lucky ones

Февраль 2013

«Agust D против правительства. Слушаем, что же не устроило ранее неизвестного рэпера в социальном положении страны»

В первый раз они встречают друг друга на афтепати какой-то из престижных премий, Чимин, честно говоря, не помнит — слишком забитый график, слишком много выступлений и слишком много предложений. А еще слишком много алкоголя и навязчивых коллег по цеху, жужжание их голосов вкупе с грохочущими хитами тех же артистов, которые смешивалось в раздражающее месиво в его голове. Чимину 20, его первый альбом выстрелил на волне популярности меланхоличной альтернативы с глубоким жизненным подтекстом, получив кучу поклонников среди подростковой аудитории и внимание со стороны музыкального мирового сообщества. Его зовут на интервью, приглашают выступать на шоу и фестивалях, на которых он горел оказаться всей своей юношеской душой еще год назад. Эстетика грусти в моде. Ему 20. Он еще помнит запах бара, в котором выступал по вечерам, и лица завсегдатаев, приходивших услышать его пение, облапать его жирными взглядами и делать непристойные предложения. Парень сиял на грязной сцене в тусклом свете немногочисленных ламп, вкладывая порой слишком сильные чувства в свой голос, и не мог не привлекать внимания. Чимин помнит скрип старых стульев, гомон гостей и жужжание колонок, заполняющих помещение высокими нотами со стандартными битами, которые несложно было достать в свободном доступе. Он помнит, что буквально год назад и мечтать не мог оказаться с Бейонсе и Джоном Леджентом в одном помещении, со многими легендарными певицами и популярными рэперами. Но несмотря на те месяцы популярности, которая на него обрушилась, он все еще не может привыкнуть к повышенному вниманию со стороны людей. Поэтому сейчас, скрываясь на балкончике арендованного шикарного здания, где проходила вечеринка, Чимин может спокойно выдохнуть, будучи утомленным суетой вечера. Он закрывает глаза и делает глубокий вдох, сжимая в руке боках с чем-то шипучим, что взял с собой, пока сбегал из зала. Его захватывает знакомое чувство тревожности в груди, которое он пытался избежать весь вечер. Оно зудит внутри, заставляя глаза судорожно бегать под веками, а сердце заходиться бешеным ритмом. Неприятно до тошноты, хочется залезть рукой в голову и отключить эмоции, перестать чувствовать и просто отключиться. В сознание его возвращает звук пришедшего сообщения на телефон. Не его телефон. Он всегда ставит беззвучный режим, даже на работе, несмотря на то, что его менеджер постоянно на это ворчит. Чимин распахивает глаза, сразу же цепляясь взглядом за силуэт незнакомца. Опершись на перила, стоит какой-то мужчина в одежде больше подходящей для утренней пробежки или похода к друзьям на вечер с пивом, чем на вечеринку престижной премии. Чимин неодобрительно фыркает — наверное, какой-то рэпер, они любят позволять себе надевать треники на любые (особенно светские) мероприятия. Когда мужчина поворачивает голову на звук, Чимин обращает внимание сразу на две вещи: он явно азиат — может даже кореец, и в руке у него не сигарета, а что-то больше похожее на самокрутку. В последнем парень уверен точно, он видел их слишком много в своей жизни. Чимин усмехается, и видимо, это получается слишком громко, потому что парень поворачивается полностью, блокируя и убирая телефон в карман, и окидывает его оценивающим взглядом с ног до головы. Медленно, даже лениво проходится по его стройным ногам, обтянутых черной кожей, и переползают на рваную в нескольких местах футболку с изображением Бон Джови, цепляясь за откровенный вырез, открывающий вид на тонкие ключицы. Под этим взглядом Чимин чувствует себя странно, знакомое чувство уязвимости вновь разжигается в желудке, закручиваясь спиралью, которую он незаметно сглатывает и нервно дергает головой. Его губы лишь непроизвольно растягиваются в улыбке, прежде чем произнести: — И как тебе это чувство? — Какое? — Когда о тебе все говорят. Чимин узнал его практически сразу, как только подходит ближе. Он точно рэпер, хотя Чимин не слушает рэп и, более того, не относится к нему как к чему-то серьезному. При том, что он слышал пару хороших треков, которые не раздражают своей манерой читки и ужасными мизогинными или расистскими высказываниями — что, как ни странно, все еще имеют место быть в это время и в этой стране, — снисходительно думает певец. Хотя он все равно не узнает и половину из популярных исполнителей этого направления, даже если с ним встретятся лично и представятся. Лишь хлопает красивыми глазками (как он знает не понаслышке) и улыбается самой искренней улыбкой, на которую способен в тот момент. Но его Чимин знает. Недавний скандал, после которого не особо известный американский рэпер корейского происхождения влетает во все развлекательные СМИ и начинает активно ротироваться на радио США. Даже Чимину, далекому от всего этого, несколько раз попадалось на глаза имя исполнителя или его песни в топе Спотифая и громкие заголовки безжалостной прессы. Не запомнить имя Agust D было сложно. — Обо мне и раньше говорили. — Хмыкает рэпер. — Хотя не в таком масштабе, признаю. — Рэпер азиат в Америке. — Констатирует Чимин, закатывая глаза. — Конечно о тебе говорили. Канье нервно крутится в своей королевской кровати с бархатным балдахином, когда о тебе упоминают. А любимец всея Америки — Дрейк — кусает локти от негодования. Мужчина отражает усмешку Чимина, ничего не говоря в ответ, что не особо нравится певцу. Он не привык, чтобы его игнорировали. — Ну и как тебе все это внимание теперь? Льстит? — это не к добру, потому что Чимин начинает говорить лишнего. То, что известные личности не должны произносить вне своего дома или круга близких друзей, которые держат свои рты на замке, но певца это не сдерживает. Как всегда, после нескольких рюмок текилы и еще пары стаканов какой-то замешанной бурды от местного бармена. Иногда словно небрежно разлитый бензин на асфальте — вспыхнет, стоит только поднести спичку. — Я думал, в этой стране не запрещено высказывать свое мнение. Оказалось, что это мнение должно поддерживать одну из сторон политической элиты. — Однако рэпер игнорирует явно недружелюбный тон собеседника, чем того и удивляет. В этой стране много чего не запрещено, думает Чимин с иронией. Но, вспоминая те грубые комментарии от некоторых никчемных политиков и людей, которые поддерживают их лицемерные высказывания, вдруг добавляет: — Ты либо за консерваторов, либо за либералов. — Либо сосешь член. — Продолжает мужчина, с усмешкой. — И я делаю последнее. Если ты критикуешь всех, тебя просто сожрут. Приправят соевым соусом и закусят кимчи. — Надеюсь, хотя бы зальют соджу, чтобы было веселее. Рэпер смеется, и это на удивление приятный смех для человека, взгляд которого выражает ничем не скрытую злость. На мир, на людей. На себя. — Но все же, несмотря на грубые заголовки, людям понравилось. Тебя крутят на радио, приглашают на премии и дают выступать в популярных шоу. Уверен, что твой счет в банке станет в разы больше. Разве это не мечта? — Это не приоритет для меня в жизни, — мужчина хмыкает, стряхивая пепел за перила. Ветер уносит его далеко в темноту ночного, сияющего яркими огнями Лос-Анджелеса. — А что тогда? — Чимин даже не язвит, в нем рождается искренний интерес. Хотя это не мешает ему выглядеть так же подозрительно недружелюбно. И рэпер явно не из доверчивых людей. — Зачем тебе это? — Просто любопытно. Знаешь ли, мало с кем тут можно так душевно поговорить. — Любопытство может сыграть с тобой злую шутку. — А я не из пугливых, не беспокойся. — уговаривает его певец, смотря прямо в глаза собеседнику. Тот прищуривается, тормозя с ответом, но после недлительной тишины все же отвечает. — Искусство, творчество. Я всегда хотел реализоваться как музыкант, иметь фанатов, которые понимают меня через слова песен. Иметь возможность влиять на людей, передавать идеи в массы. Я не боюсь говорить то, что думаю, и то, о чем все предпочитают молчать. — Рэпер берет паузу, смотря цепко в глаза младшего. — Кто-то же должен. — Так это то, что ты хочешь? Иметь влияние и только? — Чимин переступает с ноги на ногу, крепко сжимая за свой бокал. Кажется, они заходят на серьезные темы, которые сам парень не уверен, что сможет вынести в таком состоянии. — Нет, все не так. Я хочу, чтобы люди начали думать чувствовать, анализировать, и делать свои собственные выводы. Жить. А не просто бегать по пастбищу как стадо баранов, повторяя за толпой. Слепые и слабые. Тишину, которая образовалась после его слов, прерывает тот же звук пришедшего сообщения. Мужчина быстро проверяет телефон и кладет докуренную самокрутку в кейс, пряча его в карман. Чимин же смотрит задумчиво на алкоголь в своем бокале, что оставался нетронутым с начала разговора, и вливает его в себя одним большим глотком. Удивление в глазах рэпера он не замечает. — Ну… надеюсь, они услышат тебя. А я буду записывать очередную песню про проблемы с папочкой и грусть на пляже, — алкоголь добивает в нем остатки стеснения, разумные мысли давно не с ним, но он все еще может показывать очаровательную улыбку. — А ты интересный. — Чимин вновь слышит усмешку, но, к его удивлению, она не звучит злобно. — Спасибо за компанию, боюсь, мне пора. — Рэпер не подает руку, но кивает головой, аккуратно обходя Чимина, который так и замер на одном месте, цепляясь взглядом за огни далеких небоскребов. Почти у двери тот добавляет, поворачиваясь к певцу лицом, — можешь звать меня Юнги. Чимин слышит его фразу, но оборачивается, когда уже остается на балконе один и ветер неприятно скользит по коже в разрезах на футболке. Совершенно для себя неожиданно, он чувствует себя так, как говорил Юнги. Слепым и слабым, как новорожденный котенок.