lucky ones

Июнь 2016

«Новый альбом Agust D разбивает сердца фанатов. О каких трудностях рассказывает рэпер и причем здесь Чимин?»

— Эм. привет. Это Юнги, надеюсь, ты помнишь. Ха. Не занят? Когда Юнги связывается с ним спустя два года с последней встречи, Чимин, честно говоря, удивлен. Парень вздрагивает от неожиданной вибрации телефона за своей спиной и чуть не давится дымом от сигареты. Оттряхивая джинсы от пепла, свободной рукой нащупывает гаджет, проводя пальцем по треснувшему экрану. — Да, да. Привет. — Приветствие выходит сиплым. Чимин откашливается и берет себя в руки, добавляя игривые нотки в голос. — Для тебя свободен. Соскучился? Они никак не поддерживали связь все это время, лишь изредка поздравляли друг друга в сообщениях в Твиттере с большими победами, на этом и заканчивая разговор. Чимин не собирался заводить друзей, потому что их не существует, и обманываться в очередной раз тоже не хотел. Он не видел смысла в продолжении общения, да и навязываться — не его черта. Сам рэпер тоже не делал попыток завязать нормальный разговор и, по всей видимости, не был особо общительным (по редким обновлениям соцсетей и малочисленным появлением в новостях Чимин это уже заметил). Поэтому этот звонок — звонок! — его удивил. — Очень. Хотел сделать тебе предложение. — Не слишком ли быстро? Мы едва знакомы. — Наигранно возмущается певец. — Как джентльмен, сначала ты должен попросить моей руки у моей бабушки. — Непременно, как только увижу ее. — Он слышит усмешку в голосе старшего через искореженный звук и ловит себя на мысли, что хочет услышать ее вживую. — Отлично. Ты в Калифорнии сейчас? Мы могли бы встретиться. — Чимин делает последнюю затяжку, тушит сигарету и поворачивается к окну, разминая затекшую шею. — Вот так сразу? — А чего ждать? — Пришли адрес. Я приеду на следующей неделе, — после непродолжительной паузы отвечает Юнги. Чимин щебечет ему до встречи, на этом заканчивая разговор и вновь погружаясь в тишину, в которой он провел весь день. Солнечные лучи проникают сквозь тюль, заливая светом стол с разбросанными в беспорядке листами, расписанными текстами и нотами. Чимин смотрит на них с нарастающим желанием разорвать на кусочки и выбросить все в мусор, сжечь в пепельнице или закопать под деревом в ближайшем сквере. Он перебирает текст за текстом, не зная, за что зацепиться, и все кажется ему каким-то бессмысленным, пустым и безвкусным. С громким, почти отчаянным вздохом парень решает оставить все на потом. Певец только недавно откатал небольшой тур по Америке после выхода альбома, который какой-то критик назвал «самым печальным медовым месяцем на свете» — что Чимин, в свою очередь, воспринял с горькой усмешкой. И насколько бы он не был готов к дальнейшей работе, все же стоило привести мысли в порядок. Может, встреча со старым знакомым пойдет на пользу. Чимин чувствует воодушевление по поводу встречи и непонятную дрожь в пальцах (которую он списывает на слишком большое количество сигарет, выкуренных в последние дни), когда подходит к небольшой закусочной, коих в Лос-Анджелесе миллионы, но эта его любимая. Юнги уже ждет в углу с тарелкой нетронутого жирного бургера перед собой и чайничком черного кофе, хмуро уставившись в запыленное окно. Чимин позабавленный его видом, приветствует знакомого у стойки и делает привычный заказ, после бесшумно подкравшись к столику и падая на скрипучий стул напротив. Рэпер даже не вздрагивает. — Хочешь заработать инсульт с утра пораньше? — Чимин выхватывает картошку из тарелки, зная, что она настолько же вкусная, насколько много в ней масла, и мычит от удовольствия. — Я не ел американские бургеры с момента, как приехал сюда студентом. — Его голос хриплый и низкий, а речь немного заторможенная. Чимин думает, что тот встал явно раньше своего привычного времени, чтобы добраться сюда. — Я больше по тако, знаешь. — А я больше по вафлям с карамелью. Меньше жира, больше сахара и больше радости с утра. — Он подмигивает собеседнику и, несмотря на свои слова, продолжает воровать картошку. Юнги только хмыкает на его жест, наконец-то пробуя свой завтрак. Они остаются в тишине, Чимину приносят заказ, и он наконец-то прекращает покушения на чужую тарелку. — Давно ты здесь? — отвлекаясь от еды, Юнги делает взмах рукой, намекая на город. — Я провожу тут почти все свободное от работы время. У меня есть домик в нескольких кварталах от берега. — Чимин облизывает пальцы, испачканные в карамели, и ловит на себе чужой взгляд. — Не дурно. — Что насчет тебя? — Здесь я ненадолго. Закончу дела и вернусь в Нью-Йорк, Калифорния не для меня. — Чимин понятливо хмыкает. Солнце за окном печет неистово, начинаются самые жаркие дни в году. Чимин, к такой погоде привыкший, не испытывает особый дискомфорт, оголяя руки и плечи в короткой майке и позволяя карамельному загару покрывать кожу. Юнги же, видимо, его чувств к солнцу не разделяет: тот сидит в рубашке поверх футболки, рядом на столике лежит черная кепка, а кожа слишком светлая для того, кто хоть пару часов провел на улице в городе Солнечного Света. Калифорния не для него. — Калифорния для мечтателей. — Произносит Чимин тихо, глядя на выцветшую вывеску бара на другой стороне улицы. Еще утро, она не горит неоном. Не трещит в темноте, заглушаемая железной дверью музыкой. Не привлекает толпы людей, желающих расслабиться, напиться, полапать и снять кого-нибудь на ночь. Он слышит фантомный шум голосов и скрип старой мебели, запах травы и дешевого пива. Воспоминания все еще свежи в его голове. — Насчет предложения, — голос Юнги вырывает его из цепких лап воспоминаний. Он не замечает времени, мелко вздрагивая, но не дает застигнуть врасплох. — Что, прямо здесь? Ты не особо романтик. — Наигранно дуется певец, тут же делая серьезное лицо, смотря на опешившего собеседника. — Ладно, шучу. Я весь во внимании. Кажется, что рэпер подбирает слова целую вечность. Может, все еще сомневаясь, стоило ли вообще начинать разговор. А может, Чимину все это кажется. — Я… кхм. Пишу сейчас кое-что. Знаешь, после нашего прошлого разговора, я долго думал, о чем я еще могу и хочу рассказать. Мне показалось, что тема протеста так сильно меня поглотила, что я забыл о том, что сидит внутри меня. Что меня гложет время от времени, держит в тисках или просто не дает двигаться дальше, сидя каким-то мертвым грузом в душе. То с какой серьезностью и, в то же время, неуверенностью Юнги говорит, изредка жестикулируя руками и хмурясь на каких-то моментах, вынуждает Чимина всмотреться в мужчину перед собой. Он словно видит в нем мальчишку, когда-то раненого и сломленного, с перевязанным сердцем и мучительно долго срастающимися костями. Сейчас парень видит больше грусти в чужих глазах, чем когда-то злости. — И я решил обратиться к себе. Как ты сказал, показать свою печаль тоже. Хах. Хотя это и не печаль вовсе, но… я понимаю, что ты имел ввиду. Боль. Его голос пропитан болью, честностью и пониманием, которые Чимин способен почувствовать кожей, холодными мурашками по затылку. Знакомые тиски окутывают голову, сердце сбивается на рваный ритм, откликом стуча где-то в горле, и, цепляясь за чашку со своим кофе, он сдерживает дрожь в пальцах. Чимин изо всех сил пытается не поддаваться этому состоянию. Не сейчас, не здесь и не с этим человеком. — … поэтому я хотел пригласить тебя в песню. Мне нужен вокал и твой, я думаю, подойдет замечательно. — Рэпер наконец-то поднимает взгляд на младшего, встречаясь с ним глазами. — Если ты конечно свободен и… — Оу… Да, я согласен. — Туман в голове рассеивается, и он позволяет маленькой улыбке вновь появиться на губах. — Хотя я думал, что скажу это только лет через пять. — Да, я тоже. — Он наблюдает, как рэпер расслабляется, легко посмеиваясь, и Чимин расслабляется сам, откидываясь на диванчик. Он любит эту игру и то, что Юнги всегда готов ее поддержать. // Чимин вспоминает песню, которую они записали два года назад, и какую популярность она получила, неожиданно для парня. Фанаты приняли ее хорошо, а на злые языки он старается не обращать внимание. На этот раз его тревожит только то, насколько хорошо он сможет поработать для чужой песни. Особенно, что это для Юнги, для альбома, который чуть более личный, чем предыдущие. Но раз он обратился именно к Чимину, певец сделает все возможное, чтобы тот не пожалел. — Я решил показать миру, что существует не только злость на несправедливость жизни, но и злость на свои слабости. Рассказать о том, о чем не принято говорить. Я просто хочу поделиться своей историей и, может быть, она поддержит людей, которые чувствуют то же самое. Никто не должен оставаться один со своей болью. Песня дается Чимину легко, даже если его задача состоит в том, чтобы пропеть всего несколько строчек, он вкладывает всего себя. Голос ложится на ноты сам по себе, будто произносит эти слова не в первый раз, будто слова льются сами из его души. Так правильно это ощущается, что немного пугает. Так далеко. Если бы у меня была мечта, парящая мечта. Не уходи. Если бы только у меня была мечта, парящая мечта. Юнги утвердительно кивает, как только мелодия затихает, и младший ловит его ответную улыбку уголками губ. После записи они расходятся почти сразу же, каждый возвращаясь к своим делам — Юнги завершить работу над песнями, а Чимин в свой тихий домик, где его ждет заваленный листами стол. Голос Юнги не выходит из головы еще несколько дней. Мечта. После всех испытаний нас ждет рассвет. Мечта Чимин задумывается, есть ли у него Мечта? А была ли она вообще?