Надежда

Небо было лазурным и прозрачным. Вдали пламенели под закатным солнцем горы. В облачную пелену над ними беззвучно рушилась водопадом река поднебесья, в её потоках вспыхивали и исчезали семицветные радуги. Справа грозовая туча, скрывающая замок Ноу Харта, стояла тёмной стеной над границей Леса Чувств. Его облачные берега отступали мыс за мысом — от первого, покрытого цветущим лугом, к последнему, где вечнозелёный лес таял в голубой дымке, за которой начиналась Заботаландия. От дерева к дереву натянули верёвку с привязанными к ней на нитках сладостями в цветных обёртках. Каждому по очереди завязывали ленту на глаза, давали в руки детские ножницы, трижды поворачивали и отпускали в свободный поиск. Наконец остались три засахаренных ореха и вафельная конфета, обёрнутые в блестящие бумажки. Тагс внимательно следил за сестрой, замер, когда она опасно приблизилась к цели, но Хагс срезала сладкий орех. Когда медвежонку завязали глаза и трижды повернули, он покачнулся и чуть не упал, но тут же спохватился, опасаясь, что его лишат попытки, и медленно двинулся вперёд, щёлкая ножницами. С ужасом вспомнил, что последняя конфета подвешена слишком высоко, ему не достать, даже если выйти точно. Но — чудо! Чьи-то руки подхватили его, и знакомый голос с хрипотцой шепнул над ухом: «Срезай!». Мелькнула мысль, что это против правил, но пальцы уже сжались и щёлкнули ножницы. Тагс сдёрнул повязку, когда Бистли опустил его на траву и протянул конфету с обрезком нитки. — Что?! Вы решили, небось, что я его похищать собираюсь? — Бистли улыбался на все четыре стороны Заботливым Мишкам. — Как там невеста? Окружённая медведицами и их кузинами, она сидела на складном стуле, закинув ногу на ногу. Несколько пар глаз уставились на неё, и Надя знала: сейчас она будет очень красивой. — Отличное лицо для макияжа, — заключила Хармони. Остальные закивали. Появились тюбики и баночки: белые, персиковые, коричневые. От усердия фиолетовая медведица наложила два слоя туши на ресницы. Теперь Надя смотрела на неё словно из-под перекрещенных спиц. — Может, стоит завить посильнее волосы? — спохватилась Чир. Розовая медведица протянула щипцы, припоминая ещё что-то насчёт «объёмного эффекта». — Понимаю, что мы только поздравим вас с Ноу Хартом, и никакой церемонии не будет, — через некоторое время сказала она со вздохом. — Но всё же, как бы на тебе сейчас смотрелось бальное платье. Надя выбрала приталенный сарафан, едва прикрывающий колени. Слишком хорошо помнила, какой была на собрании волшебников в нежно-голубом платье. Она выглядела наивной девочкой, чьей-то дочкой, о которой по-настоящему волнуются и заботятся. Запахло палёными волосами, спутавшимися в щипцах. Сделав вид, что сильно не переживает по этому поводу, Надя взяла женский журнал, принесённый на случай долгих сборов. У неё в глазах потемнело, когда пошли страницы с рекламой бытовых чистящих средств, шампуней и прохладительных напитков — как на подбор, с фотографиями счастливых современных домохозяек и их семей на фоне пригородного дома, цветущего сада или барбекю на заднем дворе. Было ошибкой думать, что у неё будет такое будущее. Надя отшвырнула журнал как можно дальше — больше от злости, чем от усердия. Подхватив его на лету, Бистли стрелой бросился к девчонкам. Но племянница волшебника успела его перехватить. — Стоять! — громко крикнула Шрики. — А кто будет помогать мне с букетом? Я же его поймать должна! — Она ловко схватила Бистли за концы шарфа. — Пошли к геликоптеру, тут у кошки Прауд Харт сад неподалёку. Над Заботаландией мелькали радуги, появлялись на миг из дождливой дымки и уходили в неё, утопая верхушками в облаках. В этой лёгкой, дымчато-прозрачной игре было что-то неуловимо радостное и тёплое. Радужные дуги складывались в замысловатый узор, оседая спиралями над Датчиком Заботы. На площадке скучал Грампи, его дежурство закончилось около получаса назад. Конечно, он не забыл упомянуть об этом, когда конь Нобл Харт сменил его на посту. — Не наше дело, где и как Ноу Харт и Надя собираются пожениться, — рассказывал старший из кузенов. — Поздравляем их, и всё. — Смысл тогда организовывать пикник? — Грампи фыркнул, поглядывая на датчик в форме сердца — стрелка упала на целое деление. — Нашим соседям пора уже начинать ладить с окружающим миром. Пытаться, во всяком случае, — голос Нобл Харта звучал спокойно и уверенно, но всё же слегка снисходительно. Сзади раздался низкий, но мелодичный гудок — Тру Харт заехала за Грампи. — Буквально валюсь с ног, — сказала она, придерживая дверцу Облачной Машины синему медвежонку. — Мне обещала помочь Вера, и с полудня не объявлялась. — Подожди, она уже была в Заботаландии? — На мордочке Грампи читалось непонимание и очень много других эмоций, которые было не охарактеризовать. — Ещё до Надежды, — Тру Харт кротко кивнула, ожидая, пока он устроится на пассажирском сиденье. — Вера же Полоз! Почему Датчик Заботы не реагирует на неё, как на Надю? — У Грампи вдруг зародилось мрачное подозрение. Оно шло вразрез со всем, во что он верил. Такого просто не могло быть. Слишком глубоко въелся в сознание образ приветливой и миловидной девушки. — Возможно, в отличие от Веры, она просто не умеет контролировать свои силы. Вот показатели Заботы и падают, — отозвался Нобл Харт, разглядывая что-то в жёлтом телескопе, труба которого имела форму пятиконечной звезды. Он даже мысли не допускал, что Надя не та, какой они все её представляли. — У меня плохое предчувствие, — Грампи затянул ремень безопасности потуже. — Ещё бы, Ноу Харт женится! — Усмехнувшись собственной шутке, Нобл Харт опять посмотрел в Звездоскоп: — Кстати, волшебник уже здесь. Яркой вспышкой, осветив всё вокруг, ударила молния, и красочные всполохи пробежали по облакам. Прежде чем Заботливые Мишки поняли, что происходит, Надя вскочила на ноги, без труда вычислив контур знакомой фигуры. Ноу Харт был в своём повседневном одеянии, хотя времени, чтобы привести себя в порядок, имелось достаточно. «Пугало в грязном балахоне», — Надя побоялась, что произнесла мысли вслух. Перед глазами стояли фотографии из журнала: трёхъярусный торт с маленькими женихом и невестой на верхушке, многослойный, с глазурью и взбитым кремом; свадебное платье, пышное, расшитое бисером и пайетками. Надя рисовала в голове прелестные картинки, одна другой красочней. Только Ноу Харту совсем не было места в её мечтах. — Обручальные кольца у меня, — волшебник старался говорить спокойным, рассудительным тоном. — Всё равно Вера не прибудет. Между Полозами и Териями началась битва… — Чёрт бы их всех побрал! О, небеса, когда же они поубивают друг друга? — Тонкий визгливый голос перехватывало от злобы. Молодец, Надя, давно пора было показать, какая ты на самом деле. Возле неё появилась маленькая девочка, неестественно бледная, с острыми резкими чертами, отчего её осунувшееся лицо казалось неживым. Она внимательно смотрела на блондинку, которая театрально закатывала голубые глаза и так оживлённо жестикулировала, что мелко завитые волосы от резких движений поднимались надо лбом и вокруг головы. — Люба? Как ты здесь оказалась? — Это было последнее, что произнёс Ноу Харт. Абсурдно полагать, что могут обнаружиться какие-то границы ужаса. Наоборот, кажется, что существует некий необратимый процесс падения во тьму, всё глубже и глубже. В двух шагах от Нади стояла Главная Терия в джинсовом комбинезоне с принтами и весёлых розовых кроссовках — то, что она подарила. Люба улыбнулась странно и безрадостно. — До последнего не верила, что ты Полоз, — сказала она Наде, потом посмотрела на Заботливых Мишек. — Даже вы обманули меня. — Голос звучал теперь гораздо жёстче, но во взгляде читалось отчаяние. В ней словно что-то надломилось. Больше всего Наденьке хотелось сейчас найти ямку поглубже. Но прежде чем Главная Терия взмахнула правой рукой в её направлении, она спряталась за спиной у Ноу Харта, дрожа от страха. Для волшебника время ускользало в какие-то чёрные дыры. Он обхватил амулет двумя руками и вывел навстречу столпу энергии, выпущенному Любой. Из Кристалла Молнии взвилось золотое пламя, внутри которого скользили ярко-красные всполохи. Они прорывались едва уловимыми очертаниями магических символов сквозь зигзагообразные молнии, что шли от вскинутой руки девочки. Когда два потока энергии встретились, казалось, даже капельки облачной влаги на секунду замерли в полёте, оставляя за собой серебристые кисеи. В воздухе мелькнула ослепительная вспышка белого света. Надя закрыла лицо ладонями, и в тот же миг перед её зажмуренными глазами блеснула нестерпимо ослепительная зарница — белая, зелёная, оранжевая одновременно, казалось, это кружат звёзды в бескрайней бездне. Раздался грохот, облака подпрыгнули, пошли волнами, ощущение было такое, точно находишься на корабле во время сильной качки, и пронёсся обжигающий, как кипяток, ветер. Что-то глухо треснуло. Сразу же всюду зашипело и заклокотало, словно в воду бросили раскалённый металл. Совсем рядом кто-то упал. На несколько бесконечно долгих мгновений воцарилась ужасная тишина. Казалось, затихал шелест остывших и падающих обратно в облака капель дождя. Было душно. Надя смутно ощущала, как воздух постепенно наполняется электричеством и влагой, которые собирали обратно волшебные облака поднебесья. От каждого непроизвольного движения покалывало статическое электричество. Но разве это имело значение? Ноу Харт лежал, вытянув руки. Сила удара была настолько мощной, что разбился камень в его амулете. Мантия волшебника покрылась сажей, даже капюшон сдвинулся, едва приоткрыв лицо. — Ноу Харт? — Опустившись на колени, Надя приложила ладонь к его щеке. Волшебник не шевельнулся. Рядом, на облачной поверхности, без сознания лежала Люба. Какой-то золотисто-мягкий, не то свет, не то туман, обволакивал её. Надя подняла взгляд. Сперва она не различала ничего, настолько слепил этот необыкновенный блеск, но вот понемногу начали выступать очертания. Одна из тех, кто был подобен звёздам, тех, кто наделил силой Полозов и Терий, была в поднебесье. Волшебная Звезда Желаний смотрела на разрушенный радужный мир. Вокруг группами и поодиночке стояли Заботливые Мишки и их кузены. Казалось, они замерли, приветствуя звёздное существо, наделившее их магической силой. Но это было не так. Жители поднебесья выглядели как-то иначе. Надя прищурилась, вдруг это обман зрения, но сомнений не осталось: что-то изменилось. Возможно, цвет их шерсти. Надя внимательно всмотрелась, не в состоянии поверить собственным глазам: в какой-то незаметный миг на плече ближайшей медведицы розовая шерсть стала тускнеть, на ней буквально появилось серое пятно. Секунду-другую ничего не менялось, а затем тусклая окраска стремглав ринулась вдоль тела во все стороны. Дальше это стало похоже на мультипликацию, где черты появляются быстрее, чем глаз успевает их зафиксировать. Шерсть медведицы потеряла цвет, стала абсолютно серой, в том числе и магический символ. Подобное происходило со всеми Заботливыми Мишками и их кузенами: верный признак того, что магия заботы покидала поднебесье. Внезапно Надя уловила тихий стон. Сияние Волшебной Звезды Желаний усилилось — она поддерживала жизненные силы Любы. — Мне не нужны силы Терий, — горько прошептала девочка. — Я не хочу стать такой, как они. — Не бойся, дитя, — ласково, но твёрдо ответила Волшебная Звезда Желаний. — Я этого больше не допущу. Длинной колеблющейся многоцветной лентой, похожей на ожившую радугу, к Любе хлынули Стар Баджес. Они тихо обволакивали её тело, так что в их беспокойном танце его почти не было видно. Мгновение — и облака под ними начали таять. Только вот Волшебная Звезда Желаний всё равно как-то странно смотрела перед собой, словно желая поддержать и утешить. Звуки, вырвавшиеся у Нади из горла, даже криком нельзя было назвать. Не было слышно, как дышит Ноу Харт. Она сидела на коленях в своём белом «свадебном» сарафане, старалась загнать слёзы внутрь. Не знала, что делать. Самое худшее в конце концов случилось. Мечты о будущем теперь стали непозволительной роскошью. Если у неё имелось что-то по-настоящему стоящее, все её грандиозные планы, то только благодаря Ноу Харту. Она же всем была ему обязана! А теперь это ушло. И ничего другого не осталось. Александр появился слишком поздно, но у него был такой отважный вид. Ему стало понятно, почему отец так смотрел на Надю и злого волшебника. Великий Колдун знал: ничем хорошим это не кончится. Александр помог Наде подняться с колен. Широкие плечи, мускулистый торс; при этом рыжеволосом парне она не знала, куда деть руки, на что направить взгляд. Почувствовала, как он кладёт тёплую ладонь ей на затылок и гладит по голове, что-то говорит. Слёзы брызнули, как забивший из-под камня источник. Как же Надя нуждалась в спасительных объятьях. Александр был не из тех, кто срывает злость на ком ни попадя и хочет контролировать всё на свете. — Ты не задумывалась о том, что подобные тебе могут разрушить этот мир? — Голос Волшебной Звезды Желаний был суров, но глаза всё равно жалели Надю. В ответ та лишь горько плакала, вытирая со щёк грязно-серые ручейки туши. И так стало ясно, что всё могло быть гораздо лучше, а теперь придётся начинать сначала, найти того, кто бы позаботился, взял в руки её будущее. Чьи чувства она бы опять растоптала, спеша к своей мечте. Зачем Ноу Харт неустанно прочёсывал мир в поисках сосредоточения незаботы, древние рукописи и магические фолианты ради загадочного секрета бесчувствия? Чтобы прикоснуться, достаточно было просто протянуть руку навстречу, чтобы увидеть — лишь заглянуть в голубые глаза. Неожиданно Волшебную Звезду Желаний охватил ужас. Нет, хуже, потому что она даже не знала, как назвать это ощущение. В утешительных объятьях Александра была какая-то несуразная, жуткая и никчёмная тварь, делающая из себя вечную жертву обстоятельств и чуть что спрашивающая: «А что мне с этого будет?». — Полозам и Териям нет здесь места, — сказало звёздное существо. Как бы тяжело ни было, но Волшебная Звезда Желаний приняла окончательное решение. — Я восстановлю этот мир, воскрешу погибших, но вы покинете поднебесье немедленно. — Надя, я могу забрать тебя в Европу, — Александр взял её за руку, — если только ты согласна. Глаза Нади загорелись, лицо преобразилось, озарилось вдруг таким воодушевлением, таким внутренним светом, что Александр невольно залюбовался им. Даже улыбнулась она по-особенному, застенчивой и озорной полуулыбкой. Надя подошла к Ноу Харту и, наклонившись, сняла с себя амулет с Кристаллом Молнии. Ей даже не пришлось проводить обряд передачи магического предмета. — Постарайся забыть меня. — Глаза сияли цветом самого холодного льда. Наконец-то Надя честно могла себе признаться: она его не любила. Как только амулет коснулся груди, волшебник вздохнул. Надя поправила ему капюшон. В этот момент она даже любовалась им, раньше никогда не видела Ноу Харта таким умиротворённым. Вот её лучшая способность — навык сбрасывать прошлую жизнь, словно змеиную кожу, изобретать новую правду для каждого встречного. Надя быстро вернулась к Александру, смотрела на него завораживающим и решительным взглядом небесно-голубых глаз. Люби меня, говорили они, я так одинока и несчастна. Заботься обо мне, и я стану такой, как ты хочешь, всё сделаю, что только скажешь.

***

Длинные вереницы облаков плыли навстречу заходящему солнцу. Оно пряталось за ними, а затем снова появлялось. Ветер производил странный звук, складывавшийся в меланхоличную мелодию — бесконечную и повторяющуюся. От каждого такого его порыва густой туман вздымался волнами над облаками, погружая всё в неясное, колыхающееся море. Ноу Харт ни слова не сказал Волшебной Звезде Желаний. Он спешил вернуться в свои владения, раствориться в привычном аллегорическом пейзаже, словно запрещающем любые формы жизни. Давно пора было привыкнуть: рано или поздно всё от него уходит. Волшебник хотел добраться до самого центра земли, уничтожить весь мир, чтобы ничего не осталось. Его несло за все мыслимые пределы. Желание уничтожить то, что потеряно и не сможешь обрести, было самым естественным. Теперь Волшебная Звезда Желаний могла заняться поднебесьем: заботливая энергия медленно возвращалась, наполняя мир красками. Вскоре перед звёздным созданием опустилась Облачная Машина. Из неё выпрыгнула старейшина Заботливых Мишек. В то время как Грампи безуспешно пытался отстегнуть ремни безопасности, Тру Харт подходила к каждому из испуганных и растерянных сородичей, подбадривая добрым словом. Геликоптер стоял в нескольких метрах, на границе облаков. На коленях у Шрики лежал букет алых роз. Рот у девочки был широко открыт, но не доносилось ни звука. Племянница волшебника плакала. Это был предел всех невозможностей. Она же знала с самого начала, что нельзя доверять Надежде. — Давай вернёмся в замок, — предложил Бистли. Она кивнула, но крупные детские слёзы всё ещё падали на цветы. — Да, нам нужно домой, — ещё тише повторил Бистли, после чего помог Шрики перебраться на пассажирское сиденье. Пропеллер с дребезжанием провернулся несколько раз, и летающая машина направилась туда, где кажущиеся бесконечными штормовые облака постоянно рождали гром и молнии. Заботаландия и Лес Чувств к тому времени окончательно приобрели свой привычный радужный вид. — Вы пытаетесь понять, что такое зло, но оно очень коварно. Только подумаешь, что научился его узнавать, — а оно совсем другое, — сказала на прощанье Волшебная Звезда Желаний. Наши дни Мятежная и какая-то фантастически бесшабашная жизнь эмигрантки, носившей когда-то фамилию Старица, сложилась при совершенно исключительных условиях. Её внешность стала легендой среди никогда и ничему не удивлявшегося мира фотовспышек и вечного праздника жизни. Окружающие шутливо обвиняли Надю в колдовстве по поводу неувядаемой молодости, а она всё спокойно выслушивала, входя в их круг с чарующей красотой, с неизменно обаятельной улыбкой, с холодным сердцем и корыстно-расчётливым взглядом. Забыв веру, не оправдав надежду и погубив любовь. Почему тот, кто требует к себе заботы, должен быть ее достоин?