Цветные сны его королевы

      На протяжении всего моего карьерного роста меня жутко раздражало две вещи.       Первое: труд артиста никогда не ценят. Для большинства людей карьера певца и артиста состоит из трёх составляющих: отрепетировал, спел, ушёл. Всё. Остальная подготовка и титанический труд никого не интересуют. Если ты выходишь на сцену, то это, в первую очередь, ради денег, а не ради зрителя и просто любимого дела. Нет, я не хочу сказать, что артисты блаженные люди и готовы выступать всегда за бесплатно, но в моём понимании любой любящий свою работу певец или актёр выступает сначала для зрителя, а потом уже ради достатка. По крайней мере я всегда делал именно так. И даже если ты будешь будешь выступать с температурой тридцать девять, обязательно услышишь что-то вроде «голодает, денег нет. Вот и вышел» или «ну вышел и вышел, это его работа, он должен». Полное обесценивание.       Второе: вмешательство в личную жизнь. В любом его виде и проявлении. Меня это выворачивает. Если тебе нравится моё творчество, то, прости, какое тебе дело, с кем я сплю и прочие детали и проблемы моего существования? Жить станет проще, или что изменится от того, что ты узнаешь это всё? А ведь как бы ты не пытался что-то скрыть, ведь найдётся хоть одна жёлтая газетёнка, (жёлтую прессу я тоже ненавижу, к слову) которая обязательно что-нибудь нароет и на следующий день это будет знать весь интернет. А ты на это всё смотришь и просто понимаешь, что влип и придётся отбиваться от СМИ в два, а то и в три раза больше обычного.       Сегодняшний день вмещал в себя эти пункты и ещё немного неприятностей.       Сначала я решил приготовить себе яичницу. И мало того, что я её спалил, будучи занятым перепиской по поводу новой концертной площадки, так я ещё и обжёг руку, когда снимал своё неудавшееся творение с плиты.       — М-да, отличное начало дня… — я вздохнул, держа ладонь под краном с холодной водой.       После неудачной попытки позавтракать дома, я принял решение, что поем где-нибудь в кафе, не будем изменять традициям. «Ну хоть кота покормлю», подумал я и принялся звать своего питомца. После пары неудач дозваться до Соломона, я отправился искать своего друга по дому, а после уже и по всему участку. Нашёл я свою пушистую пропажу в кресле на веранде. У него на теле были раны, и были они довольно глубокие. Похоже, мой питомец изрядно с кем-то подрался.       — Ну что, друг мой, — с улыбкой сказал я, присаживаясь рядом с котом. — Вижу, ночка у тебя была бурная. Рассказывай, что или кого с кем не поделил? — взял Соломона на руки, и тут же улыбка с моего лица пропала. У кота была сломана лапа, это было заметно невооружённым глазом. — Видно, этот кто-то или что-то очень тебе нравится, раз так сильно пришлось пострадать.       Взяв кота под правую руку, так как левая всё ещё болела после утреннего происшествия, я положил его на лежанку и первым делом достал мазь от ожогов и бинт, чтобы обработать ладонь. После я набрал ветеринарную клинику, дабы договориться о самом ближайшем визите к врачу, который должен быть через час.       — Всё, едем, Солома, едем, — сказал я, выходя из гардеробной, попутно надевая рубашку. На улице плюс тридцать, там ничего больше не нужно, кроме недавно упомянутой рубашки в клеточку и джинсов. Я аккуратно посадил питомца в переноску, и мы пошли к машине и... Вы думаете, что мы спокойно доехали до клиники? Ага, конечно. У меня не завелась машина.       — Ну же, давай, — умолял я, проворачивая ключ зажигания снова и снова. Ничего не выходит, результата ноль. — Твою мать! — выкрикнул я, ударив ладонью по кожаному рулю. Сегодня, похоже, луна не в том козероге... Или как там в утреннем гороскопе? Глубоко вдохнув и выдохнув, тем самым приведя свои нервы, которые были уже на грани кипения, в норму, я сразу же пересадил своего пушистого друга на заднее сидение другого авто. Благо, у меня их два. А потом у артистов спрашивают «зачем вам так много машин?». Затем, чтобы никуда не опаздывать и не тратить свои нервные клетки.       — Всё, теперь точно едем, дружок, — с лёгкой улыбкой произнёс я, услышав работу мотора. Аллилуйя. По пути до больницы мы попали в пробку. Я уже не удивляюсь своим неприятностям, серьёзно говорю. Там я встретил не очень приятную личность, это было видно даже по лицу. Он напоминал главаря какой-нибудь криминальной банды, честное слово. Разговаривали мы с ним через окна в машине, так как они были открыты из-за жары.       — Слушай, давай без предисловий, — резко начал он. — Запиши видеообращение для моей дочки, она по тебе с ума сходит, будь другом. Сделай, а? — со смазливой улыбочкой попросил лысоватый мужчина, очевидно, желая подлизаться ко мне.       — Ну, здесь в пробке не очень всё-таки удобно, — спокойно ответил я, хотя, честно говоря, в просьбе этого товарища не было ни капли уважения или даже какого-то положительного отношения относительно меня, не говоря уже о том, что он даже не додумался сказать мне хотя бы «здравствуйте», что, честно говоря, меня возмутило. — Приходите на мой ближайший концерт в Крокусе. Там после концерта я обязательно сфотографируюсь с вашей дочкой.       — Тебе сложно, что ли? — мужчина резко сменил тон на хамский — Или совсем звезду схватил? Я токарем работаю, и у меня нет денег, чтобы расхаживать по твоим концертам. Я не собираюсь отдавать свои кровные тебе в карман, чтобы ты на них поехал на свои Мальдивы и пожрал омаров. Ты спел разок, поскакал на сцене, и у тебя на карточке плюс пять лямов, а я, чтобы просто посмотреть как ты пляшешь и поешь, должен отпахать целый месяц. А ты, если подумать, живёшь за счёт таких, как я.       Вот. То самое, о чём я говорил в начале. То, от чего во мне всё бурлит. Обесценивание не только моего труда, но и в целом меня, как человека. Готов поспорить с кем угодно, что он травит свою дочь за любовь ко мне. Знаю я таких диванных критиков. Всё, что они могут — это, сидя на диване с кружкой пива, обсуждать, какой я «не такой» и как сильно я постарел. А хоть раз представить себя на моём месте им не хватает смелости. Любая профессия сложная. Просто каждая в своём. А из-за таких людей, как этот человек, некоторая часть моих поклонников считает, что я зазнавшийся мужик, который выходит к своей публике только для галочки. Нет, я ни в коем случае не святой и бывают случаи, когда я не выходил к людям, бывало, отказывал в фотографии, тем самым не нарочно обижая людей. Я понимаю это, но никогда не делаю чего-то без причины. Мои люди это знают и прощают мне косяки, которые случаются время от времени. Святые люди, я знаю. И я от всего сердца ценю каждого из них.       — Мне вас искренне жаль, — спокойно начал я, всеми силами скрывая своё раздражение. — Но с таким отношением к себе мне ничего не хочется для вас делать, извините, — я закрыл окно и уехал с места, благо, пробка очень удачно для меня стала мгновенно растворяться.       Доставив наконец своего пушистого друга в больницу на приём, в которую мы, к слову, чуть не опоздали, я заехал в кафе и как можно быстрее принял поздний завтрак. А после уехал на интервью для журнала.       Через час я уже в кресле напротив девушки, которая записывала за мной даже каждую мою эмоцию, не говоря уже о моей речи. Сказать честно, у меня местами создавалось впечатление, что я даю сейчас свои слова не для известного журнала, а для жёлтой прессы, честно. Мало того, что девушка, которая брала у меня это интервью относилась ко мне с явным отвращением и даже не пыталась этого скрыть, так ещё и вопросы у неё такие, что хотелось просто встать и уйти. Там было всё. Про мою ориентацию, про то, почему я сменил имя, про мои проблемы с алкоголем и, естественно, про мою личную жизнь и постель, как же без этого. В общем всё по законам моей «любимой» желтухи.       Вот прибыл и второй главный минус того, что я несу крест профессии «артист». Я всю свою карьеру считал и считаю, что должны, в первую очередь, ценить моё творчество и мои человеческие качества. Но нет же. Им буквально жизненно необходимо знать, что происходит у меня в спальне и, по факту, разобрать меня по косточкам. Я не жалуюсь. Я прекрасно понимаю, что я далеко не единственный, которому так повезло в мире шоу-бизнеса. Просто это правда местами выводит из себя.       В общем домой я приехал уже крайне злым. И зайдя в своё жилище, сразу же рухнул на кровать, чтобы хоть немного прийти обратно в норму. Причём я отлично понимал, что когда выйдет тот самый злосчастный номер, то все СМИ взорвутся, и поэтому мне очень нужно восстановить своё ментальное состояние, потому что дальше явно будет только хуже.       — Этот день без сомнений проклят… — я тяжело вздохнул, прикрывая глаза, уже внутри себя немного успокаиваясь.       Ну вот и всё. Эти сутки завершились. Наконец-то. Этот день, как ни один другой, показывает, что артисты не живут в шоколаде и золоте, не зная бед. У нас тоже есть свои боли, страхи и проблемы. Наша профессия тоже сложная, и она не заключается в том, чтобы просто спеть или выйти на съёмочную площадку. Минусы профессии у нас тоже есть. Проще говоря, мы тоже люди. Мы такие же, как и все. Деньги не всегда меняют душевное составляющие. Главное — всегда оставаться самим собой.       Это самое главное.