Sea

      Шум волн, освежающий морской воздух, звуки радара. Укио всё это любил и в этом был смысл его жизни: спокойной, умеренной, как открытое море. Ее мелодия ласкала слух, давая погрузиться в себя, окунуться... Запомнить легкость и ощущать приятную влагу от каждого дуновения ветра.       Жизнь чистого, словно ангела, мальчика, в этом грязном и мерзком мире, была невыносима. Порой он жил, закрывая уши руками, порой пользовался затычками, но что он мог? Бедный мальчик, с невероятным слухом, всегда слышал и впитывал ту грязь: сначала с ненавистью, потом с завистью, а затем смиренно жил в омуте, забиваясь в угол.       Морской бриз успокаивал. Он смывал ту грязь, что бесконечно липла к нему. Успокаивал и давал смысл… Смысл все еще верить и надеяться, смотря на горизонт после заката солнца. Укио вслушивался в эту тишину, такую прекрасную и умиротворенную. Сидел на причале и наблюдал за той тьмой, что потихоньку захватывала все небо, открывая новый мир, полный звезд и тихих покачиваний волн. Казалось этот дневной и суетливый мир оставлял его. Мир, полный страданий и бесконечной боли. Ему хотелось навсегда остаться на том причале, наблюдать за звездами и слушать морской бриз. Хотелось утонуть в этой тьме, ничего не слышать и не знать.       Укио и сам был сравним с морем. Смотришь и радуешься. Ничего не может тронуть его душу и кажется, будто она такая глубокая и нескончаемая. Улыбка, подобная солнечному свету и нескончаемая доброта, словно самая чистая вода, что тихонько разливается над золотистым песком.       Укио помнит свое первое знакомство со своим лучшим другом и верным товарищем. Будучи мальчишкой, ничего не понимающим и не любящим людные места, их группу повели на экскурсию по подводной лодке. Он снова шел позади всех с опущенной головой, разглядывая свои аккуратно начищенные ботинки. В какой-то момент Укио настолько отбился от группы, что перестал слышать их голоса. Наконец он поднял голову и не мог вцепиться взглядом, ведь вокруг него пустота, ни единой души. Мотая светлой макушкой по сторонам, Укио еще пару минут был в удивлении и понемногу его данная ситуация начала раздражать. Он был в ярости, в блаженстве.       Его спутниками стали крепкие железные стены, что не пропускали звук, длинный коридор и стук собственных ботинок. Шагая вперед, Укио услышал свои первые звуки радара, закрывая уши ладонями, в попытках заглушить этот противный повторяющийся звук, но с каждой новой волной спокойствие Укио расслабляло каждую клеточку его тела и тревожность отступала. В попытках разгадать этот секрет, Сайонджи направился в сторону его источника.       Впервые в жизни что-то его заинтересовало. Впервые, он готов был сосредоточиться на звуках вокруг себя и готов был погрузиться в свои ощущения. Укио был очарован и эта страсть до сих пор живет в его сердце. — Сайонджи-кун… Сайонджи-куун, — парень вскочил от неприятных щекотливых ощущений около его уха, — задумался о чём-то? Зову уже пять минут! Ох, о чем это я, сегодня к нам направили инженера, так что не пугайся незнакомцев. — Все нормально, я же не ребёнок, — Укио устроился на своем кресле, тяжело вздыхая, девушка уже убежала оповещать остальных. — задремал. Как же непрофессионально, Сайонджи Укио.

***

      Утром подводная лодка прибыла в центр обслуживания. Всю ночь Укио сидел на рабочем месте, потому выглядел бледным и вечно зевал. Ночные смены давались ему с большим трудом. — Броуди, проверь здесь тоже… И тут…       Команда ученых прибыла ровно по расписанию, сразу же приступая к своей работе. Укио было интересно, ему всегда было интересно все, что касалось подводных лодок и любой коммуникации на борту. — Видишь того хмурого? Это Ксено Хьюстон Уингфилд, я слышала он закончил Оксфорд на первом месте в рейтинге, когда ему было 18 и сразу же поступил на стажировку в NASA. — Какой-то он страшный и жуткий…       Укио не любил подслушивать и вовсе не хотел никогда слышать сплетни. Он считал, что говорить за спинами других низко и мерзко, но ничего поделать с этим не мог, лишь сбегал раз за разом, но Доктор Уингфилд был другим. Сплетничать о человеке, что помогает им сохранить свою работу, что трудится на благо их стараний было просто оскорбительно. Укио мог бы оставить, мог бы закрыть глаза, мог бы просто поменять отношение к этим людям, однако это было не то, все было не тем. — Думаю, Док действительно талантливый человек.       Укио не строил из себя героя, что несет справедливость, не считал себя тем, кто должен читать проповеди и учить жизни, однако впервые его заботило чья-либо репутация и стремление заслужить уважение. Хотя нет. Укио делает это не ради того, чтобы заслужить внимание, а просто потому что хочет и считает это правильным.