Так не стой, я Холостой

Писать письма — неважно бумажные или электронные — Егор никогда не любил, но секретарём для этой цели он пока не обзавёлся, а повседневные дела требовали регулярного обмена письменной информацией. Поэтому, заскочив в пару мест по рабочим вопросам, Егор завернул в Espresso House на Шёнхаузер-аллее, и теперь, прихлебывая горячий латте с пряным тыквенным сиропом, раскрыл ноутбук и принялся за неизбежное — разбор электронной почты. Начал с того, что ответил паре клиентов, подтвердил заказ на автоэмаль и согласовал встречу с замерщиком на сегодня. Работа обрушилась на Егора сразу же, едва он успел переступить порог своего автосервиса, и снежный ком срочных дел всё рос, грозя сойти лавиной. Вдобавок ко всему именно сейчас появилась возможность сделать то, что Егор планировал уже давно — заняться наконец тюнингом с наклейкой плёнки, а значит срочно нужен был ещё один рабочий бокс. Благо, подходящее помещение имелось на территории центральной мастерской, и как только замерщик закончит свою работу, можно будет приступать к внутренней отделке. Кроме рабочих мэйлов в почте висело и непрочитанное письмо от риэлтора, который вот уже два месяца буквально забрасывал Егора вариантами, надо сказать очень приличными, сдаваемых в аренду квартир. Егор оглянуться не успел, как октябрь уже перевалил за середину, а жилищный вопрос так и оставался нерешённым. Тохиным гостеприимством злоупотреблять он не стал, ютиться в каморке при мастерской ему порядком надоело, а перспектива там же встретить и зиму не прельщала от слова совсем. Кое-что из предложенного Егор уже успел посмотреть, и если район, планировка и дизайн его вполне устраивали, то что называется душа не лежала. А к чему лежала, имело площадь откровенно большую, чем нужно ему одному. Фотографии предлагаемой квартиры в районе Пренцлауэр-берг Егору понравились. Он пролистал их несколько раз и убедился окончательно — нравится. Егор мог без труда себя там представить — как готовит завтрак на маленькой кухне, совмещенной с гостиной, как распахивает высокие окна, выходящие в парк, и вдыхает запахи осени, а на диване с оранжевыми подушками читает или смотрит что-нибудь в свободное время, при условии его наличия конечно. Ну что ж, раз так — Егор помедлил, прикидывая, успеет ли освободиться к указанному риэлтором времени. Решил, что успеет, подтвердил встречу, с облегчением закрыл окошко почты. И залип на заставку рабочего стола. Фото, которое он сделал в один из дней своих коротких летних каникул. Кусочек пляжа, край спасательной вышки и завиток морской волны. В груди ёкнуло, откликнулось горькой грустью с ноткой щемящего сожаления. Вернуться из отпуска не только по факту, но и головой, получилось не сразу. В первые дни после возвращения в Берлин Егору казалось, что кто-то поставил мир на слоу-моушн и теперь всё происходящее с ним как будто замедленно, заторможено, растянуто во времени. Тоха посматривал подозрительно, но с распросами не приставал, за что Егор ему был так же молча благодарен. Постепенно жизнь закрутилась в привычном ритме ежедневных дел и забот. Точнее Егор старался снова привыкнуть, но нет-нет да и выбивало из колеи, выбрасывало из настоящего в кажущийся сейчас почти нереальным короткий эпизод ушедшего лета. Особенно если ночью снова снились запахи сосен и левкоев, чернильное тату на смуглой коже и губы вкуса кофе с солью. Тогда утром, просыпаясь, он не сразу мог сообразить, почему вместо шума волн за окном гул машин, а вместо горячего песка под спиной грубые, холодные складки простыни. Головой Егор может и вернулся, но вот какой-то частичкой себя, похоже, остался там, в минувшем лете. А как-то в конце сентября он неожиданно для себя позвонил на ресепшн кемпинга. Пальцы сами набрали код + 39, а дальше телефонный номер, который чётко отпечатался в памяти, и Егор очнулся только когда ему ответил итальянской скороговоркой приятный мужской голос: “Camping“Onda monella”. Buongiorno!” Егор начал было объяснять, что ищет одного из сотрудников “по личному вопросу” и только тут вдруг понял, что он даже фамилию разузнать не удосужился. Он ищет просто Маттео. Или Матвея? Если бы он знал. Ответивший мужчина был безукоризненно вежлив, но непреклонен. — К сожалению мы не даём личных сведений о нашем персонале — прайвеси. Если у вас претензии к обслуживанию, пожалуйста, заполните форму на нашем сайте. Претензий к обслуживанию у Егора не было. Было стойкое чувство, что он — идиот. Но и после этого телефонного фиаско не отпустило. Егор даже подумывал съездить и выяснить всё на месте. Летние кемпинги обычно работают только в сезон, но некоторые, оборудованные соответствующим образом, открыты круглый год. Егор вернулся к сайту и да — в “Onda monella” имелись домики с отоплением и крытые структуры для отдыха, и это наводило на мысль, что часть кемпинга работает круглогодично. По крайней мере на сайте такая информация присутствовала, а значит кто-то из персонала там находился постоянно. Только вот поездку получалось спланировать не раньше ноября, и то с большой натяжкой. Но даже если предположить худший вариант — ничего выяснить не удастся — он хотя бы увидит море. Море в это время года Егор не видел никогда, тёплые курорты, где лето круглый год не в счёт. Какое оно в преддверии зимы? Егору ноябрьское море представлялось строгим, потемневшим — уже не плеснёт игриво волной, пронесёт её мимо гордо, почти надменно, скажет равнодушно: “А, это ты. Решил наконец-то не ждать у меня погоды? Что ж, попробуй.” И Егор, будто спеша оправдаться в ответ, повторял в уме как мантру, что лучше сделать и пожалеть, чем жалеть, что не сделал. Ну а с другой стороны, найдёт он Маттео и что дальше? Хотел ли тот вообще, чтобы его нашли? Если сложить вместе его побег по-английски из домика на пляже и случайно вышедший единственный их разговор после, Егор склонялся к варианту “вряд ли”. И в таком случае что им обоим принесла бы эта встреча кроме неловкости и разочарования? Егор вздохнул и закрыл ноутбук. За окном дождь чертил мокрые дорожки на стекле, по надземной эстакаде толстой жёлтой гусеницей медленно полз метропоезд, спешили прохожие, укрывшись зонтами. И ему бы поспешить — дел невпроворот и сами они себя не сделают. Впрочем, в этом есть свой плюс: думать о чём-то другом будет особенно некогда. А заставку на экране надо сменить и дело с концом. Всё само собой сойдёт на нет, как сходит морской загар уже через пару недель после отпуска. Егор расплатился и вышел из уютного тепла кофейни в дождливый берлинский октябрь. До машины было всего с десяток метров, но Егор успел порядком вымокнуть без зонта. Он забрался в салон, положил руки на руль и закрыл глаза. Сойдёт ли на нет? Этой ночью снова снилось летне-ностальгическое: чернеющий купол ночного неба, с него срываются звёзды, оставляя длинные мерцающие росчерки на тёмном небесном полотне, и падают в море. Егор тряхнул головой, отгоняя непрошеные воспоминания — пора возвращаться в полную дел реальность — и повернул ключ в замке зажигания. *** Добравшись до мастерской, Егор сразу прошёл в свой кабинет, минуя покрасочный бокс, откуда доносился гул компрессора и голоса рабочих. На столе его ждала стопка каталогов от производителей пленки, и Егор со вздохом принялся за изучение видов, технологий и цен. Полистал, прикинул, набросал несколько вариантов и адресов, кивнул себе — надо самому ехать смотреть. Календарь-органайзер на октябрь пестрел отметками запланированных дел и назначенных встреч. Егор перелистнул на ноябрь, — тоже пёстро, но не так плотно — отметил несколько свободных дат, почему-то держась подальше от почти не заполненной первой недели. Кончик карандаша замер над тройкой свободных дней сразу после Всех Святых. Почему не эти? И тут же пришёл ответ. Да потому что в эти он поедет в Италию, чёрт возьми! И если повезёт найти Маттео, то пусть тот сам скажет ему в лицо, словами через рот, на каком угодно языке, что это был всего лишь мимолетный курортный роман и ему не нужно его продолжение. Как раз в тот момент, когда Егор потянулся за красной ручкой для особо важных отметок, в кабинет заглянул Тоха в комбинезоне, живописно украшенном брызгами краски, и защитных очках, сдвинутых на лоб. — Егорыч, к тебе там парень. Говорит, что он… Егор как раз прицеливался в нужные даты и не дослушал: — Да-да, замерщик. Пусть начинает, я подойду. — Да он вроде бы не… Обведя три дня решительным красным овалом, Егор нетерпеливо перебил: — Дай ему ключ от бокса и покажи, куда идти. Я сейчас. Тоха хмыкнул, взял ключ и исчез. Дождь теперь едва накрапывал и Егор обошёлся без зонта. По дороге к боксу он уже прикидывал, что нужно успеть закончить до поездки, а что может и подождать. И главное — где остановиться? А если прямо там, в кемпинге? Да, такой вариант казался самым разумным. Он позвонит на ресепшн сразу же, как закончит с замерщиком. Егор обогнул свою машину — парковался он обычно напротив пустующего пока бокса — и застыл на месте. На фоне тёмных ворот задница, обтянутая как перчаткой небесно-голубыми джинсами, смотрелась картиной на холсте. Её хозяин что-то высматривал на асфальте, у решётки ливнёвки, подцепил находку двумя пальцами, принял вертикальное положение и обернулся. — Ой… привет. Егор моргнул, едва сдержав порыв как следует протереть глаза. — Я тут твой ключ… — Потерял? — на автомате предположил Егор. — Уронил, — с мягким укором возразил Маттео. — Держи. Ключ упал на ладонь. Егор сжал его в кулаке, растерянно соображая, что сказать дальше. Но слова, похоже, на этом закончились, и он просто смотрел. Всё такой же смуглокожий, будто вышел из вечного лета, но колечко в ухе теперь заменил круглый чёрный гвоздик, а вместо забранных в хвостик на макушке волос — длинная чёлка тёмной волной надо лбом. Кожаная куртка в бисеринках дождевых капель, дерзко-облегающие джинсы и ботинки на толстой подошве, окончательно уравнявшие их с Егором в росте. Маттео. Сногсшибательная осенняя версия. Здесь. Совсем рядом. Невозможно. Нереально до нехватки дыхания. Но как? Откуда? Маттео видимо считал все эти вопросы в повисшем между ними молчании, вдохнул, точно собирался прыгнуть в ледяную воду, и объяснил: — Я спросить. Не будь Егор так напряжён, он бы рассмеялся. Просто спросить. Как будто мимо проходил и между делом заглянул на огонёк. — Спрашивай, — осторожно разрешил Егор. — У тебя фамилия соответствует статусу или… как? Соображал Егор сейчас медленно, хоть и честно старался — не хватало контекста. Терпением Маттео, помнится, не отличался, но теперь покорно ждал, только от волнения вдруг прикусил губу, совсем как тогда, летом. В груди дрогнуло, но Егор не повёлся, одёрнул себя строго — сначала все точки над i, словами через рот. Хватит недомолвок. — Откуда ты здесь? — Я приходил к тебе. Ещё в конце августа, сразу, как приехал в Берлин, — Маттео опустил глаза. — Но тебя там не нашёл. Так сказал, что сомнений не было — кого-то он всё-таки нашёл. — “К тебе” это куда? — уточнил Егор. — Ну ты же заполнял документы на ресепшн. Там был адрес. — А как же прайвеси? Маттео только фыркнул, — тоже, мол, проблема — но тут же снова взглянул серьёзно. И тут до Егора дошло. Тогда, в карте гостя, он указал адрес квартиры на Потсдамер Плац. И если Маттео приходил туда, то Егора вполне объяснимо он там не нашёл, зато видимо нашёл Йохана. Когда в середине августа Егор заехал забрать остаток своих вещей, они с Йоханом виделись, и тот пожелал оставить квартиру за собой по мотивам удобства, ну и конечно престижа. Егор не возражал. — А потом… — Маттео вынул что-то из кармана куртки, и в чёрном картонном билетике с алым силуэтом автомобиля Егор признал свою рабочую визитку. — Вот. Это мне дала э… фрау Кляйн кажется. Фрау Кляйн? Ну конечно. В доме на Потсдамер Плац, как и положено в престижном жилье, имелась консьержка. А у неё имелся, пожалуй, только один недостаток — неуёмная болтливость. Как бы там ни было, но сейчас Егор благодарил небо за консьержек, не знакомых с понятием прайвеси. — Ты и с ней успел познакомиться? Маттео нехотя признался: — Я вообще-то не собирался. Но ты и потом там не появлялся. Машины твоей я тоже ни разу не видел, — глаза его смущённо блеснули зелёным. — Ты не подумай…. Мне просто часто бывало по пути и... Смахивало на сталкинг, но Егор не возражал. Даже наоборот. — И какой вывод? — Ты там не живёшь. Сказано было с надеждой и равно “ты с ним не живёшь”. Видимо, перемалывал он это долго. Почти два месяца. Ну совсем как Егор — время на раскачку у обоих одинаково пролонгировано, осложнено рефлексией, потеряно зря. Егор шагнул вперёд в целях немедленного сокращения времяпотери, прошептал удивленно: — Ты морем пахнешь. Маттео мотнул головой. — Это у тебя ассоциативная память. — Да? — ещё на шаг ближе. — Имплицитная. Егор даже приостановил наступление. — Как ты сказал? — То есть непроизвольная, — усмехнулся Маттео. — Ты меня подсознательно ассоциируешь с местом и обстановкой, где впервые увидел. Егор озадаченно моргнул. Маттео хоть и говорил теперь с ним на одном языке, но разговоров этих было непривычно много, и всё им сказанное сейчас так выбивалось из образа того горячего красавчика, которым Егор увлёкся, желая лишь лёгкого летнего флирта. Но теперь октябрь и это совсем не похоже на флирт. Что не изменилось, так это сам Маттео — Егор смотрел на него, и кровь бежала по венам быстрее, но на всякий случай всё же поинтересовался: — Ты точно фитнес-тренер? — Но не только же! — возмущённо вспыхнул Маттео, сверкнул сердито глазами, мол, “что за стереотипы?”, тут же смутился и разъяснил уже спокойно: — Дома в университете я изучал спортивную медицину, но учиться мне всегда хотелось здесь, в Берлине. И вот только в этом январе у меня получилось сдать экзамены в Свободный университет. Я хотел тебе сказать ещё тогда… — щёки его снова пыхнули жарким румянцем, — но сомневался, нужна ли тебе эта информация и… в общем не сказал… Да уж. Егору это было слишком знакомо, поэтому он просто кивнул, — “понимаю и принимаю” — а Маттео договорил уже увереннее: — Так что заканчивать университет я буду в Берлине. Правда пока ещё выбираю между психологией и генетикой. Егор честно находил, что и с тем и с другим у Маттео был полный порядок. — Прости, — повинился он. — Мне просто нужно привыкнуть. Но я справлюсь. Глаза Маттео блеснули радостью, но в долгу он не остался: — Думаю, я тоже. Ну вдвоём-то они точно справятся, Егор не сомневался. И начать он планировал прямо сейчас — наконец сократил расстояние между ними на последний оставшийся шаг. Маттео потянулся было навстречу, но вдруг замер и обернулся на звук чьих-то приближающихся шагов. Из-за угла вынырнул разрушитель момента Тоха, затормозил, обозревая картину, и вынес вердикт: — Я же говорю, на замерщика он не похож. Вдаваться в объяснения Егор не стал, просто бросил ему ключ от бокса и дал указания: — Когда подъедет, покажи помещение сам. Попроси предварительный расчёт на почту прислать. А у меня… — он оглянулся на Маттео, заинтересованно внимающего диалогу, и поправил сам себя, — у нас… У нас есть дело. — Да? — удивился Маттео. — Да, — уверенно подтвердил Егор. — Едем. И видимо заинтриговал, потому что Маттео не протестовал, последовал за Егором в машину и одновременно с ним захлопнул за собой дверцу. — Куда мы едем? — сейчас он очень смахивал на любопытного молодого кота, и Егор, едва сдерживая улыбку, удовлетворил его любопытство: — Снимать квартиру. Маттео издал что-то похожее на восхищенно-недоверчивое “ого”, но заметил: — Вообще-то я уже живу в кампусе. — Кампус — это хорошо, — одобрил Егор. — А мне вот пока, представь, жить негде. Квартиру предлагают вроде бы хорошую, но я бы хотел, чтобы она нравилась не только мне. На случай, если ты будешь приходить в гости. Широкие тёмные брови взлетели под волну чёлки. — Да? — Надеюсь, что будешь, — тихо прибавил Егор. Маттео заулыбался. — В гости зовёшь, а мы даже не познакомились. — Ну давай познакомимся, — признал его правоту Егор. А тот и не думал шутить, протянул Егору руку и серьёзно представился: — Маттео Тоцци. Но можно и Матвей. Егор сжал его прохладную ладонь в своих и, улыбаясь против воли, поддержал игру в знакомство: — Егор. — Холостой? — лукаво уточнил Маттео. С Егора было довольно. Он потянул Маттео к себе, привлёк ближе, вдыхая — да нет же, никакая это не ассоциативная память — запахи моря и лета, губами нашёл знакомую чернильную звёздочку на шее за ухом. Подумал только, что оказывается всё это правда — если прошепчешь своё желание падающей звезде, то она его исполнит — и заверил Маттео: — Абсолютно. Размеренно-нежной зрелой романтике нетерпеливая молодость предпочла активные действия: Маттео ловко увернулся от ласкающих касаний, закинул руки Егору на шею, почти рывком притянул его голову ближе, вдруг затормозил за миллиметр от поцелуя, но только для того, чтобы согласиться: — Тогда поехали.