Надежда

1988 год, май Когда под пронзительной синевой неба разливалась утренняя прохлада, а солнце купало молодые побеги и глянцевую листву в золотых лучах, все шли на первомайскую демонстрацию. Пёстрая лента рабочих и школьников текла по Ленинскому проспекту. Это было настоящее народное шествие с гремевшей из динамиков громкой музыкой, торжественными лозунгами, яркими флажками и ветками с цветами из папье-маше. Весь город был на улице: гремели оркестры и звучали советские песни. Старшеклассница Надежда Старица уныло шла в одном из первых рядов колонны, водрузив на плечо шест с транспарантом от школы. Заняв призовое место на олимпиаде по английскому языку, такой участи она удостоилась впервые. Но и домой она не спешила. Родная тётя мечтала начать генеральную уборку, а поскольку её муж уже отметил «День международной солидарности трудящихся» как полагается, к проведению столь ответственного хозяйственного мероприятия привлекалась только племянница. Зайдя в прихожую, Надя устало захлопнула за собой дверь. Яркий солнечный свет погас, сменившись полосатыми тенями от оконных штор. На опрятной красно-белой кухоньке тётя Марина гремела посудой. — Надо бы журнальный столик на чердак отнести. Только, Надя, сними сначала школьную форму. — Тётя ставила противень в духовку. Из Марины била неукротимая энергия. Она никогда не переставала ругаться, смеяться и поучать. Своих детей у неё быть не могло. Материнские инстинкты удачно реализовались на дочери старшей сестры, которая давно исчезла в неизвестном направлении. Так племянница Марину и послушала! Рассерженно волоча по узким ступеням столик из прессованного картона, Надя поднялась из кухни на пыльный чердак. Спереди и сзади было по окну с глубокими мансардными выступами. Повсюду стояла старая мебель, доставшаяся по наследству: складные стулья, тумбочки и этажерки, а цветочных горшков и кувшинов, сложенных как попало, было, наверное, штук сто. Надя поставила столик у окованного железными заклёпками сундука. Как же было не заглянуть, что в нём находится? На самом дне лежала пачка писем, обвязанная потёртым шнурком. От старости чернила поблекли, и почти невозможно было разобрать, что же там написано. На одном из пожелтевших конвертов каллиграфическим почерком была выведена надпись на английском: «От бабушки Хоуп. Пожалуйста, сохрани!». Надя восторженно ахнула, ведь письмо было написано её прабабкой. Внутри нащупывался какой-то тяжёлый предмет. Надя открыла конверт, и на ладонь упал амулет — потемневший серебряный треугольник с выпуклым красным камнем по центру. Когда она сжала амулет в руке, камень на мгновенье вспыхнул тёмно-красным светом. Отряхнув школьный пиджак от пыли, Надя прошлась по чердаку. Старый комод занимал дальний угол, куда почти не проникал солнечный свет. Одна из его дверец была завешена простынёй. Надя встала под пыльные полоски солнечных лучей и стянула её. Там висело большое зеркало. Замерев перед ним, сероглазая кудрявая блондинка примерила амулет. Надежда разглядывала себя как бы со стороны, любовалась и одновременно пугалась того, что считала себя уже почти взрослой. Она покружилась, сощурила глаза, рассмеялась и, увлёкшись, даже не сразу заметила, как по кромке зеркальной рамы начал клубиться багровый дым. И тут Надя замерла перед мутной стеклянной поверхностью, потому что кто-то или что-то смотрело на неё из глубины старого зеркала. — Хоуп? — спросил глухой голос. По ту сторону амальгамы стояло существо высокого роста. Тёмно-синяя мантия с красными вставками по бокам и длинным остроконечным капюшоном скрывала его фигуру и лицо. Открыты были только кисти рук, и это казалось не столько невероятным, сколько вызывало ощущение дежавю, как после просмотра детского фильма «Волшебник из страны Оз», так как кожа у существа была совершенно зелёного цвета. Но главное, в черноте одеяния виднелись красные глаза. Ни радужки, ни белков — сплошной красный цвет склеры, и только чёрные зрачки позволяли уловить направление взгляда. Над пылающими глазницами нависали V-образные, невероятно густые, посаженные вплотную друг к другу брови такого же зелёного цвета, как и кожа. Рассмотреть ещё что-то было невозможно. — Да, я Надежда, — сбивчиво ответила школьница, отпрянув от зеркала. Почему-то страха она не ощущала. Хотя существо выглядело не просто пугающе — обычному человеку оно должно было внушать страх, исходящий из глубин естества. — Откуда у тебя магический амулет? — Мужчина, что стало понятно по его голосу, говорил на английском. При этом он поднял худую руку с длинными когтистыми пальцами и коснулся области солнечного сплетения. Теперь Надя увидела, что у него на груди висит точь-в-точь такой же амулет, как и у неё. — Это ваше? — Надя обхватила свой амулет ладонями — и тут же камни в обоих артефактах ярко вспыхнули, как и глаза волшебника. — Он принадлежал Хоуп, — тот взмахнул широкими рукавами мантии. — Ты очень на неё похожа. — Он приблизился, подобно хищной птице, и, казалось, сейчас перешагнёт через раму зеркала. — Ой, это была моя пра… прабабушка! — воодушевилась Надя. Волшебник слегка приподнял густые брови: — Понятно, — он будто выдохнул воздух. Зависла пауза. — Современных детей ничем не напугаешь, — наконец мрачно проговорил волшебник. Наде очень хотелось ответить достойно и остроумно, но в зеркале уже никого не было.

***

За окном классной комнаты синица весело перелетала с ветки на ветку клёна. Гордо взъерошив перья, она перепорхнула на ярко освещённый майским солнцем подоконник и запела свою весеннюю песню. — Надька! Ты чего, влюбилась, что ли? — Сидящий сзади Илья толкнул её в спину. — Отстань! — дёрнула плечами Надя, подумывая, не дать ли ему затрещину. — Да ладно тебе. Дай домашку списать. Надя с ехидством продемонстрировала абсолютно пустую новую тетрадь — как раз когда распахнулась дверь. Вслед за их классной руководительницей Клавдией Ивановной в кабинет вошла довольно симпатичная девушка. На задних партах раздались одобрительные улюлюканья. Учительница недовольно цыкнула, и, как только в классе настала тишина, а произошло это почти мгновенно, она обратилась к ученикам: — Класс, хоть и конец учебного года, но у нас новенькая. Девушка была чудо как хороша — голубоглазая, белокожая брюнетка, лёгкая полнота только подчёркивала её женственные формы. Клавдия Ивановна направилась к учительскому столу. — Мирошниченко, — строго сказала она новенькой, — займи свободное место. — Учительница небрежно бросила сумку на стол и занялась поисками классного журнала. Пустующих стульев было несколько. Надя и сама уже пару дней сидела в гордом одиночестве. Её подруге, после месяца беспрестанных просьб, наконец разрешили пересесть за последнюю парту к своему парню. — Здесь постоянно свободно? — раздалось над самым Надиным ухом. — Да, — отозвалась классная руководительница, — Старица не против. Надя приветливо улыбнулась в ответ. — Вера! — Новенькая протянула руку. — Надежда! — Она лишь слегка пожала ладонь, и её как будто током дёрнуло. Вера же отшатнулась, а её голубые глаза засветились лазурью.

***

В тёмной-тёмной туче, в тёмном-тёмном замке, в тёмной-тёмной башне над магическим котлом стоял злой волшебник Ноу Харт. Тяжёлые чёрные тучи время от времени кромсали молнии, но среди страшного грохота громовых раскатов слышались торопливые шаги по лестнице. — Бистли! — Волшебник поманил помощника корявым пальцем. — Уже бегу, Ноу Харт! — Тут маленький мохнатый монстрик запнулся о ступеньку. Скатившись кубарем, он поднялся, потирая ушибленную коленку. — Точнее, я хромаю. — Ты всё собрал для зелья? — раздался сердитый голос, стоило Бистли занести ногу над первой ступенькой. — Понимаете, босс, — сглотнул монстрик, — я только собрался, как пришла Шрики, и мы отправились ловить этих противных, добрых и пушистых Заботливых Мишек. И мы бы их обязательно поймали… — Достаточно! — Громовой раскат словно эхо вторил волшебнику. «Хоть бы не окунул в колдовской котёл!» — уже мысленно взмолился Бистли, как до него донеслось: — Убирайся прочь! — Ноу Харт бросал в котёл колдовские порошки, постоянно сверяясь с книгой заклинаний. Ни секунды не раздумывая, Бистли рванул к выходу. Зачем лишний раз испытывать собственную удачу? Когда злой волшебник бывал не в духе, ему частенько доставалось. — И пока не найдёте с моей племянницей Шрики всё, что я указал в списке для зелья, не смей появляться мне на глаза! — Пучок магических молний врезался в закрывающуюся дверь. Бистли подумал, что с радостью не видел бы Ноу Харта очень долгое время, но это означало, что его потом обязательно превратят в кого-нибудь или во что-нибудь. Даже при наличии всех ингредиентов Ноу Харт не стал бы варить зелье. Волшебник внимательно всматривался в котёл — туда, где от мутного варева поднимался багряный пар, а бурлящие пузырьки взрывались яркими искрами, летевшими во все стороны. Ноу Харт чувствовал силу магического амулета с Кристаллом Молнии, который очень хотел заполучить, но почему-то не мог обнаружить его новую хозяйку. Поскольку из-за магических свойств амулета нельзя было его просто забрать, волшебник решил обучить девчонку основам магии, с помощью которых она сможет его отдать. Судя по их встрече, Надежда с радостью это сделает, а если нет — пусть тогда пеняет на себя.