Грозы и Салюты

Наступило утро в Гавре, и солнечные лучи, окрашивая небо в мягкие оттенки розового и золотого, пробивались сквозь занавески в уютной гостинице. За окном уже слышался шум города: проехавшие машины, звон колокольчиков на велосипедах и голоса прохожих. В последний день Дима проснулся первым, что было какой-то прекрасной стабильностью в команде. Он выключил будильник и, потянувшись, взглянул на план дня, который лежал на столе. На бумажке был намечен сценарий для съёмок для нескольких роликов и разные активности, которые команда могла бы сделать для своих каналов. Дима был бы не против поэкспериментировать с форматом и создать что-то необычное, что привлекло бы внимание их аудитории. Вскоре к нему присоединился Даник, который первым делом, отбив привественный кулачок, с зевком подошёл к столу: — Так, что у нас сегодня по программе? — Завтрак, съёмки, вечером на пляж, я там кое-что организовал. — ответил Дима, потягивая горячий кофе, купленный Стасом в автомате возле ресепшена. — Ага, круть. — буркнул Данияр, потирая глаза. — Обязательно было подъем в шесть делать, особенно после пьянки? — А нечего было пить. — Масленников лишь пожал плечами и отправился в ванную для выполнения утренних процедур. Быстро нахмурившийся Даник решил не спорить, а отомстить молча, поэтому отправился воровать у Димы запасы кофе и печенек и готовиться к съемкам Постепенно в номере начали собираться остальные. Ребята подходили по очереди, стабильно произнося «спать охота», передавая друг другу банку быстрорастворимого кофе или доставая из холодильника все новые энергетики. — Вот бы ещё кто выспаться дал... — промямлил сонный Сударь, прикрывая рот при зевке. Вскоре Дима появился в комнате более бодрый и свежий, уже с рюкзаком и камерой в руках. — Так, ребята, — начал он, собрав команду вокруг себя. — Подъем, и идём есть. Майская припёрлась последней, когда Даник, Дима, Сударь и Стас уже собрались возле входа в отель, полные решимости снять лучший эпизод тестирования и оценки местных блюд. Завтрак в отеле их более чем удовлетворил, поэтому особого желания идти есть опять ни у кого не возникало, однако контент требовал жертв. Возможно, этой жертвой должна была стать вся команда, с самого начала путешествия потерявшая Сударя и Екатерину; первый увидел магазин с музыкальным оборудованием и пропал там на час с лишним, с трудом уговорив остальных самостоятельно собраться возле искомой точки, а вторая исчезла с тихим “да пошли вы” и не отозвалась ни на какие провокации. В любом случае, Дмитрия не покидало чувство, что обе потеряшки найдутся; по своей воле или из-за наличия Данияра в команде – вопрос другой. Майская (Екатерина, Катя, Катрин, Май, Весна и производные) была великолепным приобретением команды, идеальной инвестицией, даже если и приносила некоторые проблемы и раздоры; она исцеляла и приносила вести отовсюду, будто тысячи её копий существовали тут и там, на всей земной плоскости. от Никита: «Пацаны, я бегу» «и очаровательная восхитительная смертоносная леди***» От Катя Майская: «запятые забыл, дибил» Когда Сударь наконец-то нашёлся, к удивлению всей команды, без такого желанного оборудования и каких-либо следов импульсивных покупок, Стас влепил тому лёгкий дружеский подзатыльник. Данияр от смеха едва не подавился кофе, который купил пару минут назад в какой-то бразильский забегаловке. — Ладно. — Майская указала пальцем на лестницу на углу дома, которая вела вниз. — Нам сюда. Там располагалась белоснежная дверь, а над ней, на уровне асфальта, была рукодельная рукописная вывеска на китайском «食堂». Интересный каламбур китайского слова 食 – еда, и фамилии хозяина 堂, что в итоге образовывало 食堂 – столовую. К слову, каламбуры и такие филологические шутки Май обожала и была готов продать душу ради людей, которые так шутили и понимали такой юмор. — Как бы это странно не прозвучало, но ведите себя тихо и дайте мне тут командовать, и мы отхватим огромную скидку. — попросила девушка достаточно тихо и направилась по лестнице вниз. Ей было совершенно нетрудно заставить ребят заплатить полную цену, и даже отвалить хорошие чаевые, как они это делали иногда в хороших ресторанах, даже не глядя на счет, но раз у них уже был относительно ограниченный бюджет, а, как она знала, хозяин чтил людей с уважением к традициям и своей культуре, то можно было убить двух зайцев одновременно. Дима скептично взглянул на надпись и на лестницу вниз. В голове сразу возник сюжет из видео, которое он недавно глянул по случайности: мужчина завел девушку в якобы какую-то закусочную, где, на самом деле, был хозяином, и убил. После Масленников стал думать, кто же последний видел их компанию, найдется ли свидетель их убийства и получит ли Май наказание по всей строгости закона. — А ты нас точно тут не убьешь? — зачем-то спросил он, глядя в спину уже спускающейся вниз девушки. Выдохнув, он тоже стал спускаться следом за всеми, которые осторожностью пренебрегли, и заодно вспоминая, что, вообще-то, у него мыщцы есть и, если что, он сможет дать отпор и применить силу, которой у него предостаточно. Но если это столовая, значит там есть ножи и вилки, следовательно, если у противника будет что-то из этого, будет уже проблематично. Блять, Майская может прямо здесь взорвать ему сердце, о чем он вообще размышляет? — Ну ладно, если оно стоит. Любишь торговаться? — он спустился вместе с остальными к двери, осматривая всё вокруг. Вот что значит насмотреться "тру-крайм"-а и везде видеть отсылки к какому-либо делу. Спустившись на последнюю ступеньку, но еще даже не коснувшись двери, Катя остановилась, направив все свои силы на создание максимально устрашающего взгляда, который она только могла изобразить. — Что значит “не убьешь”? — спросила он низким грубым голосом. — Я с утра ничего не ела, вообще-то. — она постояла так несколько мгновений, испепеляя парней взглядом, а потом сразу расслабилась и коротко улыбнулась. — Да ладно тебе, все окей будет. Никакого мошенничества. Даник скривился от низкого тона Катерины. Эта девчонка была такая загадочная, что вполне можно было поверить, что она на самом деле убивает людей и ест по вечерам как необычное хобби, но в то же время она такая милая, ну прям божий одуванчик, кого она там может обидеть вообще? Май выдохнула, собираясь с силами перед контактом с посторонним людьми, открыла дверь, и у входа сразу зазвенели колокольчики, оповещая о приходе гостей. — 下午好，姨妈！ — громко поздоровалась девушка на все заведение и низко поклонилась с порога, заметив в конце зала женщину, которая протирала столы перед приходом гостей. — 进进进吧! — отозвалась хозяйка с широкой приветливой улыбкой и в силу своих способностей поспешила к пришедшим. — 好好的，来来我. — она, уже точно знающая, что и как любят её клиенты, умеющая читать людей со входа, поспешила указать компании столик в атмосферном углу зала за резной деревянной загородкой от лишних глаз. Ребята расселись на уютных светлых диванчиках и тут же взялись за меню. — 这是啥！ 哦，哦，我在哪里有？ 在哪里， 啊，在这儿。 — громко возмущалась хозяйка, хлопая себя по карманам фартука в поисках блокнотика для записи заказов, но почти сразу нашла его и подошла к столику. — Что желаете? Май чуть вытянула шею, зачем-то пытаясь глянуть в меню, которое было почти перед ней, и мысленно попыталась передать остальным посыл «только не смотрите на цену», после чего повернула голову к владелице. — 请给我醉排骨。 — Май улыбнулась хозяйке и кивнула для подтверждения одной части заказа, а после вернула свое внимание на соседей. — Выбирайте быстрее. Недолго подумав и порасспрашивав владелицу о составе некоторых блюд, команда все же сделала свой выбор; блюда в основном состояли из мяса в разных соусах и всяких разных овощей. Первые блюда принесли минут через пять, остальные закуски добавляли по ходу пищи. Перекусив, команда заплатила за обед (со скидкой, как Катерина и обещала), поблагодарила хозяйку заведения и быстро ретировалась из помещения. Они пробирались сквозь толпу, искали самые яркие и аппетитные блюда. Каждый кадр должен был быть идеален: отражать культуру, вкусы и атмосферу места. Каждая секунда должна быть завлекающей, интересной, приносящей радость и вызывающе смех, чтобы люди точно запомнили этих четырёх ребят, без устали жующих и смеющихся над глупыми штуками за традцать. — Диман, Диман, смотри, там идеальный ракурс для съемки пад тай! — заорал Сударь, указывая на уличного продавца, который с виртуозностью жонглировал ингредиентами на огромной сковороде. Стаса едва не заставили выучить французскую частушку и пойти пропеть её продавцу лично, на случай, если торговец большой фанат французской культуры. К счастью, рядом был Дима, с лёгкостью оттащивший ужасно счастливого Даника от Никиты, ещё громче смеющегося из-за французских матов. Да, прекрасное слово бастард – выродок, незаконный ребёнок – отчасти французское, и дословно переводится как «ублюдок». Не менее важной частью видео должны были стать беседы с местными жителями. Ребята почти промчались по улочкам Гавра, узнавая секреты приготовления и истории, которые стояли за каждым рецептом. После очередных нескольких часов съёмки, болтовни и обсуждения идей для монтажа и экскурсий ребята решили пробовать новые, уще французские блюда. Камера захватывала каждую эмоцию, каждый вкус, каждую реакцию. Стас нашёл стойку, где готовили деревенский рататуй – цветное овощное рагу из нарезанных кружочков овощей; Никита с Даником (кто именно – неизвестно) вместе нашли Киш Лорен – открытый пирог с румяной золотистой корочкой, наполненный нежным сливочным кремом, беконом и сыром. Когда съемка подошла к концу, все четверо уселись на крыше невысокой забегаловки, спрятавшись от людей и хаотичного шума, глядя на закат и обсуждая день. Они разошлись спустя минут тридцать, когда уже совсем стемнело и похолодало, а Сударь начал тихо жаловаться на французские морозы и проклинать Наполеона.

***

Даник завалился на кровать, широко раскинув руки в разные стороны и глубоко выдыхая, будто пытаясь забрать весь кислород ничтожно маленькой и грязной планеты Земля себе. Пока Майская не видела, он поставил телефон возле лампы, быстро и ловко настроив ракурс съёмки прямо на них двоих, и снова рухнул на кровать. — Ка-а-ать! — заорал он, привлекая внимание девушки, загорающей в чёртовой Франции зимой на балконе в гребаном топике и шортах. — Че? — рявкнула в ответ Катя, делая слабые, неправильные скручивания просто чтобы размять позвоночник. — Запиши кружочек мне в тэгэка? В ответ Данику был послан испепеляющий взгляд, но он, то ли уже привыкший, то ли просто похуист, только лишь широко улыбнулся. Даже прилетевшая в его лицо подушка (откуда бы она взялась) его не смутила, а заставила громко рассмееяться во весь голос. — Ну ладно. — и, когда девушка отвернулась, он схватил телефон, сохранил видео и закинул в папку «личное» в галерее. — Ворчунья. — Я не ворчу – я возмущаюсь. — парировала девушка с таким уставшим тоном, что нормальный человек от неё сразу бы отошёл мили так на четыре, а может, и на другую планету бы свалил. Она юрко вернулась в комнату, закрыла балкон и задернула шторы; слепые, бедные, заблудшие души умерших запели подле Майской, будто восхваляя едкую режующую грубость, вылетевшую из её уст. Жаль, наверное, что ее фамилия была глупой иронией судьбы и с прекрасным пробуждением жизни не имела ничего общего. Катерина достала из холодильника тарелку с пирожным, ворованными, как и вся еда там, села прямо позле ящика на пол, скрестив ноги, и с каким-то фантастическим пофигизмом откусила кусок от сладости. — Не хочу прозвучать грубо, — пробурчал Дания растянуто, низко, сохраняя интригу. Он перекатился с живота на спину, глядя на сожительницу вверх тормашками. — Но я не удивлён, что у тебя друзей нет. Хреновый опыт, м? Только одно начало разговора совершенно отбило желание есть; возможно, отношения с людьми – реально не её. Возможно, её судьба – сторониться с бояться всех подряд, поднимать руки к бою и готовиться к засаде отовсюду. Да, опыт хреновый, но какой адекватный человек признает это самостоятельно? — Да что ты вообще знаешь обо мне и моем опыте? — выплюнул Майская и отодвинула тарелку на стол. — Любовь – хуйня, и в принцев я не верю. Все. Заткнись. — Ну так... Расскажи. — Данияр заговорил тише. Хорошо, романтика – штука сложная, в этом иногда лучше вообще не копаться, но разве не проще будет Данику потом выстроить тактику поведения в отношениях, если Май тупо скажет, что произошло с её прошлыми недо-“партнерами”? — В этом нет ничего такого, знаешь ли... — Любовь – это игра. — рявкнула Майская, сильнее укутываясь в собственную гордыню. Она взмахнула руками; цветок на столешнице воспрял и широко раскрыл ядовито-желтые листья; рядом от напряжения в тон звякнули нож с вилкой. — На выживание, если хочешь.