Надежда

— Мы ждём тебя! Надежда была среди звёзд. — Пожалуйста, — попросила она, — дайте ещё время. Во сне Надя плакала, из-за чего проснулась с опухшим лицом. Кроме того, она не слышала, как звенел будильник, и встала позже, чем следовало. Наскоро собравшись, Надя поспешила в прихожую. На трельяже стояло трёхстворчатое зеркало, перед которым она так любила вертеться. Ведь Надя считала себя очень красивой, и поэтому каждый раз, очутившись перед зеркалом, долго не могла оторваться от него. Только сейчас Надя поняла, что изменился цвет глаз. Голубые, с поволокой. Их холодный цвет, казалось, медленно пожирал когда-то угольно-серую радужку. От Веры она перебралась за другую парту — повезло, что сегодня не было уроков у классной руководительницы. В течение дня одноклассницы несколько раз пересекались, поздоровались в столовой, но Надя решила до последнего избегать новенькую. Выйдя со школьного двора, Надя направилась в сторону аллеи. Жёлтые соцветия ивы были подобны свечам на праздничных ёлках и источали в тёплом воздухе аромат. На первой же скамейке её ждала Вера. — Ты ведь… — ей будто не хватало сил закончить фразу. Надя присела рядом, смотря в небо. В синеве пролетали голуби, синхронно мелькая крыльями. Они-то знали, куда направляются, когда летели вот так, стаей. — Они звали тебя, я сразу всё поняла, — проследив за Надиным взглядом, Вера взяла её за руку. Казалось, обе одноклассницы медленно плыли в небе, отрезанные от пугающего будущего и страшного прошлого. Разве этого недостаточно? Стаи серых голубей достаточно. Можно же жить без истории? — Сколько нам осталось? — Надя стала тише, меньше, как высохший лист. — Пока не появятся Терии. Надя сдалась. И не только морально. На самом деле она даже понимала, что капитулировать была готова задолго до того, как приняла это решение. Просто осознала легкомысленность и вздорность бунта против своей сущности и природы в те минуты, когда беспомощно пребывала во сне, а их голоса вещали из вечности мирозданья. Нет — ещё в то мгновение, когда они с Верой впервые очутились друг напротив друга в классной комнате. — Я немного завидую тебе, — сказала вдруг Вера. — Тебя что-то здесь держит. После занятий в кружке английского языка Надя вернулась домой. Там вечно что-то стирали, убирали и готовили. Всё же семья у неё была с женским хозяйственным уклоном, поскольку муж тёти, Артур, постоянно пропадал на заводе. Возвращался он обычно к вечеру, и поговорить с ним удавалось редко. Но дома всегда было по-особому уютно. Сейчас Марина собиралась в парикмахерскую. Артур не должен был знать, что она стала подкрашивать корни. Тихо бормоча какое-то заклинание, Ноу Харт склонился над волшебным котлом. Он следил за Надеждой и её тёткой, и, когда женщина ушла, переместился на крыльцо их дома. Стоило ему подойти к порогу, как девичья фигурка тотчас же появилась за занавеской у открытой двери. Надежда была в белом ситцевом платье. Солнечный свет, пролившийся внутрь дома из-за отдёрнутой занавески, осветил выбившиеся из причёски волосы, и вокруг её головы образовался светлый ореол. Она улыбалась, охваченная трепетным восторгом и предвкушением того, что будет дальше, — и это совсем не нравилось Ноу Харту. Но в следующие полчаса Надя уже знала о Заботливых Мишках и их сородичах из Леса Чувств.

***

Небо, окутанное плотными дождевыми облаками, где вспыхивали и играли огненные блики молний, было ошеломляюще близко. Мелкий дождь превратился в туман, мгновенно покрывший лицо и руки росой. Стоя на помосте, Надя рассматривала чёрную громаду замка. Его высокие шпили постоянно пронизывали яркие узоры из молний. Начиналась сильная гроза. А Ноу Харт уже бушевал, проклиная Заботливых Мишек, в очередной раз сорвавших его коварный план. Волшебник начал торопливо подниматься по крутым ступеням, укутанным густыми клубящимися облаками. Надя едва за ним поспевала — её сердце так сильно билось. Задев холодным влажным крылом, пролетела большая летучая мышь с горящими глазами, злобно поглядев на Надю. Вторая летучая мышь с пронзительным писком металась над головой, но затем улетела прочь, вспугнутая Зловещими Тенями. Они беспорядочно закружились, приветствуя своего господина. Ноу Харт вёл Надю в башню, где занимался колдовством, когда мимо проскользнул взлохмаченный монстрик. — О-го-го! — Бистли замер, с изумлением разглядывая девушку. Не каждый день здесь можно было видеть живой аналог куклы Барби. Неожиданно раздался такой визг, что, казалось, стены замка просто обрушатся. Следом за Бистли на лестницу выскочила худенькая курносая девочка лет девяти. Надя обратила внимание на её густые фиолетовые волосы, собранные в высокий конский хвост, — только прядь по центру была почти такого же насыщенного зелёного цвета, как и брови волшебника. — Дядя Ноу Харт, это твой помощник во всём виноват! — громко крича, Шрики вытащила из-за пояса круглое зеркало в медной оправе и направила его на Бистли. И тут, наконец, она увидела Надю. Племянница волшебника отшатнулась, её губы беззвучно прошептали: «Нет». — Меня зовут Надя, — улыбнулась та, переминаясь с ноги на ногу. Резким движением Шрики перевела на неё зеркало. Волшебник строго окликнул племянницу. — Мне она не нравится! — презрительно фыркнула та. Очевидно, Шрики часто говорила вслух, что думает. — Это потому что у нас что плохое — то хорошее, и наоборот, — объяснил Бистли, подойдя к Наде. — Тогда ты мне тоже очень не нравишься. — Он присел в галантном реверансе. В следующее мгновенье в него полетела молния, пущенная Шрики из волшебного зеркала. — Спасите меня от неё! — Бистли бросился вниз по лестнице. Громко крича, Шрики кинулась за ним вдогонку, продолжая выпускать из зеркала снаряды. Ноу Харт же махнул рукой, сказав Наде, чтобы шла за ним. Впереди была площадка, выложенная тщательно подогнанными друг к другу, словно мозаика, голубоватыми каменными глыбами и булыжниками. Замок отсюда походил на хищного зверя, готового к прыжку, но сонно прикрывшего глаза. В пустых окнах время от времени вспыхивали отсветы молний. Надя как вкопанная остановилась у подножия полуразвалившейся лестницы, что вела в башню с полукруглым окном. — Надежда, идём, — глухо позвал волшебник. Еле видимые Зловещие Тени заметались, не зная, куда спрятаться, когда Ноу Харт и Надя вошли. Зал башни был соединён ступенчатым мостиком из массивных каменных плит с небольшой площадкой. Там стоял огромный колдовской котёл, рядом — деревянные полки и стол, заставленные различными склянками, ретортами и колбами, кое-где лежали старинные книги, пожелтевшие от времени свитки. Под площадкой бушевала гроза, оттуда поднимался холодный колючий ветер, заставляя тёмные облака внизу перекатываться и виться, принимая невероятные, причудливые формы. — Это Грозовая Впадина, — пояснил Ноу Харт. Волшебник подошёл к котлу, щёлкнул пальцами, и по воде пошла рябь. Варево в котле засветилось, начало понемногу пениться и бурлить, окрашиваясь в бордовый. Ноу Харт достал с полки тяжёлую книгу с позеленевшими медными застёжками. Так для Нади начался первый урок колдовства. Неделя пролетела незаметно. Почти каждый день Ноу Харт старался заниматься с Надей, но это не принесло никаких результатов. Обнаружилось, что девушка поразительно невежественна. У неё отсутствовали какие бы то ни было магические задатки. — Ты на редкость невнимательна, — говорил волшебник, хмуря густые брови. — Тебя невозможно чему-либо обучить. Надя приходила в отчаяние, мгновенно уставала. Правда, она неплохо подбирала составы зелий, но и к этому относилась с ребячьей горячностью. Когда удача в зельеварении была на её стороне, Надя бурно радовалась и хлопала в ладоши. Это было хоть и слабое, но всё же утешение. В самом деле, на что ещё Ноу Харт мог рассчитывать? Надо было как можно быстрее привить ей навык передачи магических предметов и заполучить амулет.

***

Двери бесшумно распахнулись навстречу хозяину замка. Злой волшебник вошёл в высокий зал с камином, украшенным каменными драконами. Над поленьями плясали бледные языки желтоватого пламени. Искры, улетавшие в трубу, больше напоминали рой снежинок. Надежда стояла у грубо сколоченного стола. Всё её внимание было сосредоточено на цветах, что охапкой лежали на деревянной крышке: соцветия белладонны, плоды волчьей ягоды и сиреневатые звёзды безвременника, чем-то похожие на бабочек. — Они становятся ядовитыми, если пожадничать и взять слишком много, — говорил Ноу Харт. Сегодня у волшебника было хорошее настроение, поэтому он рассказывал, как и для чего можно использовать то или иное растение: — Но в правильной дозе способны сотворить настоящее чудо. Надя кивнула, тщательно запоминая его слова. Она старательно оборвала цветы и подготавливала необходимые ингредиенты для зелья в нужной пропорции. — Я же правильно делаю? Ноу Харт вздрогнул. Он, верно, задумался над чем-то. Тусклый, неясный свет каких-то далёких воспоминаний. — Продолжай практиковаться. — А затем волшебник произнёс почти шёпотом, как будто между делом: — У тебя глаза как фиалки, а мне казались серыми. Они вернулись в колдовскую башню. Ноу Харт сказал ей бросить приготовленные растения в котёл. — Что ты видишь, Надя? Та лишь пожала плечами, когда пар над волшебным котлом почти растаял. — Такого просто не может быть? — Голос Ноу Харта звучал прерывисто, еле слышно. — Люди невосприимчивы к магии только в исключительных случаях. Но это к тебе не относится! — Он утомлённо заслонил глаза ладонью. Поправив фиолетовую прядь за ухо, Шрики быстро поднялась по каменным ступенькам. Поняв, что у новой ученицы дяди что-то не получается, она противно хихикнула: — Кажется, действие варева скоро закончится, и опять придётся всё переделывать. — Она показала Наде язык. — Это просто нечестно! — раздражённо замахала руками та. Вдалеке послышался раскат грома, и заморосил дождь в тяжёлой туманной мгле Грозовой Впадины. — Что опять, Шрики? — пристально глядя на племянницу, пробормотал волшебник. — Дядюшка Ноу Харт! Я хочу вниз, в город. — Изнывая от нетерпения, она стиснула кулаки. — Ты ещё недостаточно взрослая, чтобы ходить одной за покупками. — Покупками? — Надя чуть не подпрыгнула. Шопинг в Штатах — как золотая мечта в розовых брильянтах. Это словосочетание действовало на неё по-настоящему волшебно. Именно к таким, как она, обращалась реклама. Именно Надя была идеальным субъектом и объектом каждого глянцевого разворота или кричащего плаката. Ноу Харт беззлобно усмехнулся: — Всё с вами двумя ясно. Надя рассматривала витрины торгового центра с выражением восторженного удивления. Что-то мифическое, колдовское витало в этих больших магазинах, где, если верить рекламе, любой мог одеться на все случаи дня. — Вау, круто! — Этой фразой она чаще всего выражала самые яркие чувства, охватившие её. А Шрики в очередной раз доставала кредитную карточку, разглядывая ворох ярких полиэстеровых топиков, обтягивающих джинсов и блузок на молнии. — А теперь за косметикой! — Надя глаз оторвать не могла от плаката с фотографиями модели, что висел над стеллажом фирменных наборов с тридцатью оттенками теней. Ей хотелось не просто так же выглядеть, а стать как эта девушка, прожить такую жизнь. И всё же, если вначале знакомства Шрики недолюбливала Надю, то после шопинга они поладили.