pre-spokes & pre-shows

Посреди всего происходящего Дзёно не обращал особого внимания на самонадеянный вызов, который бросил своему напарнику в кафе под агентством. На самом деле, он совсем забыл об этом споре. То есть до недавнего времени. А Тэттё не забыл. Наоборот, он с нетерпением ждал своей награды, которую намеревался получить. Пока их командиры и товарищи занимаются своей работой на слежке, Тэттё находит свободное время, чтобы встретиться со своим раздражительным коллегой. Он вальсирует в конференц-зал со своей обычной развязной небрежностью, одной рукой сжимая меч на бедре, а другой покачивая сбоку, его яркие глаза пронзительно останавливаются на фигуре, сидящей прямо на одном из стульев с опущенной головой. Человеку под его испытующим взглядом даже не нужно поднимать голову, чтобы понять, кто вошёл в комнату. Вместо этого Дзёно лишь драматично вздыхает. — Как всегда раздражающе громко, Тэттё-сан, — Суэхиро воспринимает это как приветствие, учитывая, что его присутствие явно подтверждено, — Ты мог бы хотя бы попытаться не быть таким нахальным? В этот момент Тэттё стряхивает с плеча все оскорбления и уничижительные комментарии, как пыль. Поначалу они бесили его, но после многих лет дружбы и совместной работы он понял, что, как ни странно, этот дерзкий диалект — именно то, чем является Сайгику как человек. Он стоит на месте, расправляя плечи, чтобы вытянуть голову во весь рост и посмотреть вниз на закрытые веки, которые прижимаются лёгкими, тонкими ресницами к гладким изгибам щёк. — У нас есть дела, если я правильно помню, — голос Тэттё рокочет где-то в глубине горла, звучный и спокойный, приятно наполняющий острые уши Дзёно. Наконец он поднимает голову, словно для того, чтобы установить зрительный контакт, хмуря брови в искреннем интересе. Рукой в перчатке он обхватывает свою челюсть, удерживая голову на месте, а локтём упирается в стеклянную поверхность круглого стола, в предвкушении барабаня кончиками пальцев по щеке. — Да? Сейчас? Тэттё солгал бы, если бы сказал, что забывчивость Сайгику не вызвала в его груди веселья. С намёком на кривую улыбку, дёргающую уголки рта, Суэхиро медленно двигается вперёд, оглядываясь без видимой причины, и смотрит на частично приоткрытую дверь комнаты. Его ухмылка становится шире. Он идёт, пока не оказывается за стулом, на коем сидит Дзёно, и смотрит на доску, к которой прикреплены многочисленные улики и фотографии, сделанные в рамках их предыдущей встречи. Дзёно поворачивает кресло, чтобы обратить внимание на Тэттё, скрещивает руки на груди и нетерпеливо постукивает ногой по мрамору. — Ну? — он наклоняет голову, лицо выражает явное раздражение, поскольку с каждой секундой, пока Суэхиро молчит, Дзёно становится досаднее. Такой нетерпеливый... — Ты человек слова, верно? — его вопрос, кажется, удивляет Сайгику. — Какое это имеет значение? — Дзёно пожимает плечами с лёгкой гримасой. — Так да или нет? Светлые брови хмурятся. — Конечно да, и что… — Теперь я верю… — Тэттё не требуется и секунды, чтобы схватиться за оба подлокотника стула Дзёно и повернуть его лицом к себе, наклонившись, чтобы оказаться с ним на одном уровне. Сайгику от удивления откидывается на спинку, приоткрывая рот в знак протеста, но Тэттё заставляет его замолчать. — ...ты в долгу передо мной. В его глазах читается решимость, а взгляд давит на Дзёно, который изо всех сил старается сохранить самообладание, сжимая челюсти. Но, конечно, он никогда бы не признал свой провал. — Я понятия не имею, о чём ты говоришь. Его голос звучит тише, чем хотелось бы, но он винит в этом сверхчувствительность своих ушей, а вовсе не слегка подавляющее чувство того, что напарник возвышается над ним. А Тэттё более чем счастлив, играя в эту игру. — Ну, позволь мне помочь тебе вспомнить, Дзёно. Он крепче сжимает ламинированный деревянный подлокотник между своими длинными пальцами, низко наклоняя голову, пока его лицо не зависает в нескольких дюймах от лица парня под ним. — В тот раз ты так быстро бросил мне вызов… Сайгику удерживает свой рост, крепко сцепив руки на груди, чтобы иметь хотя бы небольшую опору, за которую можно ухватиться. — И ты проиграл, — Тэттё наслаждается тем, как раздражённая гримаса слегка морщит его нос, губы изгибаются в крошечной ухмылке, которой достаточно, чтобы даже Дзёно заткнулся, — а когда ты проигрываешь спор, ты должен заплатить. — А что именно ты хочешь получить в качестве оплаты? Несмотря на его жалкую попытку казаться невнимательным, он всё ещё пытается быть сквернословным. — Это довольно высокая цена, я не думаю, что ты можешь себе это позволить, — Суэхиро точно знает, что делает, и Дзёно тоже. Эта молчаливая игра, в которую они играют, перебрасывая мяч между площадками, на которых стоят, ожидая, у кого первым упадёт. Судя по голосу, Тэттё может заниматься этим весь день. Дзёно пытается не вздрогнуть от ощущения того, как поток холодного дыхания щекочет его подбородок и шею, вызывая волну покалывания вверх по позвоночнику от близости, которую молча позволяет ему… Заявление Тэттё кажется ударом по глубокому эго Дзёно, и кем бы он был, если бы не ответил на это своим обычным остроумным замечанием? — То есть, из всех людей, именно ты называешь меня дешёвкой? — Дзёно усмехается, приподняв одну бровь. — Назови свою цену, Тэттё-сан. У Суэхиро гудит глубоко в горле, он прикусывает язык в уголке рта. Чувство того, что Дзёно слышит его, больше не кажется таким навязчивым, поэтому он не беспокоится о том, чтобы перейти к не очень изощрённым просьбам, останавливая своё дыхание и сердцебиение для удобства напарника. На самом деле, он хочет, чтобы все знали, что сегодня он имеет в виду очень конкретную цену за свою награду. Тэттё ещё чуть наклоняется, пока кончики их носов не соприкасаются, мешая приблизиться к губам, пока не касается линии его челюсти и мочки уха, неторопливо выдыхая через плечо, чтобы добавить выразительности. — Ты, — шёпот Тэттё, как лёгкий ветерок, проходящий между ними, и если бы не до смешного обострившийся слух, Дзёно пропустил бы то, что он шептал ему на ухо так... легко. Тэттё отступает ровно настолько, чтобы увидеть реакцию Сайгику, блуждая янтарными глазами по шоку, красиво окутывающему всё его лицо, прежде чем он даже успевает скрыть своё состояние. К удовольствию Тэттё, румянец, такой же красный, как кончики волос, растекается по щекам и носу Дзёно, поднимаясь до кончиков ушей. Он не торопится разглядывать хорошенькие розовые губы, которые целовал бесчисленное количество раз, проводя кончиком языка по потрескавшейся коже и прикусывая внутреннюю часть нижней губы. Излишне говорить, что если бы отказ Дзёно был установленным фактом ещё до того, как Тэттё упрекнёт его по поводу цены за проигранный спор, то этот вопрос вообще не поднимался бы. Но после тщательной оценки (совсем не «эксперимента», который он топлес проводил всего два часа назад в этой самой комнате) поведения Дзёно, он пришёл к совершенно очевидному выводу, что между ними Сайгику может (а может и нет) быть значительно более нуждающимся — с точки зрения физических прикосновений — чем Тэттё. Увы, Дзёно снова слишком горд, чтобы признать это. И Суэхиро планирует превратить эту приводящую в бешенство, клокочущую гордость в руины. — Ты запутался в своей пустой голове, Тэттё-сан, — шепчет он в ответ, хоть это и не является прямым отказом. Но и не согласием. — Правда? — Тэттё бездумно отвечает ровным тоном, как будто он не верит и не обращает внимания на то, что говорит человек, сидящий под его властной фигурой. — Ммм, — Дзёно мычит, тяжело сглатывая, и впивается пальцами в бицепс, сильно сжимая собственную руку. И вот, чтобы поиграть с упрямой гордостью Дзёно, Тэттё прижимается своими губами к его ароматным губам, продвигаясь вперёд, пока голова Сайгику не упирается в подголовник кресла. Звук шока вырывается из его горла, но он не сопротивляется поцелую, а скорее прижимается к губам, наклоняя голову в противоположную сторону одновременно с Тэттё, как будто это обычная практика... Потому что так оно и есть. Тонкий аромат роз его шампуня сладко покалывает в ноздрях Суэхиро, кожа пляшет в мурашках, пробегающих по позвоночнику и возвращающихся назад, фамильярно оседая на его груди. Дзёно издаёт удивлённый вздох, когда их языки соприкасаются, а руки наконец поднимаются, чтобы обхватить челюсть и восстановить некое подобие контроля. Зубы Тэттё впиваются в плоть Дзёно, и он, не тратя ни секунды, сминает дрожащую линию губ, тонко посасывая кожу, прежде чем нежно прикусить её, чтобы вызвать прекрасный, потрясённый стон из глубины грудной клетки своего напарника так, что вибрации его рта распространяются вниз по его собственной груди. Суэхиро, не теряя времени, кладёт руки на бёдра Дзёно, просовывает пальцы в петли ремня и без усилий поднимает его задницу со стула. Сайгику взвизгивает от удивления и шипит, ведь его губы всё ещё сжаты зубами Тэттё, и у него нет времени проанализировать своё окружение, пока его задняя часть упирается в край стола. Руки Тэттё прижимают их бёдра друг к другу, когда он снова теснится своим ртом к его, на этот раз становясь более грубым, сминая бёдра Дзёно и вынуждая его издать стон, достаточно громкий, чтобы резонировать в воздухе между ними. Язык Дзёно сладкий на вкус, как будто он только что выпил чересчур подсахаренный чай со своим любимым печеньем матча. Одно колено Тэттё скользит между ног Дзёно, которые тот безропотно разводит. Глаза Суэхиро приоткрываются лишь слегка, чтобы уловить реакцию, когда его бедро прижимается к паху напарника, в груди теплеет от удовлетворения, от мягкого, отрывистого «ах!», которое издаёт Дзёно. Их губы вздымаются, и оба переводят дыхание, резкие вдохи и горячие выдохи касаются разгорячённой кожи друг друга. Тэтте сурово смотрит на смущённое лицо Дзёно, наслаждаясь тем, каким восхитительно уязвимым он выглядит. — Перестань, тупица, — шепчет Саигику, задыхаясь, держась за край стола одной рукой и поднося тыльную сторону другой ко рту, отворачивая лицо, что оставляет обнажённой щедрую часть его шеи... — Перестань что? — спокойно спрашивает Тэтте, голос такой же спокойный, как и в тот момент, когда он вошёл, рокот из его горла вызывает резкие мурашки по груди Дзёно до его ширинки и вниз по коленям. — Перестань смотреть на меня вот так, — всё ещё расплывчато повторяет он. И это только вызывает улыбку на лице Суэхиро. Пока Саигику отворачивается, чтобы скрыть своё смущение, Тэтте пользуется этим, и шея Дзёно теперь находится во власти его удивительно искусного рта. Губы Суэхиро впиваются в участок кожи прямо под уголком его челюсти, как будто он умирает от голода. В этот раз его зубы были непосредственным помощником в превращении человека под ним в заикающееся месиво, когда он вонзал их в кожу Дзёно с басистым рычанием. Тэтте посасывает плоть между зубами, стараясь дать Саигику почувствовать холодную влажность своего языка, когда тот прижимается к его шее, и снова втягивает, целуя языком, и зубами преднамеренно пощипывая кожу, чтобы вызвать более чем удовлетворительное шипение, а затем и взвизг удовольствия. Дзёно вскрикивает, выбрасывая одну руку, чтобы запутаться в густой копне мягких волос на затылке Тэтте, откидывая голову назад и сбрасывая фуражку, бессознательно перекатывая бёдрами против тех, которые удерживают его на месте. — Как, например? — шёпотом спрашивает Суэхиро прямо ему на ухо, но он знает, что ответа ждать не стоит. Его рука скользит вверх по изгибу спины Дзёно и вниз к изгибу задницы, крепко сминая и прижимая бедро к полувставшему члену. Саигику издаёт приглушённый стон и снова крутит бёдрами, инстинктивно обхватывая голень напарника ногой из-за силы, с которой тот прижимается к его собственной. Хватка в волосах Тэтте усиливается до такой степени, что это могло бы быть больно, но к настоящему времени Суэхиро научился справляться с этим. Поэтому он просто обхватывает Дзёно за талию, чтобы ещё ближе прижать его к своему телу. В конце концов, это очевидное свидетельство того, какой беспорядок он может сотворить из Дзёно, и Тэтте просто наслаждается. Рот Саигику не в состоянии выразить расплывчатые ответы в своём обычно чётко сформулированном мозгу, поэтому ему приходится прикусить губу, чтобы сдержать ещё более смущающие звуки, которые могут выдать его сверхчувствительность, что проявляется особенно в районе шеи. Конечно, Тэтте тоже это знает, и он злоупотребляет своим знанием в полной мере. Рука, которая держала бедро Дзёно, начинает играть с застёжкой вокруг его воротника, без усилий расстёгивая, позволяя плащу изящно соскользнуть с плеч. Затем Тэтте расстёгивает воротник рубашки его мундира, в то же время оставляя синяки на любом участке кожи, попадающей в поле зрения, блуждая небрежными поцелуями до ключиц, следы от которых резко выступают на плоскости бледной кожи Дзёно. Суэхиро прижимает ладонь к чужой груди и дразняще медленно проводит ею вниз по подтянутому животу, раздвигая полы рубашки с большей соблазнительностью, чем нужно, но кем был бы Тэтте, если бы не сводил Дзёно с ума? Янтарные глаза распахиваются и впиваются в красивый розовый румянец, заливающий его грудь, купая Саигику в золоте глаз Тэтте, как будто Суэхиро смотрит на картину, которая стоит больше, чем можно купить за любой доллар. Это зрелище согревает грудь Тэтте, но ненадолго, потому что он продолжает оставлять губами небрежные, глубокие поцелуи по середине низа живота, пока его рот не зависает над одним из торчащих сосков Дзёно. — Тэтте-са… ах! — Саигику обрывает себя потрясённым воплем, поддерживаясь рукой, лежащей у него за спиной словно дрожащий якорь. Влажные звуки рта Тэтте, причмокивания о любую кожу, которую он находит, усиливаются в чувствах Дзёно вдвойне, звеня в ушах эхом мелодии, посылающей волны удовольствия вниз по его спине и к стеснённому члену. Горячий язык Тэтте прижимается к соску, облизывая маленьким движением, прежде чем его зубы мягко касаются кожи вокруг бутона, захватывая между зубами и сильно всасывая так, что Саигику не может сдержать вырвавшегося болезненного рыдания. Обычно Тэтте не такой резкий и суровый, как сейчас. Он всегда думал, что чрезмерная стимуляция Дзёно вызовет шквал жалоб и нытья, и он будет слишком измотан, чтобы справиться с этим, но сегодня Суэхиро невыносимо нуждался. Он не даёт Саигику и возможности пожаловаться и продолжает повторять свои действия с другим соском, массируя бедро гибкими пальцами, играя с пряжкой ремня. Дзёно рукой скользит вниз по затылку Тэтте и вскидывает головой, тревога мелькает на его сжатых чертах лица, от которых Суэхиро почти отстраняется. — Тэтте-сан, дверь, — он стиснул зубы, когда его покрытая синяками грудь вздымалась от резких выдохов, как будто Дзёно раздражён тем, что ему пришлось остановить происходящее, чтобы напомнить своему партнеру, что чёртова дверь открыта… Как будто раньше они не забывали об этом в первую же очередь. — Оставь это, — бормочет Тэтте, пока его рука умело расстёгивает пряжку ремня Саигику, раздражённо кряхтя от того, сколько усилий приложил Дзёно, чтобы завязать эту чёртову штуковину. — Но… — у Дзёно перехватывает дыхание, когда истекающий слюной язык Тэтте облизывает его пупок, волнение сводит брови, — Боже, пожалуйста, кто-нибудь может… — Может что? — бездумно спрашивает Суэхиро, наконец, расстёгивая пряжку его ремня и вытаскивая из петель, чтобы полностью снять верхнюю одежду с тела дрожащего напарника и показать её своим похотливым глазам, которые озорно сверкают над божественным ликом, украшающим его взгляд. — Кто-нибудь может застукать нас, идиот! — оскорбление выдыхается в дрожащем тумане удовольствия, верхний ряд прикрытых, идеально фарфоровых зубов Дзёно впивается в нижнюю губу, подавляя любой звук. Тэтте фыркает, не обращая внимания на жалобы и подтягивая напарника за бёдра вперёд, чтобы спустить штаны с его задницы, чувствуя, как пальцы в волосах тревожно сжались. Он быстро встаёт в полный рост, не сводя глаз с Дзёно, и вонзает подушечку большого пальца в его бедро с такой силой, что остаётся синяк. Губы Суэхиро касаются раковины проколотого уха, выдыхая горячий воздух и прижимаясь к его виску. — Если ты беспокоишься о том, что будешь громким, то тебе просто нужно держать свой милый рот на замке, принцесса. Тэтте немногословен, но этот своего рода приказ заставил Саигику приятно застонать как от этого утверждения, так и от проклятого прозвища. — Ах! — ногти Дзёно впиваются в изгиб плеча Тэтте от ощущения, как тяжёлая ладонь сильно прижимается к члену, сотрясая всё тело в шоке, что приводит к тщательному трению его бёдер о ладонь. Нежный поцелуй в щёку — единственное благодеяние, которое он получает перед тем, как Тэтте опускается на колени, зацепив пальцами пояс его боксеров и старательно потянув их вниз, чтобы освободить пульсирующую эрекцию. Дзёно резко вдыхает прохладный холод, касающийся его твердого, текущего члена, откидывает голову назад и снова хватает горсть тёмных волос Тэтте в смеси возбуждения и беспокойства от страха того, что кто-то войдёт и увидит... это. Суэхиро прижимает край языка к члену и облизывает его до красноватого кончика. Его руки обхватывают одно бедро Дзёно, чтобы ещё больше раздвинуть ноги, обводя пухлыми губами головку члена и опуская голову вниз. Саигику прикусывает тыльную сторону ладони, чтобы подавить громкий стон, который он должен был издать от жара, окутывающего его член, электрический разряд пробегает по его венам от поспешности и мастерства. Тэтте втягивает щеки и обхватывает напряжённую кожу на члене, не сводя трепещущих глаз с подбородка Дзёно, дрожащего в воздухе. Он поднимает голову, чтобы создать вакуум на кончике его члена, глотая предэякулят, вытекающий из щёлки, и водит языком по головке, чувствуя, как его горло сжимается, чтобы полностью заглотить весь член, глубоко опускаясь вниз до тех пор, пока кончик носа не упирается в таз Саигику. Грязные и влажные звуки, громко звенящие в острых ушах Дзёно при каждом наклоне головы напарника, спускаются вниз по его груди к члену, пальцы сгибаются в сапогах от безжалостных посягательств, исходящих из мучительно опытного рта Тэтте. Горло Суэхиро горячее и наполненное, и он бы почти задохнулся от того, как далеко берёт член Саигику своим языком, если бы не отсутствие рвотного рефлекса. Всё ещё душно, но он не возражает. Как будто его рта было недостаточно и рука Тэтте начинает ласкать яйца Дзёно, массируя их и почти доводя до края, прежде чем он выпускает изо рта член с громким хлопком. Неудовлетворённый стон срывается с уст Саигику из-за отсутствия такой невероятной стимуляции, голова опускается вниз, чтобы оказаться лицом к лицу с головой между его ног, чувствуя, как тяжесть похотливого взгляда Тэтте пронзает кожу. Дзёно не знает, когда Суэхиро снял перчатки, но ощущение голой руки, сжимающей его член и делающей несколько приятных движений, вызывает жар от позвоночника до самого затылка, губы дрожат в попытке держать рот закрытым и не привлекать внимания возможных прохожих. Потрескивающий звук упаковки заставляет уши Дзёно тревожно навостриться, а бёдра выгибаются в мучительно медленных движениях, чтобы погнаться за бурным ощущением. — Мне нужно, чтобы ты расслабился для меня, ты можешь это сделать? — плавный, воркующий голос Тэтте приятно оседает в ушах Саигику, и он быстро кивает, облизывая губы и прикусывая кончик языка. Влажный звук выдавливаемой из пакетика смазки доставил удовольствие Тэтте, но ужаснул Дзёно. Он действительно собирается сделать это здесь?! Но даже если его разум захлестнула тревога, волны удовольствия пересиливают эту эмоцию, особенно в предвкушении того, что должно произойти, когда Суэхиро щедро покрывает свои длинные пальцы смазкой. Он снова поднимается на ноги, на этот раз ударяя Дзёно по внутренней стороне ступни, чтобы раздвинуть его ноги настолько, насколько позволяли его штаны, стянутые вокруг колен. Холодный палец скользит прямо за яйца Саигику и достигает края сжатых мышц, размеренный вздох вырывается из его рта, а рука обхватывает шею Тэтте, чтобы сохранить равновесие. Легкий ожог, возникающий при проникновении одного пальца, заставляет Дзёно уткнуться головой в изгиб шеи Суэхиро, приглушая шипящий стон. Тэтте странно пахнет, приятно; как мягкая смесь мыла, пота и дорогого одеколона. Это усиливает удовольствие Дзёно, хотя даже он сам удивляется, что ему на самом деле нравится, как пахнет напарник, в кои-то веки. Тем не менее, он не упивается приятным ароматом долго, потому что палец входит, а затем выходит плавными движениями, погружаясь до сустава и растягивая его с приятным жжением. Вскоре после этого второй палец присоединяется к первому и впивается в него до самого основания. Саигику чувствует, как Тэтте вводит пальцы внутрь и вытаскивает их, горячо дыша ему в шею и деликатно покрывая плечо шквалом поцелуев. Если смотреть с другой стороны, Дзёно — вопиющий кавардак. Его хныканье и рыдания заглушаются шеей, которую он крепко обнимает, из уголка рта текут слюни, а ресницы намокают от слёз, наполняющихся из-за мучений растягивания. И достаточно скоро третий палец добавляется к первым двум, вызывая глубокое урчание у Саигику, когда он дёргает бёдрами от проникновения, тепло нарастает в низу живота с каждым плавным движением ножниц длинных пальцев Тэтте, в избытке наполняющих его изнутри. А затем, чего Дзёно не ожидал, так это попадания в очень чувствительное место, всё его тело отшатывается назад и громкий крик эхом разносится по всей комнате. Его невидящие глаза танцуют со звёздами и широко распахиваются, открывая абсолютную белизну. Звучный голос Суэхиро насмешливо шикает, когда он снова тыкает пальцами в простату, наблюдая, как дрожащий напарник красиво выгибает спину и хлопает рукой в перчатке по рту. Глаза Дзёно снова закрываются, сужаясь в щёлочки, когда он инстинктивно водит пальцами, запрокидывая голову и демонстрируя аппетитный вид своей покрытой синяками шеи диким глазам Тэтте. Он вытаскивает пальцы как раз вовремя, чтобы удержать Саигику от падения, взяв его за бедро и возясь с собственным ремнём, чтобы освободить эрекцию, которая болезненно пульсирует в стеснении. Тем временем он использует свободную руку, чтобы обхватить тыльную часть колена Дзёно и поднять ногу, дабы зацепиться за внутреннюю сторону локтя, в конечном итоге заставляя другую ногу якорем свисать со штанов. Когда его собственные брюки спускаются ровно настолько, чтобы освободить его пульсирующий, истекающий член, он делает несколько оптимальных движений, чтобы щедро покрыть себя смазкой с пальцев. Он упирается головкой члена в дрожащий зад Дзёно, но останавливается, чтобы изучить выражение его нетерпеливого лица. Саигику судорожно вздыхает и снова поднимает голову. Глаза Тэтте широко распахиваются, когда тот раскрывает веки, обнажая молочную белизну своих невидящих глаз, как будто он смотрит прямо на Суэхиро. На самом деле, Дзёно почти никогда не открывает глаза. Тэтте не знает почему, но, судя по его предположениям, это для того, чтобы сохранить ту нормальность, которой, по мнению Дзёно, ему не хватает. Тэтте никогда не видел в Саигику ничего меньшего, чем вундеркинда, более проницательного, чем любой человек, которого Суэхиро когда-либо встречал. Он видит всё насквозь и творит чудеса как в своей карьере, так и в своей жизни. Во многих отношениях Дзёно безупречен. Несмотря на злодейские наклонности, Тэтте видел в Саигику не что иное, как человека, достойного его уважения, и это заставило развить в себе определённое чувство безопасности; Дзёно может расхаживать так, как будто он самый торжествующий, ясновидящий человек в комнате, но даже в этом случае не может скрыть раскаяние, которое остаётся на его лице за то, кем он мог бы быть, а не за то, кем является. Преодоление этой неуверенности — не проблемы Тэтте, но он, чёрт возьми, делает всё возможное, чтобы помочь. Даже если это означает стать личной боксёрской грушей Саигику, отдушиной для его дурного темперамента и ярости, которую даже он не может скрыть. И поэтому, когда эти самые глаза спокойно «смотрят» на Суэхиро, сдвинув брови, он не может удержаться от удивлённого взгляда, черты лица смягчаются от восхищения человеком, которого он стал обожать. — Я сказал тебе перестать так на меня смотреть, — Дзёно лишь шепчет на дрожащем выдохе, крепко сжимая заднюю часть плаща напарника. Тэтте извиняюще хихикает, наклоняясь вперёд, чтобы нежно поцеловать его в губы, упиваясь теплом, которое приходит к его сердцу, когда он чувствует жар от обнажённой груди Саигику через рубашку. — Я ничего не могу поделать, — бормочет Суэхиро ему в губы, другой рукой поднимая болтающуюся ногу на сгиб локтя, и мягко улыбается, когда его глаза снова закрываются. — Это совершенное зрелище. — Это несправедливо… — тихо бормочет Дзёно, резко выдыхая, вся его грудь вздымается, дыхание обволакивает подбородок напарника. Тэтте знает, что он имеет в виду... Это несправедливо, что я не могу тебя видеть. — Я знаю, — Тэтте пытается как-то утешить, скользя ладонями вниз по бёдрам и вверх к талии, подтягивая ноги вверх, пока Дзёно почти не сгибается пополам. — Я знаю. Саигику фыркает, недоверчиво качая головой, но он прислушивается к учащённому биению сердца Суэхиро, и расшифровывает все секреты, которые текут в нём, находя облегчение в сочувствии, которое его согревает. — Ты готов? — в том же духе спрашивает Тэтте, прижимая кончик своего члена ко входу, поймав его на секунду, прежде чем немного прижаться. — Ага, — выдыхает Дзёно, кивая головой, его волосы подлетают вперёд и прилипают к потному лбу. Этого согласия становится достаточно, чтобы Тэтте медленно двинул бёдрами вперёд, проталкиваясь сквозь тугое кольцо мышц, которое болезненно сжимается вокруг его члена, наполняя Дзёно таким теплом, удовлетворяя настолько, что он забывает о своей печали из-за отсутствия зрения. Он притягивает Суэхиро к себе, как будто держится за него изо всех сил, пряча лицо в волосах и издавая множество прерывистых криков, вибрирующих по коже. Тэтте ещё даже не вошёл наполовину, а Саигику уже дрожит, приспосабливаясь к размеру, пальцы ничто по сравнению с его членом. Дыхание Дзёно выбивается из лёгких от наполненности, постепенно привыкая к ней, пока Тэтте затихает с хриплым стоном. Саигику нужно время, чтобы расслабиться, но у него получается. В качестве эксперимента он шевелит бёдрами, чтобы оценить свои силы, и шипит при растяжке, но на этот раз боли не так много. —Ты... — Я в порядке, Тэтте-сан, — Дзёно отвечает ещё до того, как возникает вопрос, немного смущённый своей уязвимостью и терпимостью к боли, сопровождающих его гиперчувствительность. Суэхиро кивает, оставляя мягкий поцелуй на его шее, прежде чем с тихим стоном войти внутрь полностью, поднимает голову, ругаясь про себя, и снова отстраняется. Ноги Дзёно дрожат в его руках, но Саигику не просит остановиться. Требуется некоторое время, чтобы неприятные ощущения утихли, каждый толчок стирает грань между болью и удовольствием, пока растяжка не становится болезненно приятной, даже вызывающей привыкание. Темп медленный, чтобы Дзёно привык, а Тэтте просто ищет намёк, что можно двигаться быстрее, потому что он не хочет причинить боль. Эта предосторожность бесит Саигику, но он благодарен за молчаливое понимание, даже если это означает, что он признаёт свою боль. Со временем Дзёно выгибает бёдра и спину в радостном стоне, не обращая внимания на дверь, которая открыта для всех, и тонет в приятной бездне возбуждения, усиливающимся с каждым глубоким толчком его партнёра. — Быстрее. Суэхиро прекрасно слышит это и почти выдыхает с облегчением. С точностью Тэтте отодвигается назад, пока только кончик его члена не упирается в Дзёно, и подаётся вперёд в жёстком и громком толчке, который попадает прямо туда, в уязвимое место Саигику. Глаза вспыхивают белым светом и снова танцуют со звёздами, он задыхается и захлёбывается от напряжённого жара, кипящего изнутри. Следующие толчки ударяют прямо по простате, безжалостно раздвигая кольцо мышц, с каждым рывком и плавными движениями бёдер они оба приближаются к краю с приглушёнными звуками и бешеным сердцебиением, горячо пульсирующим в их венах. — Т-Тэтте-сан… — выдыхает Дзёно, сжимая пальцы ног в сапогах и упираясь пятками в середину спины Тэтте, пытаясь предупредить, но терпя неудачу при каждом толчке, который вызывает только довольные стоны из его слюнявого рта. Темп замедляется, пока Тэтте не вонзается по самое основание в Саигику, впиваясь в синяки на бёдрах, и из его горла вырываются урчащие стоны. Ноги Дзёно предупреждающе задрожали. Как бы Тэтте ни хотел оттягивать его бесчисленное количество раз, пока напарник не начнёт умолять дать ему кончить, но Суэхиро сам слишком подавлен собственным желанием, чтобы сделать это. Может быть, в другой раз... —Кончи для меня, — тихо шепчет Тэтте на ухо Саигику, и возбуждения от его голоса и глубокого толчка достаточно, чтобы Дзёно дошёл до пика, истекая густыми белыми выделениями, которые красиво окрашивают его собственный живот и часть рубашки Тэтте. Звук, который издаёт Дзёно, — это не что иное, как помутнение рассудка в безумном возбуждении, и Тэтте становится наплевать на любого, кто их слышит или видит. Он помогает Дзёно переждать эйфорию, последними толчками почти доводя его до чрезмерной стимуляции, прежде чем он с ворчанием выходит и изливается на живот Саигику, смешивая последствия их освобождения. Они оба тяжело дышат и отходят от оргазма, Тэтте падает вперёд на Дзёно и опускает его ноги, почти онемевшие от хватки Суэхиро. Боль пронзает ноги, когда ступни Саигику упираются в мраморный пол. Он шипит сквозь зубы и держится, опираясь на ладонь, позволяя Тэтте положить голову себе на грудь и интенсивно выдыхает. Оцепеневший Дзёно не собирается скользить рукой по спине Суэхиро к затылку, чтобы поднять его лицо, но он делает это. Их обоих накрывает шок, когда Саигику в нежном поцелуе прижимается к потному виску Тэтте, жарко краснея и цокая языком. — Ц, придурок, я из-за тебя весь грязный, — на это заявление Тэтте лишь улыбается и хихикает себе под нос. — Убирай это. Кажется, Дзёно вернулся к своему обычному, наглому «я». Увы, Суэхиро не возражает. Всё-таки он может компенсировать. Тэтте выслушивает все эти оскорбления только для того, чтобы Дзёно, в конце концов, на самом деле становился заикающимся месивом, когда они остаются вдвоём. — Не возражаете, если я это сделаю? — Тэтте ухмыляется и вытирает их обоих. Что остаётся, так это синяки, красиво окрашивающие шею Дзёно даже после того, как он одевается, и оба вновь обретают взаимопонимание, хоть безмолвное, но ясное. Саигику первые несколько часов ходит прихрамывая, но это остаётся незамеченным для тех, кто не обращает на него внимания, ведь его обычная походка грациозная, а не… такая. Дзёно втайне благодарен Суэхиро и хочет сказать ему об этом. Тем не менее, годы подавления своих эмоций и желаний сделали его достаточно замкнутым человеком, которому нечего сказать, кроме разных мерзостей. Дзёно действительно надеется, что Тэтте понимает это, и ему не придётся читать его сердцебиение. И каким напарником стал бы Тэтте, если бы не он?