Надежда

1989 год, июнь После всех выпускных экзаменов, в один из чудесных летних дней, проходила торжественная церемония вручения аттестатов. На залитом солнцем школьном дворе собирались нарядно одетые бывшие старшеклассники, сновали туда-сюда, словно разноцветные рыбки в море из воздушных шариков и букетов цветов, поздравлений и улыбок. Играл весёлый вальс — громкая музыка улетала с ветром, возвращаясь отголосками эха. Оказавшись в самом центре этой праздничной кутерьмы, Надя так гордилась, что стала выпускницей, ведь за плечами осталось десять лет школы. С охапкой гвоздик она стояла на праздничной линейке: коричневое платье с отглаженным форменным фартуком, лента выпускника через плечо. Классы выстроили ровными шеренгами по отмеченным белой краской линиям, смолкла музыка, и директор включил микрофон. — Приветствую наших дорогих выпускников, их родителей и учителей. Руководство школы и лично я поздравляем вас с успешным окончанием… — вскинув голову, он громко, как перед эскадроном, говорил о полном ожиданий будущем. Надежда без особого энтузиазма оглядывала толпу. Взгляд остановился на Илье. Поправив под воротником накрахмаленной рубашки чёрный галстук и одёрнув такого же цвета пиджак, он ласково взял Свету за руку. Теперь Наденька могла сколько угодно ехидничать, что на зубах у той отпечаталась дешёвая помада, а ужасная юбка, чуть ли не до лодыжек, только полнит и без того приземистую фигуру, но факт оставался фактом: Света и Илья были счастливы вместе. Получая аттестат, Надя с изумлением заметила слёзы на глазах у кого-то из выпускниц. Вот ещё новость! Чего тут горевать? Она-то решительно собиралась оборвать все контакты со школьными друзьями, спокойно и холодно, настолько, что даже не собиралась о них вспоминать. В школьной форме и белом кружевном переднике из-за трибуны выскочила маленькая девчушка со смешными тоненькими косами, размахивая над головой звонким колокольчиком, к которому был привязан пышный красный бант. Она сделала круг почёта и спряталась за спиной Клавдии Ивановны. Их уже бывшая классная руководительница вдруг громко всхлипнула, замахала руками, полезла за платком: — Уже четвёртый класс выпускаю, а всё равно плачу. Её подхватили, повели фотографироваться со всеми. Выпускники пригласили даже всегда неунывающую учительницу по музыке из начальной школы, которая, оказавшись рядом с Верой, подставила той рожки. И у Веры была такая по-детски добрая улыбка. — Ведь в последний раз их видишь, — говорила подруга Наде, щурясь от лучей палящего солнца. — Улетишь в Ленинград, на выпускной не попадёшь. Надя расправила ленту с надписью золотыми буквами «Выпускник 1989 года». Краска уже осыпалась, будто намекая, что время неустанно бежит вперёд. Она осознавала, что это на самом деле последняя встреча с бывшими одноклассниками, с учителями, со всем, что было связано со школой, приросло к душе и стало её неотъемлемой частью, маленькой, но всё-таки важной. И сколько бы Надежда ни говорила себе, что ей безразлично, она понимала — это не так.

***

В аэропорту у стоек регистрации царил хаос. Залы ожидания были забиты до отказа. Из-за непогоды многие рейсы задерживались, десятки пассажиров ожидали вылета, всюду громоздились горы багажа. Огромный центральный зал походил на трибуны стадиона в момент ожесточённого матча. Почти всю очередь Надя смотрела в панорамное окно, за которым с взлётной полосы взмывали в воздух самолёты, мерцая огнями в стремительно темнеющем небе. Тонкий хвост очереди коченел в тоскливой неподвижности, но вблизи стойки регистрации людской поток оживал. Пока Надя отстояла очередь и наконец получила билет с багажной квитанцией, объявили о начале посадки на рейс в Ленинград. Времени для разговоров и прощаний почти не осталось. Надя обещала звонить каждый день, жалела, что не успела лично познакомиться с Любой, которую Артур и Марина планировали забрать домой в конце лета, как только будут готовы документы на удочерение. У детдомовцев уже побывали Заботливые Мишки, а накануне отъезда Надя купила девочке в подарок модный джинсовый комбинезон и кроссовки «Хелло Китти» на липучках. Потом — прощание, полное слёз и объятий. — Всё-таки хорошо, что мы нашли своё счастье, — Вера мечтательно улыбалась, она была влюблена в Главного Полоза. — Мама поддержала моё решение. — Вера собиралась перебраться к Полозам навсегда. Надя не видела причин отговаривать подругу. В последнее время она вообще перестала пытаться понять, что хорошо, а что плохо, что нужно, а что — нет. — Итак, — Надя заставила себя улыбнуться. Слёзы наворачивались на глаза, и она не расплакалась лишь из гордости. — Пожалуй, нам пора прощаться. — Я буду по тебе скучать, — Марина широко раскинула руки и обняла племянницу. Потом долго вглядывалась в её смазливое личико, словно знала, что они видятся в последний раз.

***

Дни сменялись друг за другом, монотонные, тяжёлые и такие долгие. Надя страшно уставала. Двадцать часов в неделю она просиживала в аудитории на подготовительных курсах, ещё больше занималась с репетиторами и самостоятельно. Она жила в замке Ноу Харта, и из-за разницы часовых поясов становилось только труднее. Устроившись удобнее, Надя прижалась спиной к боку волшебника, и тот, в полудрёме, ласково взъерошил ей волосы ладонью. В предрассветной тьме хозяйничали сновидения. «Наденька, не уезжай от меня, доченька», — сказала Марина в её сне. А она рыдала и вымаливала у тёти прощение. Дождь барабанил по крыше, хлестал косыми струями, оседая на двухстворчатом окне каплями-бисеринками. Надя тихо лежала в кровати под балдахином из тёмно-фиолетовой парчи, рассматривала световой узор на стенах — ивовые ветви, птичьи силуэты, нарисованные пробившимися сквозь стёкла бликами молний. Вспомнила, как удивлялась, что голуби не улетают из аллеи, хотя голубятня давно развалилась. Теперь она понимала: там было их место, их дом. Где бы ни оказались эти птицы, они будут возвращаться. Надя прижала к щекам ладони, слёзы покатились по ним, скапливаясь между пальцами. Послышался скрип кровати. Повернувшись, Надя посмотрела на волшебника заплаканными глазами. Её слёзы — не плод капризов и воображения взбалмошной, легкомысленной мечтательницы. Грубо удерживая за плечи, Ноу Харт сказал, чтобы она немедленно успокоилась. Волшебная сказка, о которой Надя так грезила, расплылась и развеялась, как воздушный замок. Она всегда знала, что Ноу Харту почти нет дела до её тоски и горя. Этот волшебник желал видеть её ласковой, довольной и хорошенькой, хотел запретить ей плакать и задавать вопросы. Надя утёрла слёзы со щёк, смущённая и растерянная, вытерла руки о простыни. Хватит с неё эфемерного мира чувств. Ей хотелось стать студенткой престижного вуза, потом уехать за границу, наверное, получить дорогую машину и, может быть, открыть бюро переводов. Да чем угодно можно себя занять! Небесно-голубая радужка её глаз совсем спряталась под суженными веками; волшебника сверлили два чёрных зрачка. Глядя на Ноу Харта, Надя напомнила себе, что за всё приходится платить. — Извини, — она застенчиво улыбнулась, — всё будет так, как ты скажешь. Через пару часов Надя была в торговом центре. Между его галереями торговали прямо под открытым небом в палатках. Чего там только не было: от музыкальных инструментов до нижнего белья. Яркие краски бросались в глаза посетителям со всех сторон — розовый, кислотно-жёлтый, ультрамарин завораживающе мерцали под флуоресцентными рекламными вывесками, по громкой связи объявляли об акциях и распродажах. В проходах стоял возбуждённый гомон: толкались молодые семьи, готовясь к совместному отпуску, суматошные женщины пасли своих детей, суетились студенты и туристы. В толпе затерялась группа герлскаутов в сопровождении Заботливых Мишек. Среди простенькой мебели, бамбуковых полок и столовых наборов с огромными салатницами девочки подыскивали подарок для своей руководительницы. Шёл спор. Дети выбирали между лампой на стеклянной подставке и кофейным столиком. Денег хватало на что-то одно. Подавив зевок, медвежонок Бедтайм сонно потянулся и как раз тогда приметил в толпе Надю. Вот она, худенькая блондинка в короткой юбке и вязаной кофточке, расстёгнутой до четвёртой пуговицы. Из вороха одежды на прилавке Надя вытянула белое мини-платье, оценивая, как бы оно смотрелось на ней, нахмурившись, бросила обратно. Когда Заботливые Мишки её окликнули, она поспешила напрямик по газону, увязая высокими каблуками в сыром дёрне. Золотые серьги, похожие на индейские обереги — ловцы дурных снов, подпрыгивали в такт её движениям и блестели на солнце. И было неведомо, какие кошмары могли в них запутаться. Голубые глаза радостно щурились, а счастливая улыбка не сходила с капризных губ. Надя вспугнула стаю голубей на газоне — птицы взлетели, подхватив оперением солнечные блики. Наконец она подбежала к детям и жителям поднебесья. — У меня такая новость! — громко объявила Надя, двигая по массивной цепочке амулет с Кристаллом Молнии. Заботливые Мишки прекрасно знали о магической силе красного камня, но для Нади это было словно необычное украшение. — Я сегодня выхожу замуж! — Она даже ногой притопнула.