Так не стой, я Холостой

— Кх… Кхо… Кхоло… — девчонка-администратор честно старалась выговорить Егорову фамилию, упорно сражаясь с несуществующим в итальянском звуком "х", но явно проигрывала особенностям произношения. — Олостой. Звучало как полный отстой. Егор вздохнул и поправил: — Егор Холостой. Девчонка развела руками — дескать, а я как сказала? — вернула Егору документы, муркнула заученное и главное произносимое "Welcome to our camping!", и, пожелав напоследок "эппи олидейз", выдала гостевой браслет-ленточку с ключом от домика. Егор сунул выданное в карман шортов, подхватил сумку и шагнул из дверей ресепшн на территорию кемпинга, в жаркий июль с запахами морской соли, сосен и левкоев. Один. Летний отпуск для них всегда планировал Йохан, с присущей немцам педантичностью уже после Рождества начиная подыскивать подходящие варианты. За два года отношений они съездили на Майорку, в Дубровник, в Египет — море любили оба, но по-разному. Пятизвездочные отели, перелеты бизнес-классом, vip сектор пляжа и все, что к этому прилагалось — Йохан предпочитал статусный отдых. А Егору всегда хотелось рвануть на машине на Средиземку, поколесить по побережью от Сан-Тропе до итальянской Специи, не заезжая в популярные туристические места, куда в сезон ломилась куча народу. Выбирать маленькие городки, останавливаться в придорожных автокемпингах или крошечных мотелях, в полузатерянных, найденных почти случайно местечках, которые потом остаются твоими навсегда. Йохана такой нераспланированный, как он выражался "дикий" отдых не привлекал, и обычно кончалось тем, что Егор со вздохом снова паковал чемодан в очередную "статусную" поездку. Но в этом году все пошло наперекосяк. Егоров отпуск к возмущению Йохана пришлось значительно урезать и сдвинуть на последнюю неделю июля, а в какой-то момент Егор вообще засомневался, что летом ему удастся хоть куда-нибудь вырваться. Дела в его сети автосервисов в последний год шли особенно хорошо — уже к осени открывалась новая точка на восточной окраине Берлина, а вдобавок к этому, к началу июня остальные мастерские заказами завалили так, что Егору пришлось нанимать дополнительных сезонных рабочих. О том, чтобы бросить бизнес на месяц без присмотра не могло быть и речи. И хотя Тоха, двоюродный брат Егора и по совместительству его бизнес-партнер, был человеком ответственным, Егор всегда все контролировал сам. Йохан предсказуемо психовал, обижался, дважды менял билеты и сдвигал бронь гостиницы. В результате неделю Егор все-таки выкроил, правда это уже не помогло. С Йоханом они разругались за два дня до отлета на Мальдивы. Ну как разругались? Егора всегда удивляло то, как Йохан выражал свои эмоции — нужно было очень постараться, чтобы уловить не то, чтобы их оттенок, но и вообще наличие. Тон его почти не менялся, и "какая хорошая погода" от "хочу пойти с тобой в постель" по интонации практически не отличались. "Я думаю, мы друг другу не подходим,” — заявил Йохан по обыкновению спокойно, как будто рассуждал о вещах, найденных на очередной сезонной распродаже или о любимом ресторане, где неожиданно взвинтили цены. Егор выдохнул и согласился. Потом быстро закинул какие-то вещи в объемную спортивную сумку и почти с облегчением закрыл за собой дверь квартиры, снятой им на двоих на Потсдамер Плац — снимать жилье именно в этом районе Берлина тоже было статусно. Отношения эти с самого начала казались Егору случайными и почему-то искусственными. Он тогда делал первые попытки расширить свой бизнес и в поисках новых знакомств с потенциальными партнерами или клиентами однажды почти случайно оказался на каком-то банкете, в одолженном у пижонистого Тохи пиджаке от Moretti. Оказался он в одном из тех мест, в которые обычно не ходил, в одежде, которую не носил, ну и как следствие подцепил парня, с которым в обычной жизни у них было мало общего. Для Егора до сих пор оставалось загадкой, как им удалось продержаться вместе целых два года. Тоха гейства Егорова не одобрял, но принимал как неизбежность. На предмет же его отношений с Йоханом он только качал головой: — Тебе бы своего пацана, Егорыч, раз уж ты того… ну по мужескому полу. Чтобы на одном языке говорить, понимаешь? Егор был уверен, что имел в виду Тоха совсем не язык общения. Так-то оно так, да где же его взять, своего? После переезда в Германию ему попадались с завидным постоянством только такие вот йоханы — бледнокожие, светлоглазые, сдержанные. И это было странно вдвойне — Егор всегда неровно дышал к смуглым заводным парням с чертовщинкой в глазах. А еще Йохан совершенно не понимал Егоровых шуток, или хуже того — на них обижался, пусть и тоже очень сдержанно. Что правда, то правда — с Йоханом они по сути всегда говорили на разных языках, хотя немецкий для Егора и был вторым родным по матери-этнической немке. И все же после логического завершения двухлетних отношений на душе было хоть и легко, но как-то пусто. Заниматься поиском жилья не хотелось совершенно, и Егор рассудил, что небольшой каморки при боксе самой первой автомастерской, которую когда-то он использовал под офис, на какое-то время ему будет вполне достаточно. Он обо всем подумает позже. А вот что Егору действительно было нужно, почти физически необходимо — так это встретиться с морем. Вдохнуть его, почувствовать кожей, услышать шум волн. Ну не увидит он этим летом Индийский океан и рифы с белыми кораллами, да и слава богу. Успеет еще. А сейчас хотелось просто моря, соленого бриза на губах, горячего песка сквозь пальцы. И чего-то еще, смутно ощущаемого, почти неуловимого. Егор уехал тем же вечером, закончив последний неотложный заказ, перенеся остальные на середину августа, и поручив дела Тохе. По-хорошему конечно было бы лучше выспаться и ехать уже с утра, но желание очутиться подальше от Берлина и поближе к морю в итоге оказалось сильнее голоса здравого смысла. Само собой, Егор не поехал на другую сторону сапога, к Средиземному — на это просто не хватило бы времени — а завернул поближе, на Адриатику. Дорога предсказуемо вымотала его, хотя для Егора это стало скорее неожиданностью — ведь раньше отмахать за рулем тысячу километров за ночь было делом привычным. Остановился он только пару раз: заправиться в Австрии и выпить кофе уже в Италии. Двойной ристретто эффект произвел быстрый, но недолгий — еще около получаса Егор бодро рулил по автостраде, без слов подпевая какой-то итальянской песенке, но ближе к шести утра все-таки сдался и свернул к первому же съезду. Навигатор известил, что до ближайшего кемпинга "Onda Monella" пятнадцать километров, а онлайн переводчик заодно сообщил и интерпретацию названия — "Озорная волна". Предлагался еще вариант перевода "шаловливая", но Егор только плечами пожал — да хоть какая, главное, чтобы были места. И пусть в кемпинге предложили ему не самый лучший вариант — маленький домик в секторе для персонала, — но в разгар сезона это была невероятная удача, даже если пришлось значительно переплатить, почти по цене неплохого отеля. А в отель не хотелось. Хотелось быть среди людей, пусть это и смахивало на одиночество в толпе, но для Егора оно сейчас было как раз кстати. До сектора, указанного на браслете, было совсем недалеко. Дощатые белые домики для персонала, разбросанные в зарослях олеандров, обнаружились по соседству с палаточным городком. Внутри отведенного Егору домика пахло сухим деревом и едва уловимо цитрусом. Он осмотрелся и довольно кивнул — не пять звезд и даже не четыре, но вполне приемлемо. Егор бросил вещи у дверей встроенного шкафа — разберет позже — задержался взглядом на заманчиво откинутом уголке одеяла неожиданно широкой для небольшой комнаты кровати, но решительно тряхнул головой, отгоняя соблазн упасть на постель прямо в одежде и уснуть. Нет, отоспаться он еще успеет. А сейчас проверить, закрыты ли окна, включить кондей, чтобы к его возвращению в спальне было прохладно, и к морю! Егор сдвинул занавеску на окне, потянулся к откинутой фрамуге, да так и застыл с поднятой рукой. Задняя дверь соседнего домика, точнее нижняя ее часть, являла собой картину живописно-интригующую. Кто придумал приделать внизу двери английское окно-слайдер, Егор не знал, но неизвестному архитектору был сейчас благодарен от души. Вертикальная створка окна была поднята, а в проеме портретом в раме застыли округлые половинки чьей-то крепкой задницы в ярко-синем эластане коротких тайтсов. Егор наклонил голову вправо, потом влево, но задница не исчезла, а продолжала совершать поступательные движения, очевидно пытаясь протиснуться внутрь. Егор хмыкнул и неожиданно для себя посоветовал: — Так не стой, — затем, подумав, что теперь фамилии своей он соответствует полностью, прибавил очевидное: — я Холостой. Синие округлости испуганно дернулись, и наконец скрылись в глубине домика. Следом мелькнули крепкие загорелые ноги, и рама, звякнув стеклами, захлопнулась на манер гильотины. А жаль. Вид был прекрасный, Егор бы даже сказал воодушевляющий. Десятью минутами позже Егор уже шагал к замечательно пустому в ранний час пляжу. Море встретило его равнодушно-приветливо, лениво лизнуло ступни по-утреннему прохладной легкой волной и неспешно откатилось назад, как будто шепнуло нежно, но строго: "Приехал — молодец, но теперь не надоедай, не один ты тут у меня. Я твое и ничье, помнишь?" Егора помнил, и такой договор его вполне устраивал. Он растянулся на мокром песке, пятками к кромке воды, и закрыл глаза. Давно уже ему не было так легко и спокойно. Так просто. Просто чувствовать спиной песок, кожей — мягкий влажный ветерок с моря и накатывающие на ноги волны. И наконец-то не соответствовать. Статусу, Йохану, приставке vip и количеству звезд на вывеске отеля. Только какое-то легкое щекочущее чувство в груди намекало, что это спокойствие закончится совсем скоро. Это было то самое неясное ощущение, испытанное еще накануне отъезда: ожидание чего-то яркого, пусть немного легкомысленного, но очень необходимого. Он почти задремал, когда рядом в песок глухо врезался мяч, обдав живот и грудь колючими мокрыми брызгами. Егор сел, протирая глаза. Неподалеку кучка загорелых парней сгрудилась у волейбольной сетки. Один из них на бегу подхватил мяч, и, крикнув универсальное "sorry", умчался к друзьям, шумно переговаривающимся на быстром итальянском в предвкушении игры. Егор извинил и поднялся. Должно быть, время уже к девяти. Кемпинг просыпался, и пляж медленно, но верно заполнялся любителями утреннего купания, ранних пробежек и, как видно, пляжного волейбола. Ну ладно, с морем он поздоровался, а теперь хорошо бы смыть с себя песок с солью и наконец-то выспаться в прохладе домика. Когда Егор свернул к деревянной пляжной дорожке, проложенной в песке, где-то над его головой ожил невидимый громкоговоритель и приятным женским голосом что-то зажурчал по-итальянски. Тот же голос продублировал сообщение на хорошем немецком, приглашая гостей кемпинга на утреннюю фитнес-тренировку и силовую гимнастику на площадке в районе бара. Судя по крытым тростником зонтикам, которые виднелись чуть дальше, у поворота, пляжная дорожка вела именно к бару. Егор хотел уже было свернуть в ее боковое ответвление, но притормозил. Знакомая задница все в тех же ярко-синих тайтсах в облипку была заметна издалека. К слову, примерно в той же позе, в которой Егор ее и увидел впервые пару часов назад. Заинтригованный, Егор пошел на манящий цвет. Под барными зонтиками витали ароматы кофе и свежих круассанов, смешиваясь с запахом моря. За высокими столиками-бочками уже завтракали немногочисленные в этот час отдыхающие и, лениво переговариваясь, поглядывали украдкой, а некоторые и откровенно глазели на небольшой, сколоченный из светлых шлифованных досок подиум перед баром. Егор тоже остановился — поглазеть было на что. Маленькая круглая колонка, пристроенная прямо на краю деревянной конструкции, выталкивала в пространство ритмичную музыку, пружиня низкими басами. Перед ней на утоптанной песчаной площадке уже резво подпрыгивало с десяток особ женского пола разных возрастов и одинокий долговязый брюнет спорного возраста от "слегка за сорок" до "ближе к пятидесяти". Но Егор смотрел на того, кто задавал прыгунам ритм с импровизированной сцены, изредка выкрикивая бодрые go и stop. Теперь статус обладателя загадочной задницы ему становился более-менее понятен. Летний аниматор, и, судя по уверенным точным движениям и в меру рельефному в правильных местах телу, фитнес-тренер. Егор разглядывал его с удовольствием, правда снова с заднего ракурса. Крепкий, спортивный, с захваченными в короткий хвостик над выбритым загорелым затылком темными волосами. Те самые синие облегающие тайтсы и белая в обтяжку майка простора воображению оставляли мало и казались нарисованными прямо на смуглой от загара коже. Что-то кельтское густыми чернильными линиями спускалось по правому плечу до локтя, еще одна маленькая татушка темнела неразличимым значком сзади на шее, пониже окольцованного пирсингом уха. Вполне в итальянском стиле: ярко, но не ослепляюще, скорее бодряще, с капелькой чего-то горячительно-хмельного, как глоток крепкого кофе корретто. А парень наверняка из местных. Егор так и залип на его резковатые отточенные движения — все смотрел, смотрел, а в голове крутилось только расхожая фраза из какого-то пошловатого анекдота, что-то вроде "чувство ритма есть". Но темп этот фитнес-парень задавал будь здоров — спортивные дамы и одинокий брюнет взмокли, раскраснелись, дышали загнанно, но прыгать не бросали. Егор хоть и не прыгал, но дыхание у него тоже отчего-то участилось. Что уж говорить — с таким тренером Егор бы тоже взмок и раскраснелся, только вовсе не от занятий спортом. Он поймал себя на том, что продолжает пялиться на синие задорно подпрыгивающие округлости и, черт его знает почему, улыбается до ушей. Но когда перешли к глубоким наклонам, Егору стало не до улыбок. Он медленно, почти на ощупь, прислонился спиной к столбику, поддерживающему тростниковую крышу барной стойки в метре от интересующей его локации, и ему на мгновение показалось, что для следующего вдоха теперь придется вспомнить, как это делается. А все потому что его фитнес-парень навыком демонстрации владел на отлично — очень наглядно показывал как: кроссовки крепко уперлись в дощатую поверхность подиума, ноги совершенно естественно приняли положение "шире плеч", и с бодрым "Go!" он нырнул вниз глубоким наклоном. Руки его ладонями легли на пол, и он медленно, тягуче так повел задницей в воздухе влево — раз, и вправо — два! Егор с трудом продышался и теперь призадумался, разглядывая перекатывающиеся под эластичной тканью мышцы ягодиц и интригующую, четко обозначившуюся линию в ложбинке между ними. Хорош. И в неожиданной полуверсии, застрявшей в соседском оконном проеме, и вот так, целиком. Пожалуй, целиком даже лучше. Это возбуждало, а ещё, как ни странно, так и подмывало похулиганить. Все равно же он Егора не поймет. Хотя жаль, конечно, что не поймет. Ну и ладно. Дождавшись короткой паузы в музыке, Егор с чувством повторил в сторону взметнувшихся вверх синих половинок: — Не стой так, ох не стой. Фитнес-парень от неожиданности вздрогнул, качнулся вперед, чуть носом не пропахал по доскам подиума, но легко поймал равновесие и заозирался. Безошибочно определил источник звука — Егора — сверкнул в его сторону глазами и быстро отвернулся. Егора аж дрожью по спине протянуло. Ух, какой! Темноглазый. Брови вразлет. Перед тем, как отвернуться, губу так закусил, что… Интересно, смущен или злится? А еще Егор выхватил глазами имя на бейджике. Маттео. Ну, вот и познакомились. Разозлился Маттео или смутился, но Егорова выходка его точно зацепила — спина напряглась и то что пониже нее тоже подобралось крепким синим орешком. Техникой расслабляющего массажа Егор не владел, но сейчас у него даже ладони зачесались от желания овладеть и расслабить. И понять-то он, может, Егора не понял, но явно узнал голос, который прервал его утренние оконно-дверные экзерсисы. Правда, смущался Маттео недолго. Вдруг дал отмашку рукой — не расслабляемся, мол, продолжаем тренировку — и его подопечные снова послушно закачали в воздухе разной степени упругости задами. Маттео тоже закачал, только теперь соблазнительная часть его тела выделывала что-то… немного другое. Егор понял не сразу — алгоритм вроде остался все тем же: влево — раз, вправо — два, но где-то посередине он немного притормаживал, слегка подавался бедрами назад и вверх, как будто… Егор не поверил своим глазам — как будто подмахивал! Едва заметно, короткими толчками, словно по его телу прокатывалась легкая торопливая волна, но делал он именно это. Егор удивленно рассмеялся. Какой, однако, озорник этот Маттео. Почему-то вспомнился Тоха с его пожеланием "своего" пацана, и теперь Егор, кажется, начал улавливать суть. С Маттео они вполне очевидно говорили на разных языках, но хватило одного быстрого взгляда глаза в глаза, чтобы понять друг друга без всяких слов. Через пару минут Маттео скомандовал финальное stop, жестом усадил на утоптанный песок утомленных солнцем и спортом тренируемых и перешел к медленной, вдумчивой растяжке. Теперь он демонстративно делал вид, что наглого шутника-соседа не существует. По крайней мере в сторону барной стойки, которую все так же подпирал Егор, он не взглянул больше ни разу. Егор отклеился наконец-то от спасительного столбика свой почти вынужденной опоры, и, посмеиваясь, отправился отсыпаться. Пребывание в кемпинге "Onda Monella" обещало стать интересным. Похоже, стафф здесь был под стать названию — если не озорной, то весьма шаловливый.