то, что я сделал, намного лучше. — По крайней мере, за это тебя не посадят, ищи позитив. Но что ты думаешь делать дальше? — Я… не знаю? — Не знаешь? — Ну то есть, мы не говорили после этого, я сбежал, не брал трубку и не отвечал на его сообщения. — Почему? — Потому что мне страшно, — честно ответил я. — Чего ты боишься, Галф? — Я не знаю, как смотреть ему в глаза, я не знаю, что говорить ему. Мне стыдно и страшно. — Почему? — Потому что кажется, он мне нравится. В смысле — больше, чем я думал. — Что ты имеешь в виду? — Я имею в виду, что я удивился, когда он меня поцеловал, был в шоке, но… я хотел этого. Но не понимал, пока это не случилось. — Ты хочешь сказать… — Что он нравится мне. Очень. И я не знаю, что с этим делать. — Тогда, может быть, обсудим это вместе, если ты закончил прятаться? — в дверях магазина стоял Тарн и сверлил меня нечитаемым взглядом. Я почувствовал, как земля уплывает из-под ног.