Не взаимная взаимность.

Год назад. Я работаю географом в школе, у меня есть свой собственный класс. Самый ненавистный в школе учитель к вашим услугам. Раньше я любил детей, но сейчас понял: есть дети, а есть... Цензурного выражения нет, чтобы сказать правильно. Мой класс из второй категории. Не успел я устроиться в школу, как мне впихнули этот всеми ненавистный класс из хабалья, благо, выпускаются они через два года... Меня они боятся. Боятся - значит, уважают. Это мне мама ещё в детстве говорила, пригодилась ее теория на практике. Конечно, со мной эти ребята идеальные, но когда нет меня рядом - проделки. А потом меня сыпят жалобами! А за что, ведь мне уже дали такой класс... Я лично, сразу всем дал понять, что совершенно не дружелюбный. Не нужны мне ни ваши подачки, ни всякие ваши там дружбы, сплетни. Не из той категории, чтобы обсуждать других. Во-первых, слишком сильно ненавижу людей для такого дела, а во-вторых, мне не интересно то, как живут другие, я тут свою жизнь пытаюсь устроить, мне проблемы других совершенно не нужны. Да, я чертов душнила, ходячий негатив, но кому от этого хуже? Пока меня не трогают, я никого не трогаю, берегу свои нервы, а они свои. Правда, не всегда так бывает, особенно с детьми. Нет, срываться на них, орать или бить - это непедагогично, да и очень низко. Настраивать против себя этих засранцев не стоит. Наоборот. С ними нужно работать, как со взрослыми. Это и им приятно, и тебе самому легче. Я сам в детстве страдал от побоев и криков, наверняка у многих из них так и если ещё и школа станет ломать, то что вырастет из этих выблядков, прости меня Господи... По другому назвать нельзя. Мой класс - это сборище сброда из всяких неблагополучных семей. Удивительно, но я им понравился. А почему? Я сам их ненавижу, сил моих и терпения на них не хватает, но им это никогда не скажу. И другим не позволю. Человек не выбирает, в какой семье родиться, так что не надо на него давить. Да, я заступаюсь и борюсь за них, такое я ходячее противоречие. Но они меня за это и полюбили, что их учитель всегда решит любую проблему и прикроет. Только вот есть одна проблема... Девчонка, с фамилией Шульц... Как она меня достала... Она была совершенно другой, когда я пришел. Видел ее лицо, она втрескалась в меня по уши, чёрт возьми... С этого момента пошли изменения. Несмотря на свои условия жизни, девочка старается хорошо выглядеть и учиться. На моих уроках, по крайней мере. Как бесит, когда она мне строит глазки, я даже не знаю, как быть... Как бы так отшить её, чтобы не травмировать. Ведь, во-первых, она ребёнок, меня дети бесят принципиально. Для меня дети все, ровно до 21 года. Дальше другая категория: душные взрослые. Во-вторых... Ну... Не испытываю я тягу к противоположному полу... Иногда, конечно, что-то пробуждается, но очень редко. Это как... Хм... Не люблю я женщин в общем. Не то, чтобы за что-то, а нет у меня к ним влечения. К мужчинам есть, да. За это я себя ненавижу, часто веду себя с ними, как придурок. Но, благо, живу в той стране, где понятие гей - настолько редкое и пугающее, что и мысли быть не может о таком. Что, тебе почти тридцать и у тебя нет детей?.. Ну, парень из Германии, немцы женятся поздновато, ну, не хочет ещё деток, не готов. Вон, он работает сколько, у него свой класс. Ему детей хватает. Ну, как-то так обо мне говорят, не зная, что я люблю попивать "немецкий коктейльчик" за просмотром фильма с любимом моим актером, который мою кровь бурлить заставляет, от чего у меня просыпается эта приятная тяга к мужчине... Так, замечтался что-то, так нельзя. У меня урок. Некстати я вспомнил своего любимого актера. Почувствовал движ внизу. Нужно это прекращать, нельзя залипать на знаменитостей... Хотя, почему бы и нет, я ведь одинок, это моё личное дело... Только вот теперь нужно немного проветриться и думать о верхней части литосферы... Я взял учебник и маленькую бутылку с водой. Как назло, жарко сегодня. Пришлось немного расстегнуть рубашку. Пока я это делал, поймал взгляд той девчонки. Она как и я, из Германии. Она смотрит на меня, так дышит... Совсем не от жары. Рубашка у меня светлая, сверху был жилет, но я его снял. Слишком жарко, а вот она теперь глаз с меня не спускает. Как ей сказать, что не нравятся мне немки? Мне нравятся немцы... Поэтому я решил пойти и помотать нервы нашему библиотекарю. Он мне сразу понравился. Хотя, он не чистый немец, но его необычная внешность сразу вызвала во мне бурю из чувств. И это только внешность, а что было, когда он со мной впервые заговорил... Сделав пару глотков из бутылки, (тьфу, вода теплая стала), я встал с учебником и пошел в библиотеку, предварительно наказав, что если услышу хоть один звук, весь класс будет мыть коридоры. Повиляв задом по этим самым коридорам, вошёл в библиотеку на первом этаже. - Тилль Линдеманн? - я нахмурился. - Да? - он отвлёкся от какой-то книги. - До моих ушей дошла очень интересная тема... - я опустил учебник на его стол, - эти книги устарели и уже давно. Другим классам выдали новые, а мой опять остался в пролете. Почему? Стоял я сложив руки на груди. Был хмурым. Тилль поднял очки. Он видел хорошо, просто волнуется за зрение, слишком много читает. Я это сразу просёк... - Вероятно, у ваших деток другая программа обучения, вот и не выдали. Так, в принципе, предполагал такой ответ... Так просто я не уйду... Мне очень нравится его голос. Я люблю мужчин, но до безумия боюсь их... Боюсь, после одного случая, произошедшего как раз в Германии во время моей учёбы... - Или учебников не хватило. Конечно, моему классу оно не надо... Неожиданно для меня он поднял руку. Это был жест, который просит замолчать. Только сейчас заметил, какой он хмурый... - Я ничем не могу помочь, если это всё, то идите. Мне не очень хорошо... - он снял очки, потёр глаза, а потом вопросительно посмотрел на меня, мол, что я тут стою. Стало неловко... Обычно он спорит со мной, так мило, смеясь зачастую, но сейчас не в настроении... Впервые вижу его таким. - Ладно. Я совсем не хотел ругаться. За другим пришел. Это так, немного возмущения. Хотел спросить, есть хоть один учебник новый, я своим балбесам задания оттуда буду давать дополнительно. Тилль встал и поплелся к книгам, куда-то в глубь библиотеки. Хм... В воздухе пахнет странно. Он будто пил успокоительное, валерьянку или что-то вроде этого. Ничего себе. У Тилля что-то произошло? Я думал, что он в моей жизни самый добрый, весёлый (несколько страшный, но мне это нравится), энергичный и мягкий, и что с ним ничего плохого случиться не может... А тут... Были б мы ближе... Так, разговариваем редко и то, только по работе. Меня здесь ненавидят коллеги... - Держите. Если это всё, то... Он стоял передо мной, протянув книгу, как вдруг... Побледнел и упал в обморок. - Чёрт возьми! - я опустился на колени и похлопал его по щекам, - Тилль, Тилль, очнитесь... Если честно, в тот момент я почувствовал тревогу... *** Как оказалось в итоге, Тилль потерял мать. Мне удалось привести его в чувства. Немного тёплых слов и этот мужик расклеился и вылил столько слёз, что я был... Тронут. Тилль совершенно не похож на других мужчин. Тех, которых я встречал были менее... Трогательными. Он эмоционален, нежен, чувственен... Я думал, что это обычные "мужские чары", я ведь сам мужчина, знаю, что если немного подпеть, подыграть, то склонить к тому, что ты хочешь не сложно. Но Тилль искренен. Именно поэтому я подпустил его ближе, чем кого-либо. Поэтому мне был очень удивителен факт нахождения его руки на тех местах моего тела, к которым я принципиально никого не подпускаю. Даже его. - Тилль, ты что, об полочку головой в темноте ударился?! - я старался в голосе показать всё своё недовольство и обиду, но и одновременно не разбудить соседей. Я всего лишь встал попить воды, наклонился к сумке с провизией, а потом почувствовал, что кто сзади... Подошёл. Руки Тилля погладили живот, одна рука больно сжала грудь, я напрягся, попытался отстраниться, но он крепко держал меня второй рукой, которая опускалась ниже, прямо под шорты и бельё... И когда рука коснулась кожи, я всё понял. Это не Тилль. Паника стала нарастать. Тех мужчин, что зашли в наше купе и едут с нами я слишком хорошо знаю, это мои школьные обидчики. Из тысячи узнаю их скотские морды... Два брата, вероятно, отправились в командировку или наоборот, едут с неё... Я не знаю, помнят ли они меня, ведь мне пришлось многое пережить и хорошенько поработать над своей внешностью, чтобы оставить прошлое в прошлом и начать новую жизнь. Руки по-прежнему блуждали по телу, то сжимая, то разжимая самые нежные и чувствительные части моего тела, мне это совершенно не нравилось! Всё отзывалось болью, ломающей, рвущей, я словно в лапах дикого зверя... Дыхание этого зверя было сбившимся, от него несло перегаром, мне стало плохо, стало тошнить, стало душно и дурно... Я попытался крикнуть Тилля. Он должен спать тут, рядом, но не смог, мне будто не хватило воздуха... Моя рука искала на столе хоть что-нибудь, чем можно отбиться... Я нащупал что-то и ударил в лицо обидчику и упал на нижнюю полку, ударившись головой... Упал не сам, он меня ударил и толкнул туда. Всё расплылось, все звуки стали звучать словно издали, схватившись за голову я пытался понять, что произошло. Яркий свет только усугубил мою ситуацию... Слух понемногу возвращался и услышав... Мне пришлось увидеть... Этот мужчина, что приставал ко мне, держался за лицо. Его брат спрыгнул с верхней полки, подбежал к нему и пытался помочь. В купе забежал Тилль и... Проводница... Я воткнул нож в глаз... В глаз этому придурку... Этого мне совершенно не хотелось, у меня и мысли не было, что это нож, я не помню, что я нащупал и ударил, я... Испугался?.. Проводница кричит, мужик ревёт, его брат верещит, а я... Это шутка такая, да? Сон дурной?.. Мои молитвы, чтобы это был сон не были услышаны... - Рихард! Рихард, посмотри на меня?.. Чёрт, Рихард... Я почувствовал хлопок по лицу и перевел взгляд на... Тилля... - Вот так. Всё хорошо, малыш, тише... Мои руки дрожали, как и всё тело. Слез было не сдержать, меня пробило на истерику... - Тише, всё хорошо, я с тобой... - Тилль прижал меня к груди. Я плакал ему в грудь, сжимая майку, а он гладил меня по спине. - Что он тебе сделал? - шёпотом спросил Тилль, но ответить я ничего не мог... *** Я сидел у проводницы. Меня трясло, говорить не мог, словно в миг был лишён дара речи... Этот ублюдок кричал, что я напал на него, как же. Отошедший в уборную Тилль уверял, что я мирно спал, когда он покидал купе, нашего попутчика он не видел, одна полка была пуста и я никак сам в жизни не напал бы на человека... Мой шок тоже говорил о том, что что-то произошло, что я не хотел, но... Пока сидел взаперти... На станцию вызвали полицию, отлично, съездили блин к сестре моего парня... А можно, пожалуйста, пульт, чтобы перемотать этот противный момент и уже оказаться в беседке с чаем на природе?.. Поезд остановился, меня стало трусить сильнее, а когда открыли дверь, я и вовсе... Потерял сознание. Мягкие теплые руки осторожно хлопали меня по щекам и гладили по лицу. Ну, как я мог сомневаться в тебе?.. Когда я открыл глаза, то увидел перед собой Тилля... Мне почему-то захотелось его поцеловать, но мою попытку сблизиться он не оценил, наоборот. Пошипел успокаивающе, уложил меня на полку, взял за руку и стал гладить. Ну, да, поцелуй от меня - это что-то невероятное, так что понимаю его... А, нет, ошибся. Я не заметил полицейских... Двух мужчин в красивой форме и формы у них красивые, ну и дальше мне в них ничего не нравится... Тиллю разрешили остаться, когда заметили мое состояние. На вопросы тоже в основном отвечал Тилль, я только плакал, кивал отрицательно или положительно. Мой здоровяк рассказал, куда мы едем, сказал, что педагоги, что я совершенно адекватный человек и не способен на причинение тяжкого вреда. Как забавно подметил полицейский, тяжкий вред всё же был нанесён, милый географ в моем лице воткнул нож в глаз пристающему мудиле, кстати о приставании - о них никто не знал. Тилль, вероятно догадывался, поэтому просил рассказать полную картину от моего лица. Не знаю, то ли я так жалко выглядел, то ли это они так подыгрывали, но мне показалось, что полицейские... Сочувствуют. Кое-как я выдавил из себя несколько слов о том, что хотел воды попить, а он сзади, трогал, а я испугался, было больно, я защищался... Я ведь не бил со всей дури... Надеюсь, там ничего серьезного... Полицейские всё зафиксировали и покинули комнату, Тилль поцеловал меня в макушку и сказал ждать его. Сейчас он кое-что принесет... Я остался послушно ждать, пытался успокоиться, но всё никак не выходило. Тилль принес мне чаю. Все люди, со всего вагона, выглядывали из купе, обсуждали меня и ситуацию. Да, я определенно знаменитость, не хуже моего кинолюбимца! От чая пахло успокоительным. Причем сильно. Тилль просил это выпить, а я был не против. Сердце уже стало болеть и дышать было тяжело... Он закрыл дверь, сел рядом и обнял меня... Пока ждали, когда остынет чай, я решил его спросить... - Почему ты не веришь, что я мог ударить его специально?.. Тилль улыбнулся, вытер мои слёзы с щёк и глаз. - Я ведь мудак ворчливый, негативная туча, мало ли что мне в голову взбрело, что ты так яро защищаешь меня, я же никто тебе по сути... - Дурачок, - сказал он с улыбкой, - я знаю, кто ты на самом деле. Какой ты на самом деле глубоко внутри... - он взял меня за подбородок, - ну разве мог ты это сделать, м? Посмотри на эти глазки, эти ручки... Тебя обидели, ты защищался, в этой ситуации жертвы две... - А как... Тот парень?.. - снова начал заикаться... - Нормально, не умер. Глаз повреждён, да, но думаю, мы с ним сможем договориться... - Договориться?.. Я был удивлен. О чём? - Пей чай, Рихи, и успокойся, я мастер убеждения, так что это будет легко. Заявления нет ещё, мне нужно с ним пересечься... Тилль снова поцеловал меня в макушку и вышел, прикрыв дверь. А я не понимал, когда это я разрешил ему коверкать мое имя?.. *** Через некоторое время действительно, за мной пришла проводница и сказала, что я могу идти к себе, даже дойти помогла, меня ноги не слушались. Тилль сидел на своем месте, чистил орехи и ел их, верхние полки были пусты. Проводница закрыла дверь и я сел на свое место. - Ч-что?.. Как?.. - Я же сказал, что я мастер убеждения, - Тилль широко улыбался и ел орехи. Мне удалось немного успокоиться. Вопросов к Тиллю было много, но он сам на них ответил. - Я просто поговорил с ними. Ты мне кое-что не рассказал, я немного обижен, но понимаю, ты пребываешь в шоке, поэтому это последнее, о чем ты бы сказал... Короче, хочешь послушать версию произошедшего от моего лица? - Тилль через стол чуть приблизился ко мне. - Хочу, - я снова вытер подлые слёзы, которые я не лью вообще, но тут оказалось, что это плохо, их скопилось слишком много и теперь они решили вырваться наружу. - Начну сначала пожалуй... Будешь орешки? - Нет, не хочу. Говори уже, - голос, наконец, стал увереннее. - Я проснулся ночью, пошел в уборную, ты сладко спал, миленько так сопел, что... - Стоял и пялил? - я сложил руки на груди. - Немного совсем, - усмехнулся Тилль, - потом вышел, закрывая купе заметил, что одного из двух наших попутчиков нет. Ты то уснул, а я не спал ещё, сидел клеил книгу любимую, достал скотч и злосчастный канцелярский нож, которым ты решил операцию по коррекции зрения без анестезии провести... - Это был канцелярский нож?.. Мать моя женщина... - В общем, по их разговору я понял, что один ляжет спать, другой пойдет в соседнее купе, там знакомые, судя по всему, будет пьянка. Ну, я подождал и вот, дождался момента, ты спал, а я пошёл в уборную, но сначала к нашей милой проводнице, с информацией о том, в каком купе сейчас порядок нарушается... - Ну, ты и... Крыса, Тилль, - я посмеялся. - Весь в тебя. Если бы не ты, мне бы на ум такое и не пришло, но я просто вспомнил тебя, твои ворчания и то, чтобы ты сказал о ситуации, - Тилль вдруг смешно поджал губы, сдвинул брови на переносицу, - "сейчас придет этот мудила, перегаром будет вонять на всё купе, душно, тошнит, противно"... - Я так не разговариваю, - обиженно отвернул голову. - Это жалкая пародия, - посмеялся он, - но суть ты понял. Я от этого тоже был не в восторге, вот как чувствовал, что что-то будет. Пошел в уборную, иду обратно и проводница идёт, в том купе она всех разогнала, а потом мы оба слышим крик. - Это уже я геройствовал... - я грустно вздохнул и подпёр рукой подбородок. - Мы залетаем и видим такую картину. Я сразу понял: он тебе что-то сделал, смотрю: да это же мой любимый канцелярский нож! - Ну, да. Нож бедный ни за что пострадал... - Ну, а тут пазл, в общем, и начал собираться: пьяное мужло полезло, ты отбивался. Но вот, наконец, пришел к тому, на что я немного обижен... Когда полиция вела допрос этих братьев, я бессовестно подслушивал и услышал их переговоры после. Оказывается, они твои одноклассники, ты мне этого даже не сказал, я бы уже тогда насторожился. Один говорил: "да это он!", другой говорил: "не похож и имя не то", а я понимаю, что всё сложилось. Значит, они тебя помнят, значит, что-то между вами было. Вероятность, что это были твои друзья нулевая, ты людей терпеть не можешь, значит, это твои враги... - Ну, и? А как эти два брата акробата отвязались? - я потер глаза. - Вот, подошёл к пострадавшему, сказал ему, что итак ты доставал моего парня в детстве, теперь решил ему репутацию испортить, а я ведь могу череп, как этот орешек расколоть, я ж спортсмен бывший, мне спорт все мозги отбил... - Так ты же пловец был, кто отбил? - Вода, - посмеялся Тилль, - знаешь, как можно об воду удариться? Ты думаешь, почему я бывший пловец? - Давай уже ближе к сути. - В общем, рана у него есть, но исправить можно, чудо конечно, что не задел ты ему сам глаз, а воткнул рядом, но я сказал ему, что могу вывести всё так, что арестуют не тебя, а его, ведь он пребывал в алкогольном опьянении, короче, всё тут против него. - Ого, прямо так и сказал? - я был несколько удивлен. Тилль, серая мышка, заступился за меня и готов был бороться! - Да, но мне пришлось дать ему немного денег, чтобы он отвалил... - Вот ведь... Ещё и деньги этому... Этому... Тилль сел рядом и приобнял. - Ну, тише, не жалей. Всё уже позади... Мы едем отдыхать, как и планировали, а об этом дне забудь. Я хочу видеть только улыбку на твоём лице... Я поддался ему, разрешил обнять покрепче. Нет, я был очень впечатлён... Вот это мужчина мне попался... Он заступился за меня... Не втоптал в грязь, не бросил, а тогда, когда все говорили, что я виновен, он стоял за меня горой. На меня накатили чувства, я ещё никогда не испытывал подобного. Они помогли протрезветь от ситуации, мои глаза остановились на Тилле, на его красивых губах. Он заметил, куда я смотрю и чуть приблизился, мол, хочешь - давай, бери, целуй. И я поддался вперёд, ещё чуть-чуть и прикоснусь к его коже своим лицом, но... Снова появился этот барьер, который никому, вероятно, не преодолеть... Я отвел голову в сторону и вздохнул. - Спасибо тебе... Не думал, что ты... Правда так... Меня любишь... - я нервно потирал руку, а потом перевел взгляд на Тилля. Оказывается, он всё время не отводил от меня взгляда. - Можно я поцелую тебя в щёчку?.. Я очень быстро и... - Целуй... Я был благодарен ему, поэтому позволил. Когда губы коснулись щеки, вдруг чувство в груди усилилось... Словно оно растеклось по всему телу... Мою щёку будто обдало током, мягкие и нежные губы так чувственно ко мне примкнули, а щетина приятно поколола, что... По всему телу побежали мурашки, и вдруг я испытал тягу и желание, чтобы... Его губы прикасались ещё и ещё, не только к щекам, но везде... Я хочу его поцелуев... Но он отсел. Сел на своё место. Помнит, как важно для меня личное пространство, вот и ушёл, с пониманием, что награда получена, больше ни на что рассчитывать тебе нельзя... Мне было жаль его и одновременно жаль себя... Ну, почему я не могу открыться для чувств?.. Я вдруг вспомнил, как жадно другие мужчины впивались в мою кожу и ощутить того же от него... Это бы разбило мне сердце... - Ляг, отдохни. Ты всю ночь не спал, а впереди долгая поездка, - сказал он с теплой улыбкой на лице. - Можно я... Можно ты будешь рядом?.. - Я рядом, - кивнул Тилль. - Я не в этом смысле... Я... Хочу уснуть в твоих... Объятиях... Он улыбнулся шире и ещё теплее, оставил все свои орешки и вернулся ко мне. - Тут места маловато, ляжем бочком, но если будет тесно и неуютно, то разделимся... Сняв мокрую от холодного пота футболку, надел другую, какую извлёк из сумки Тилль. Чистую, белую футболку, сделанную под рубашку, из мягкого материала. Она была свежей, вкусно пахла и на тело прилегала приятно... Я позволил себе расслабиться. Тилль запер двери и лёг рядом, нежно обнимая меня и прижимая к своему телу... Лёжа к нему спиной, моё тело чувствовало приятную слабость и тягу, вокруг будто летали звёздочки, которые нежно покалывали... Губы Тилля на затылке и его громкое дыхание... Его мягкие, бархатные крепкие руки, лежащие одна под моей головой, другая обхватывала меня за талию, мягко разместившись на животе и легонько касаясь пальцем груди... Спиной я чувствовал его тело, как он дышит, как вздымается грудь, а его нога чутка навалилась на мои ноги, это он сделал для баланса, чтобы банально не упасть, но и от этого было так тепло... И я не побоялся почему-то, прижать свою заднюю часть к его передней, я чувствовал, что предательства не будет, испытывал стыд, что усомнился в нём, ведь сначала думал, что это Тилль посмел нарушить мои границы, но... Он не нарушитель, он защитник. Может, когда-нибудь, ему удастся убрать эту невидимую стену, которая не пускает его ко мне. По крайней мере, он единственный, кто не пытается грубо сломать её, а свыкся с ней, принял её сразу и ждёт, когда эта неприступная стена уйдет сама, но ждёт не бездействуя, а выстраивая рядом все условия для того, кто находится за этой стеной, таким образом, камнем за камнем, убирая её...