Так не стой, я Холостой

— Нравится? Егор вздрогнул, застигнутый за откровенным разглядыванием обтянутых синим округлостей, выписывающих в воздухе соблазнительную восьмёрку, и не сразу сообразил, что провокационный вопрос адресован вовсе не ему. За соседним столиком устроилась молодая парочка, судя по выговору австрийцев. Бледнокожий парень в длинных купальных шортах почти уткнувшись носом в ажурную шапку взбитых сливок, венчающую высокий стакан его спутницы, что-то негромко мурлыкал ей оттуда по-немецки. Девица в жёлтом парео рассеянно тыкала трубочкой в содержимое стакана, и, судя по блаженному выражению загорелого личика, сочетание эспрессо со льдом и сливочным ликером было действительно в ее вкусе. Как, впрочем, и шорты бойфренда, на которые она косилась с откровенным интересом, временами однако умудряясь поглядывать и на происходящее на подиуме перед баром. Егор хмыкнул — такие холодные кофейные изыски как шейкерато или там фраппе не слишком ему нравились, потому что по Егорову твердому убеждению кофе на то и кофе, чтобы даже летом быть горячим, как этот, что исходил сейчас ароматными парами в широкой чашке перед ним, а шорты — короткими, в которых упругое содержимое с изгибами в правильных местах — приятное эстетическое дополнение к неоспоримому удобству. Поэтому Егор с удовольствием вернулся к своему занятию: с наслаждением отпил глоток двойного капучино и нашел взглядом содержимое облегающих синих тайтсов, плавно вычерчивающее в воздухе над подиумом знак бесконечности. Нравится ли ему? Да не то слово! Но волнующий экзерсис быстро окончился, и Маттео наконец принял вертикальное положение к лёгкому Егорову неудовольствию, которое, впрочем, тут же растаяло под брошенным украдкой быстрым взглядом тёмных глаз. Всего за каких-то пару дней это стало для них обоих взаимным утренним ритуалом. Под мелодичное grazie a tutti Маттео мягко спрыгнул с подиума на песок, что-то отвечая тут же обступившим его фитнес-дамам и неизменному высокому брюнету сомнительной возрастной категории. До Егора долетал его медово-тягучий итальянский и каждый звук ощущался кожей, будто рассыпающиеся по ней округлые, нагретые солнцем камешки с мелководья. Иногда Маттео переходил на неплохой английский, а пару раз Егор уловил и отрывистый ритм немецких фраз. Возможность коммуникации определённо была, но Егор не спешил ею пользоваться. Впрочем, Маттео тоже не торопился знакомиться по-настоящему. И вроде бы взрослые люди, а всё продолжали играть в гляделки-прятки, но Егор включился в эту игру взглядов, жестов, мимолетных улыбок с каким-то мальчишеским азартом. Нарочно Егор встреч не искал, хотя для него не было секретом, что здешние аниматоры и инструкторы работают у бара, на пляжных площадках, в спа и бассейнах по четкому графику, изучить который при желании большого труда не составило бы. Искал ли встреч Маттео, можно было только догадываться, но на глаза он попадался Егору регулярно. Как бы там ни было, а нарочитых рандеву не хотелось. Хотелось пересекаться будто бы невзначай, случайно встречаться глазами, снова ловить это сладкое горячее замирание внизу живота от нечаянно выхваченного взглядом вдалеке знакомого силуэта и, ещё не расставшись, уже ждать новой внезапной встречи. Здесь, в кемпинге, Егор следовал собственному режиму дня: приходил поздороваться с морем ранним утром, возвращался неизменно через бар, чтобы визуально зарядиться фитнес-бодростью в начале дня, в душную обеденную жару спал в прохладе своего домика и возвращался к облюбованному месту на пляже уже ближе к четырём часам пополудни. Вечером лёгкий ужин в местном ресторанчике у небольшого пруда с журчащим по искусственному камню водяным каскадом и ночная прогулка по пляжу, подальше от шумных компаний и разнообразных культурно-развлекательных мероприятий завершали его идеальный отпускной день. Да, именно это было сейчас Егору совершенно необходимо. Ну а темноглазый молодой итальянец… Егор тряхнул головой и сказал себе, что предпочитает считать его приятным, чего уж скрывать, волнующим, а иногда и забавным бонусом к этому импровизированному летнему отпуску. Особенно после той картины, которую Егор наблюдал у его домика сегодня на рассвете. Егор расплатился за кофе, и, больше не оглядываясь, зашагал по дорожке вдоль песчаной линии пляжа к сосновой роще, почти физически ощущая озадаченный взгляд между лопаток. Почему-то необъяснимо сильно захотелось прогуляться, подышать хвойным запахом с тёплой смоляной ноткой, проветрить голову, освежить мысли, если конечно такое было возможно под начинающим припекать июльским солнцем. *** Ближе к полудню Егор взбежал по ступенькам крошечной террасы своего домика, бросил влажное полотенце сушиться на деревянные перила, и, опустив плотный ролл-тент, устроился полулёжа в широком плетёном кресле. В зазор между полотнищами тента просматривалась входная дверь соседнего домика, и Егор, лениво потягивая прихваченный по дороге в баре холодный мохито, невольно вернулся мыслями к сегодняшней утренней неожиданности, впрочем, не столько удивившей его, сколько заинтриговавшей. Со стороны олеандровых зарослей послышалась бойкая перекличка голосов и торопливые шаги. А вот и соседи, легки на помине. Егор поёрзал в плетёном коконе кресла, устраиваясь поудобнее, и приготовился наблюдать. Так и есть. Маттео возвращался не один, а с той самой девчонкой, которую Егор видел выходящей из его домика этим утром. Егор прищурился, разглядывая девчонку через узкий распах в ткани тента. Симпатичная, хоть ростом едва достаёт Маттео до подбородка. Крепко сбитая спортивная фигурка, короткие гладкие косички, в носу поблескивает камушек пирсинга. На пару с Маттео они и вовсе смотрелись как модели из рекламы дорогого бренда спортивной одежды или какого-нибудь престижного фитнес-центра. К домику оба шагали уверенно, как обычно это делают люди, идущие к себе домой. Получалось, что живут они вместе. Конечно, вполне возможно, что и просто как коллеги — совместное проживание разнополых студентов, аниматоров и тому подобных представителей молодежных категорий по крайней мере в Германии было делом обычным. Но Егор не мог не признать, что этот факт как-то неприятно царапнул изнутри коготком ревности. Казалось бы, с чего? А вот поди ж ты — царапнул, и это ему совершенно не понравилось. К отпускным бонусам, пусть даже таким соблазнительно горячим как Маттео, разве положено ревновать? Тем временем парочка поравнялась с лестницей, ведущей на крыльцо, и Маттео было взялся за перила, намереваясь подняться ко входу, но девчонка зацокала язычком, проворно затрясла короткими косичками — “как бы не так” — и строго ткнула пальчиком в окно-слайдер на задней двери: давай, мол, лезь! Егор выгнул бровь и отпил ещё глоток мохито. Любопытно. Неужели полезет? Маттео вздохнул, сложил свои красивые узкие ладони в молитвенном жесте, тёмные глазищи жалобно так устремил на свою рассерженную спутницу на манер кота из Шрека, но, похоже, попался ему крепкий орешек — не убедил. Девчонка разразилась быстрой возмущённой скороговоркой, совсем как в старых итальянских фильмах, сложенными в щепотку пальцами возвратно-поступательно затрясла у Маттео перед носом, продолжая выговаривать что-то очевидно совсем нелицеприятное. Ох уж эти итальянские жесты. Егор качнул головой. Прочитать по ним конкретно в этом наблюдаемом случае можно было что угодно, от “чего ты от меня хочешь?” до “что это за хрень ты сейчас несёшь?”. Егору стало совсем интересно — а правда, что? Маттео теперь уже сердито сверкнул на девчонку глазами, потом как-то обреченно махнул рукой — что, мол, с тебя возьмёшь? — быстро глянул по сторонам и, к откровенному удовольствию Егора, опустился на четвереньки перед низким оконным проёмом. Егор уже привычно залюбовался открывшимся видом, моментально потеснившим все терзавшие его сомнения и невеселые размышления, и поймал себя на том, что вполголоса уговаривает свой не подозревающий об этом невольном сталкинге предмет внимания: — Ну постой ещё так, постой. Но Маттео справился до обидного быстро — оконная рама захлопнулась, скрывая воодушевляющее зрелище, и Егор с досадой откинулся обратно на спинку кресла. Девчонка же Егора срисовала мигом, поймала его взгляд сквозь полотняную щель тента, блеснула улыбкой, приветливо кивнула будто старому знакомому и… зашла в свой домик через входную дверь, открыв её ключом. Егор озадачено моргнул. Что это еще за ролевые игры? Жара между тем разливалась вокруг топлёной тягучей патокой, липла к коже, и перспективе продолжать дышать раскаленным воздухом Егор предпочёл побег в прохладные недра домика, плотно прикрыв за собой дверь. Он принял быстрый душ, переоделся в лёгкие льняные шорты и растянулся на кровати, намереваясь вздремнуть часок-другой перед возвращением на пляж. Но сегодня ему не спалось. Егор провалялся минут сорок, упорно жмуря глаза, извертелся, сбивая складками простыню, и, наконец, сел на постели, признавая очевидное — сегодня ему не уснуть. Раз уж такое дело, можно двинуть на пляж и пораньше. Егор выхватил из шкафа чистое полотенце с одиноким синим дельфином, понизил на пару градусов температуру кондиционера, шагнул за порог и тут же ухнул от термической неожиданности — ему на миг показалось, что он как будто сказочный Иванушка-царевич из холодной горницы прыгнул прямиком в чан с горячим молоком. Егор сбежал вниз по лестнице и тут же резко затормозил — на ступеньках домика напротив обнаружилась ещё одна неожиданность. Маттео слегка повернул голову на шум шагов, и серебряное колечко пирсинга в мочке его уха подмигнуло Егору лукавым бликом. Он вынул синюю каплю наушника из уха и едва заметно кивнул в Егорову сторону. Егор задумался. Это он вроде как с ним поздоровался? Чему там по современному этикету соответствует вынутый из уха наушник? Приподнятой в приветствии шляпе или там снятой для пожатия рук перчатке? Егор невольно улыбнулся. Густая темная бровь поползла вверх, Маттео отзеркалил его улыбку и вопросительно дёрнул подбородком. Что, мол, так и будешь смотреть или позовешь с собой? Егор замешкался – достаточно было одного приглашающего жеста и Маттео пошёл бы сейчас вместе с ним — но тут же упрямо тряхнул головой. “Нет, не позову”. Маттео медленно вытянул длинные загорелые ноги вдоль деревянного края ступеньки, дёрнул плечом вроде как “ну и ладно”; гладкая синяя капля наушника вернулась на прежнее место водворённая туда его ловкими пальцами, и он снова закачал головой в такт неслышимой Егору музыке. Егор уже заворачивал за угол, следуя изгибу дорожки, но по какому-то неясному наитию обернулся. Маттео всё же смотрел ему вслед, и Егор невольно задался вопросом, что именно читалось сейчас в его прищуренном как будто бы от яркого солнца взгляде. Расценить его значение Егор откровенно затруднялся. Скорее всего это было что-то между “как знаешь” и “это мы ещё посмотрим”.