Revenge

Я никогда не думал о любви. Серьёзно, ни разу в жизни. Нет, я конечно, люблю своих родителей, брата, друзей, но именно концепция романтической влюблённости всегда казалась мне странной. Если судить по тому, что я видел в фильмах, когда ты влюблён — буквально весь твой мир сосредоточен на мыслях об одном человеке. Ни спать, ни есть, ни работать ты не можешь нормально, потому что все твои мысли заняты ИМ. А уж если вы в ссоре или по какой-то причине не можете быть вместе, то всё становится совсем печально. Я этого не понимал — так зацикливать свою жизнь вокруг одного человека. Я всегда легко заводил знакомства и не менее легко забывал о человеке, который больше был мне неинтересен. Это облегчало отношения с партнёрами на одну ночь, но конечно, не способствовало заведению хоть сколько-нибудь длительных отношений. Впрочем, я к этому и не стремился. Мама с папой иногда вздыхали и винили себя в том, что вырвали меня из привычной обстановки в ранимые подростковые годы, и что из-за этого теперь я боюсь привязанностей. Я считал что это чушь — в конце концов, я давно не ребёнок, никто уже не может просто взять и запихнуть меня в самолёт, так при чём тут страх? Скорее, от отношений меня отталкивало то, сколько времени и сил они требуют, а у меня работа, важная и серьёзная, и я занимаюсь ею иногда по двадцать часов в сутки — ну какие тут могут быть отношения? Это всегда было больше по части Мью — вот кто был чёртовым идеальным парнем и мечтой любой девушки или парня, правда, после последних неудачных отношений он решил сделать перерыв и зачем-то связался с идиотом Джейми, но, к счастью, эта страница уже в прошлом. Я задумался, насколько серьёзным будет его нынешнее увлечение, особенно если учитывать, что нам осталось провести здесь около трёх недель, но, в конце концов, это было делом Мью. Он большой мальчик и со всем разберётся сам, а я всегда буду рядом и готов помочь, если понадоблюсь. Мне самому тоже было с чем разбираться. Приходилось признать, что с самого начала всё пошло не так, как я задумал. Мью был прав — я так зациклился на идее мести родителям Джосса, что просто перестал учитывать реальность. В моей голове всё было просто — приехать, найти Сэйнта, соблазнить и уговорить уехать со мной. Почему-то мне казалось, что это будет несложно, почему-то я был уверен, что Сэйнт — бунтарь и сорвиголова, вроде своего брата. Именно поэтому я злился на него, именно поэтому считал, что он должен был вступиться за Джосса перед родителями. Реальность же показала, насколько сильно я ошибался. Сэйнт был совершенно не таким — он был тихим, застенчивым, немного интровертным, хотя мне казалось, что это больше от неумения общаться с людьми, чем от нежелания. Он мало рассказывал о своей семье, но даже этого малого хватило, чтобы я понял — всё совсем не так гладко, как я считал. Сэйнту тоже неуютно в своём доме, как было и Джоссу, вот только у младшего брата нет столько смелости, а благодаря родителям — ещё и друзей, которые помогли бы ему, решись он уйти из дома. Даже Джоссу это далось непросто, а он был куда более открыт этому миру, чем Сэйнт. Я и сам не понял, в какой момент стал испытывать сочувствие к парнишке вместо привычного презрения. И уж точно я не понял, в какой момент мои чувства… нет, не так, я не понял, в какой момент у меня появились к нему чувства. Это было странно и необычно, но в 25 лет я впервые ощутил этих чёртовых бабочек в животе, трепет при мысли о ком-то, необычное тепло в груди в ответ на его улыбку. Я жаждал каждой новой встречи, как глотка прохладной воды в жаркую погоду, я наслаждался каждым мгновением рядом с ним, каждым его словом, обращенным ко мне, каждым несмелым касанием. Он будил во мне что-то большее, чем просто физиологическое желание: я хотел заботиться о нем, делать счастливым, быть причиной его улыбки. Я хотел быть первым, кого он видит по утрам и последним, на кого он будет смотреть перед сном. Я представлял его у себя дома, в каждом уголке своей квартиры, и мне казалось, что он впишется туда, как недостающий паззлик, хотя до этого никогда не думал, что мне чего-то недостает в жизни. Я хотел обнимать его и согревать своим теплом холодными ночами, выходить с ним из дома, направляясь на работу, звонить и писать каждую свободную минуту. Я очень, просто безумно хотел его в свою жизнь. Но каждый раз, когда я выныривал из сладких фантазий, на голову мне сваливалась реальность — так не получится. По крайней мере, не сразу, не так просто. Сэйнт слишком многого не знает из того, что должен узнать. И я был уверен, что такой как он — честный, искренний — не простит мне эту ложь. Не простит, что я скрыл от него то, что случилось с его братом. И, возможно, никогда больше не захочет меня видеть. От этих мыслей становилось страшно. Да что там, я был просто в ужасе и гнал их от себя всеми силами. В первую очередь, следовало думать о том, как забрать Сэйнта от его родителей и увезти в Нью-Йорк, а обо всём остальном можно будет подумать и позже. Увезти его было просто необходимо, и теперь уже не только потому, что я пообещал Джоссу. Сейчас, видя Сэйнта, я понимал, что должен спасти его, пока родители окончательно его не сломали. И хоть больше всего на свете мне хотелось встретиться с ними и сказать пару ласковых, а ещё лучше — сломать его отцу пару рёбер, но я понимал, что этого делать не стоит. Нужно сосредоточиться на главном, а главное — это Сэйнт, его благополучие и безопасность. Стоило об этом подумать, как зазвонил мой телефон. Увидев имя на экране, я улыбнулся и ответил: — Привет, малыш! — Привет, Вин, — я не мог увидеть, но почувствовал улыбку в мягком голосе Сэйнта. — Я тебя не отвлекаю? — Нет, как раз закончил работу и собираюсь ехать в отель. — Устал? — Немного, но ничего, приму душ, высплюсь и буду как новенький. — Значит, мы сегодня не встретимся? — Сэйнт звучал расстроенно. — Прости, малыш, я бы с радостью, но нам обоим надо иногда высыпаться. Я что-нибудь придумаю, и мы обязательно увидимся завтра, хорошо? — я бы отдал всё на свете, чтобы снова приехать к Сэйнту, но это становилось опасным — так часто ему сбегать из дома. Я не хотел, чтобы его поймали и заперли, лишив нас возможности вообще видеться. — А что если… — замялся он. — Что? — Что если я к тебе приеду? Ты не будешь против? — Ко мне? В отель? — удивился я. — Ну да. — Но как? Разве тебя отпустят? — Вообще-то уже отпустили, — я практически увидел эту хитрую улыбку. — Я сказал родителям, что переночую у Галфа, и мы будем готовить доклад по управленческому учету. — И они были не против? — Я сказал, что доклад очень важный, и если они не разрешат мне пойти к Галфу, то могу ли я пригласить его к нам. И меня отпустили. Мама ненавидит гостей, если это не какие-нибудь важные бизнес-партнёры отца. — А ты оказывается хитрый жук, Сэйнт, — рассмеялся я. — Надо об этом не забывать. — Так что? — О чём ты? — Ты не против, если я приеду? — неуверенно спросил он. — Боже, да как ты вообще можешь спрашивать? Я буду только счастлив! — Правда? Тогда я выезжаю. — Я тоже. Встретимся у входа. Впервые я с таким нетерпением ожидал возвращения в отель. К тому моменту, как моё такси подъехало, Сэйнт уже стоял у входа, нервно переминаясь с ноги на ногу, но, увидев меня, тут же расплылся в широкой улыбке. Я подошёл к нему, не решаясь коснуться на людях, и спросил: — Давно ждёшь? — Нет, только приехал. — Тогда идём. Мы вошли в здание, Сэйнт заметно нервничал, и я успокаивающе сжал его плечо. Стоило нам войти в номер и запереть дверь, как я тут же притянул его в объятия и поцеловал глубоко и страстно, так, как мне хотелось, как мерещилось в фантазиях целый день. Надо же, оказывается я скучал по нему даже сильнее, чем сам мог представить. И самым прекрасным было то, что он отвечал мне с тем же пылом и желанием быть ближе. Ничего на свете не могло быть лучше этого. Наконец, с трудом оторвавшись от этих манящих пухлых губ, я предложил ему располагаться в номере и пошёл в душ — мне нужно было смыть с себя этот длинный и жаркий рабочий день. Стоя под упругими струями воды, я совершенно некстати задумался о том, что Сэйнт сейчас совсем рядом, нас разделяет только тонкая стена. Возможно, он сидит на моей кровати и осматривается, возможно, постеснялся и сел в кресло. В голове сама собой возникла картинка: дверь тихонько скрипит и отворяется, Сэйнт заходит в ванную и какое-то время просто смотрит на меня. Я улыбаюсь и протягиваю к нему руку, безмолвно предлагая присоединиться. Он сбрасывает с себя одежду и делает шаг, открывает дверцу душевой кабины, и я втягиваю его внутрь и в поцелуй. Нас окутывает лёгкий пар, ведь я привык принимать только горячий душ, несмотря на жару. Мои руки скользят по его спине и опускаются на упругие ягодицы… Я резко распахнул глаза, тяжело дыша. Чёрт, надо заканчивать с такими фантазиями, потому что внизу уже нарисовалась проблема, а я совсем не хотел заниматься самоудовлетворением сейчас, когда прямо за дверью, в моей комнате сидит горячий соблазн. Я постарался успокоиться, думая о чём угодно, и постепенно возбуждение спало. Я с облегчением выдохнул, вытерся, надел лёгкие хлопковые брюки и футболку и вышел из ванной. Сэйнт сидел на кресле и задумчиво что-то читал в своём телефоне. Я на миг залюбовался его милым сосредоточенным лицом, а потом он поднял взгляд и улыбнулся. — Ты голодный? — спросил я. — Да, немного. — Тогда иди прими душ, а я пока закажу еду, хорошо? На крючке висят футболка и шорты, можешь надеть их, чтобы было удобнее. Он отложил телефон, встал, подошёл ко мне, несколько секунд рассматривал, а после неожиданно чмокнул в щёку и скрылся в ванной. Я несколько секунд приходил в себя, а после улыбнулся и потянулся к телефону в номере. Сэйнт пробыл в душе довольно долго — нам успели принести еду, и я разложил её на небольшом столике у окна. Внезапно забеспокоившись, что Мью может неожиданно прийти и нарушить наше уединение, я достал мобильный и хотел написать ему сообщение, но с удивлением увидел, что у меня есть непрочитанное от самого Мью, в котором он просит меня не беспокоить его сегодня, потому что у него свидание. Я улыбнулся — видимо, его гомофоб оказался не таким уж и гомофобом. После этого я отложил телефон и стал ждать Сэйнта. Когда он вышел из душа, я на миг забыл как дышать. Почему-то видеть его в моих вещах оказалось волнующим. Футболка была велика ему в плечах и создавала впечатление хрупкости и миниатюрности его тела, и это по какой-то причине заставляло моё сердце трепетать. Мне срочно нужно было отдышаться, поэтому я молча потянул его к креслу и усадил есть. После еды мы решили посмотреть какой-нибудь фильм и включили первый попавшийся на телевизоре в номере, но на самом деле мы почти не обращали на него внимания, лежа на кровати в обнимку и тихо разговаривая. Спустя какое-то время я заметил что Сэйнт уснул, поэтому выключил телевизор и свет, аккуратно вытащил одеяло и накрыл им Сэйнта, а затем лёг рядом, притянув его к себе. Было ещё совсем рано, но мне было так хорошо и уютно, что я не заметил, как уснул. Посреди ночи я проснулся от того, что чьи-то шаловливые пальчики легонько скользили по моей груди. Лёгкие, несмелые движения становились всё более откровенными. Я судорожно вздохнул, но не открыл глаза, притворяясь спящим. Мне было интересно, что Сэйнт будет делать дальше. Он на миг замер, а затем продолжил свои ласкающие движения. Осмелев, он откинул одеяло и запустил руку мне под футболку, осторожно, словно боясь быть пойманным на преступлении. Я героически держался, но когда он добрался до моих сосков и стал водить пальчиком вокруг них, я не выдержал, открыл глаза и в одно мгновение перевернул его, уложив на спину и нависая сверху. В темноте его глаза блестели и казались испуганными. — Попался! — Ты не спал? — возмутился он. — Вот мошенник! — Хотел узнать, как далеко ты зайдёшь. — Узнал? — насупился он. — Нет, но сейчас узнаю. И с этими словами я поцеловал его. Он проглотил возмущённый вздох и ответил на поцелуй. Я не был невинным и точно не был испуганным, поэтому сразу запустил руку ему под футболку, принимаясь гладить и изучать все изгибы его тела, наслаждаясь мягкостью кожи и тихими стонами в поцелуй. Медленно вскипающее возбуждение прогнало, развеяло сонный туман. Его тело выгнулось дугой в предвкушении удовольствия. Он обнял меня за шею, зарываясь пальцами в волосы, а потом опускаясь ниже, лаская шею и спину. Я ещё на реке заметил, что Сэйнту очень нравится так делать. Вкус поцелуя — его вкус — проник в меня и пронзил насквозь. Я всем телом ощущал его длинное стройное тело, его руки у себя на спине, и это ощущение захватило меня целиком. Соблазнитель сам поддался соблазну. Мне хотелось чувствовать его кожу, частое биение пульса у него на шее, упругие изгибы его тела, крепкую попку и нежную, теплую грудь. Я опустил руку вниз, прошёлся пальцами по животу, чувствуя, как сокращается его пресс от возбуждения, а затем развязал его шорты, позволяя себе проскользнуть под ткань и ласкать его так, как давно мечтал. Мне хотелось этого, хотелось быть ближе, доставить ему удовольствие, видеть, как его глаза сначала расширяются от необычных ощущений, а потом закатываются от удовольствия. Его дыхание пресеклось и, наконец, вырвалось из груди долгим, протяжным стоном удовлетворения. Его бедра приподнялись, словно приглашая, но я знал что так далеко мы сегодня не зайдём. Я не жалел об этом, я хотел двигаться медленно и комфортно для него. Сэйнт двигался вместе со мной, его тело дрожало, и таившееся у меня внутри желание вырвалось наружу. «Да, сейчас, — подумал я. — Прямо сейчас». Я увидел в его глазах тот момент, когда волна подхватила его и подняла на гребень, он видел, что я не свожу с него глаз. Наверное, больше никогда не смогу. Но именно поэтому я не пропустил тот момент, когда волна швырнула его в стремительный и жаркий водоворот. — Я тоже, — проговорил он, задыхаясь. — Я тоже хочу. Его рука проникла в мои штаны, обхватила мой член и стала ласкать медленными, ритмичными движениями, постепенно увеличивая скорость. Чувствовалось, что для него это непривычно, но он очень старался доставить мне удовольствие. И у него получалось. Моё дыхание стало прерывистым, мне стоило огромных усилий не отвлечься на собственные ощущения и не переставать двигать рукой по его члену, наращивая темп. Мои губы смяли его рот, шторм закипел с новой силой, и, когда новая волна подняла нас на гребень, мы сорвались с неё вдвоём. Задыхаясь, с трудом приходя в себя, он смущённо отвёл от меня взгляд и стал слишком внимательно изучать потолок. Мне стало смешно. Только что этот парень совершенно бесстыдным образом ласкал меня в самом интимном месте, и вот он снова — сама скромность. Но, конечно, я ничего такого не сказал, лишь чмокнул его в нос и встал — нужно было убрать беспорядок, который мы устроили. Я пошёл в ванную, немного привёл себя в порядок и вернулся с влажным полотенцем для Сэйнта. Чтобы не смущать его, я позволил ему вытереться самостоятельно, а пока достал из шкафа две футболки — одну надел сам, взамен испачканной, а вторую протянул Сэйнту. Даже в лёгком свете ночника было заметно, что лицо у него просто пылает. Я выключил свет и лёг обратно в постель, притягивая его к себе поближе. Мы долго лежали в тишине. Я знал, что он не спит, но не тревожил его, позволяя обдумать произошедшее. Наконец, он заговорил. — Это было… Фантастически. — Даже так? — У меня никогда раньше ничего подобного не было. Даже близко. Я не знал, что на это ответить. В горле внезапно пересохло. А Сэйнт продолжил: — На самом деле я долгое время думал, что я какой-то неправильный. Меня совсем не интересовали девушки, даже тогда, когда парни в классе уже вовсю их обсуждали. А потом я понял, что мне интереснее смотреть на парней. И испугался. — Из-за родителей? — Да. Они не примут, если узнают. На самом деле я даже боюсь представить, что они сделают. Мой брат… Помнишь, я говорил тебе, что у меня есть брат? — Да. — Они выгнали его из дома, когда мне было 18 лет. Он отказался жениться на девушке, которую они выбрали, и они выгнали его. — Как это — выгнали? — Вот так просто. Сказали, что он позорит семью и больше им не сын. Это было, — он замолчал, переживая, должно быть, не самые радужные воспоминания, — это было ужасно. Брат был единственным человеком, который любил меня, и которому было не наплевать. — И что было дальше? — спросил я, хоть и знал ответ. — Он уехал из страны. Его позвал друг в Америку. Интересное совпадение, правда? — усмехнулся он. — Он обещал, что заберёт меня, а потом пропал. Наверное, ему не хотелось со мной возиться, но он не знал, как сказать об этом. — Может быть, всё не так? — у меня всё внутри сжалось. Меньше всего на свете я хотел, чтобы Сэйнт думал, что Джосс его бросил. Но сейчас я ничего не мог ему сказать. — Я не знаю, Вин. Но очень хотел бы узнать. Пока не поздно. — Что ты имеешь в виду? — Родители нашли мне невесту. Через три недели должна состояться помолвка. — Что? — я похолодел. — Прости, что говорю тебе об этом вот так. — Ты хочешь этого? Хочешь жениться на этой девушке? — напряжённо спросил я. — Я даже не видел её ни разу! Конечно, не хочу! — Сэйнт попытался вскочить, но я лишь крепче прижал его к себе. — А чего ты хочешь? — Хочу уехать отсюда и больше никогда не возвращаться! Хочу сам распоряжаться своей жизнью. — Я мог бы тебе помочь. Если ты хочешь, — решился сказать я. Если не сейчас, то когда? — Не шути так, Вин. — И не думаю даже. Я правда могу помочь. И что важнее — хочу. — Я… — Ты не обязан отвечать мне прямо сейчас. У тебя есть время подумать. Не решай ничего сгоряча, ладно? — я улыбнулся и нежно поцеловал его в макушку. Он кивнул. — А сейчас давай спать? Время позднее, а завтра тебе в университет. — А тебе на работу, — буркнул он, укладываясь поудобнее и утыкаясь носом в мою шею. Разумеется, утром мы проспали, каким-то чудом не услышав ни один из будильников, поэтому сборы проходили второпях. Сэйнт даже предложил вместе принять душ, чтобы было быстрее, на что я, поиграв бровями, сказал что наш совместный душ будет каким угодно, только не быстрым. Он залился краской и скрылся за дверью ванной. Удивительный парень. Мы вышли из номера и быстрым шагом направлялись к выходу, когда неожиданно, дверь одного из соседних номеров открылась и оттуда вышли двое. — Галф? — Сэйнт? — Тарн?