Грозы и Салюты

В этот день Париж, как всегда, дышал своей магией. Утренний туман окутывал улицы, пропитывая воздух свежестью и легким ароматом круассанов. Выбравшись из отеля, команда из тринадцати человек направилась трансферу к аэропорту Шарль-де-Голль, полные ожидания и лёгкого волнения. Это был заключительный этап их путешествия, но он значил многое: возвращение домой, в привычный ритм жизни, к друзьям, рутине и самой обычной блогерской жизни. Дима вёл за собой остальных, контролируя общее перемещение и тайминг, его уверенность успокаивала, и даже недавно прибывшая группа туристов, которая недалеко обсуждала маршруты на неделю, не могла отвлечь его от намеченного плана добраться до дома в полном составе. За ним, почти по пятам, будто утята за мамой, шли Данияр и Никита, переглядываясь и постоянно шутя. Они были полны оптимизма, и это заряжало остальных положительной энергетикой. Яна, держа за руку Егора (тот сиял ярче бриллианта), с улыбкой лепетала о том, как мечтает о возвращении в парижское утро, где романтика заставляет сердце биться быстрее, хотя ей самой не хватало покойного времени здесь. Когда они добрались к входу в аэропорт (слава Богу, чемоданы не потерялись и никто не заблудился), мозаика эмоций стала ярче и насыщеннее. Аэропорты с самого своего появления все больше превращались в места, где смешивались радость, тревога, ожидание и ностальгия. Артем, по жизни спокойный и уставший только об одной мысли о монтаже влога, уже начал осматривать обстановку здесь, ловя на лету энергетику того, что вокруг него. Стас с Яной держались ближе друг к другу, это было заметно. Молодая пара получила замечательное путешествие, которое принесло не только познания о Франции в культурном плане, но и просто роскошные фотографии и яркие воспоминания. Оказавшись внутри здания, команда встала в длинную очередь к регистрации. Лера не могла удержаться от шуток, подбадривая всех и тем самым рассекая напряжение. Она попыталась предложить сыграть в “Элиас”, пр почти срады провалилась. Вскоре подошла их очередь, и команда подошла к стойке регистрации. Уже у стойки они столкнулись с тем, что у каждого оказалось своя весёлая история, влекущая какие-либо проблемы: у Лёши случился перевес, из-за чего ему пришлось экстренно перекладыавать вещи, а у Майской возникли вопросы с разрешением покинуть страну, ибо её, такую всю скрытую нетакушеньку, захотели досмотреть дополнительно. Дима, как всегда, взял на себя роль организатора, уверенно разговаривая с сотрудником аэропорта, стараясь вывести группу из этой небольшой суеты, в то время как Майская, с полностью раздраженный лицом и ненавистью уже ко всей поездке в целом, переводила каждую фразу. Трудности с регистрацией моментально забылись, когда в воздухе почувствовался дух командной работы и поддержки. После пройденной регистрации, вся команда направилась к контрольному пункту безопасности. Здесь их ожидали досмотр, рентгеновские аппараты и множество инструкций от сотрудников аэропорта. Каждый из них понимал важность этой процедуры, но раздражение все же витало в воздухе. Даник с Никитой на пару долго шутили на русском о бриллиантах и оружии, пока от Димы не прилетел подзатыльник. Майская в какой-то момент выдала, что замечательное слово “жандарм” дословно переводится как “человек оружия”; следом за этим последовала лекция об успехах и провалах политики Николая Первого. Наверное, это был один из немногих моментов за всю поездку, когда Майская действительно горела темой разговора и поясняла все на чистом пацанском без заумных выражений. К жестким успехам она отнесла военные победы в Кавказской войне и развитие экономики через железные дороги, однако при этом затопила императора за катострофический провал в Крымской войне, что привёл к утрате влияния и слабости армии. Напряжение в народе нарастало, что в посдеющем стало одной из причин революции. К счастью или к сожалению, начать длинный богатый особо литературными высказываниями монолог про тоталитаризм в современной России ей не позволила её очередь на досмотр. К слову, она, при всей своей ебнутости и любовью к ножам не была остановлен ни разу, хотя Яна точно помнила, как Катя упаковывала один из ножиков во внутренний карман сумки. После того как все благополучно прошли контроль и собрали свои вещи, они оказались в зоне ожидания. Здесь находилось множество магазинов, кафе и мест, где путешественники могли расслабиться, наслаждаясь последнями часами в Париже. Что-то особенное было в таком лёгком дневном перелет без необходимости думать о комфортности мест и желании не проспать обед. Артем и Лера решили зайти в ближайший кофейный уголок, чтобы выпить по чашечке свежезаваренного кофе, шикуя на последние евро. Стас с Янкой, уже запланирвоавшие совместный видеоролик, не смогли удержаться от очередного ритуала: плоские макароны и шоколадные десерты приобрели свою популярность. Среди оставшихся караулить сумки витали разговоры о том, что такое счастье, как это свойство ощущать все вокруг, когда ты полностью свободен, под косые взгляды других путешественников, с пренебрежением выслушивающих сильную русскую “Р”. После завершения маленькой кофе-перекус-паузы команда начала собираться у выхода на посадку. Каждый из них прекрасно понимал, что приключение подошло к концу и пора прощаться со страной любви и искусства. Дима вновь стал инициатором, ведя группу в сторону выхода, и тут атмосфера неожиданно поменялась. Волнение, присутствовавшее в начале, уступило место предвкушению встречи с домом. Он трижды позвонил в очередной раз пропавшей Майской, однако та не взяла трубку; после фразы “ну и пиздуй, полторашка”, Май выросла из-под белоснежной плитки аэропорта на на пути команды на расстоянии метров двадцати и с надменным взглядом подождала, пока вся группа не снесёт ее тараном. До сбора билетов и паспортов уже никому не было дела, но, не удивительно ни капли, так проверка посадочного талона прошла даже быстрее. Когда подошла их очередь, они перешли через дверь выходя в коррдорчик к самолету, где их уже ожидал борт, с небесами, полными надежд и ожиданий. Дружелюбный экипаж, поприветствовший друзей с широкой улыбкой, создавал ощущение уверенности в полете, завтрашнем дне и вообще всей жизни. По мере того как они двигались по проходу самолета к своим местам, каждый испытал собственную волну эмоций, прокручивая в голове последние воспоминания о Франции. Все еще находясь под впечатлениями от такой великой и великолепно страны, каждый вздохнул глубоко, словно впитывая последние крошки атмосферы, окружавшей их в этот момент. Места удобно распределили так, как положено было всем по статусу: Дима рядом с Никитой, Данияр с Екатериной, Яна с Егориком, а Стас с Яной просторно расселись в одном и том же ряду, Алексей с женой и дочкой тоже оказались рядом. Вся команда захватила огромный квадрат мест в самолёте, но это лишь создало настоящую общую семью среди близких друзей. Когда самолет начал катиться по взлетной полосе, волнение захлестнуло всех снова. Холодок пробежался у всех по спине, предвкушая, как скоро они взмоют в небо, куда раньше, подумать только, попасть лишь мечтать могли. Вскоре двигатели загудели, шум нарастал, и в один миг они взмыли в воздух. События проносились в запечатленном движении: свет крупных городов искрился внизу, а облака обвивали крылья самолета, придавая ему величия. Каждый был погружен в свои мысли и забавные воспоминания — удивительные вечера, странные и незнакомые улицы, песни, шум и совершенно другая культура и часть света. Даниярр привстал со своего места, чтобы немного оглядеться, и заметил, что большая часть команды провалилась в сон. Ну, или они очень хорошо имитировали такую деятельность. Парень повернулся к девушке (он уже не был уверен, мог ли он называть её своей) и чуть наклонился, дабы заглянуть Катерине в глаза. Та дремала с накинутым капюшоном, почти полностью спрятавшаяся в маленький клубок. — Май? — позвал Тауланов тихо, чтобы, если Катя действительно спит, не разбудить её. ответом ему балл тихое вопросительное мычание и полуоткрытый глаз, будто у древнего дракона, охраняющего сокровища. — Так... — парень выдержал паузу. — У тебя была попытка самоубийства? — Да. — устало вздохнула Майская; ответ получился пустым и сухим, но на большее от неё не стоило рассчитывать. — Да, и я жалею, что не могу так сделать вновь. — Почему не можешь? – уточнил Даник с неподдельным интересом, передвинувшись на край кресла и почти полностью заглянув в глаза девушки. Та отстранилась и отвела взгляд, погружаюсь в рассуждение, какой ответ сможет быть достаточно правильным и убедительным, но при этом не таким полным, как хотелось бы. Как сказать… Еще в раннем возрасте у маленькой глупой девочки открылась сила, способная творить чудеса, менять мир и вершить судьбы людей, и вместе с тем пришла ответственность за свое действие и бездействие. Со временем ее глубокие синие глаза посерели, придав сокрытию свет магии, заключенной в ней. Этот дар был не благословением, но отвратительным бременем. С каждым днем познания своей силы Катя осознавала, как тяжесть обязанностей давила на неё постоянно с большей силой, лишая свободы и возможности выбирать свой путь. Её детские мечты о свободных странствиях по свету, о жизни в гармонии с природой и об испытаниях вместе с друзьями постепенно угасали под давлением ожиданий. Она должна была всегда оставаться в своей родной, вроде как стране, и служить на ее благо, даже если никогда того не хотела. Навсегда заточенная потенциальной игрушкой российской власти, Майская ненавидела себя и того человека, который нашел ее и научил пользоваться своими способностями. Каждый день, с каждым восходом солнца, Майская чувствовала, как невидимые цепи обвивают её запястья. Нередко случалось так, что смертельная переутомлённость пронзала каждую клетку тела; когда исцеления требовали столь много силы, что после этого она едва смогла встать. Это заставляло её сомневаться в своих способностях, в своей избранности к исполнению такой роли. Она покрывала свои руки цветами и травами, некоторые из них были её собственными волшебными существами, но в глубине души она понимала, что ей не хватает чего-то важного — чувства самой жизни и свободы, которую она всегда искала. Она не чувствовала себя героиней или спасительницей — вместо этого внутри неё клокотали зависть и раздражение, словно она была лишь марионеткой в руках судьбы. Её способности приносили людям радость и надежду, но для неё — только боль и разочарование. Несмотря на всё, что её ждало, Майская оставалась верной своей кривой дорожке искусной колдуньи. Она знала, что её силы могли остановить болезни, излечить страдания и даже даровать людям вдохновение, когда они в нем больше всего нуждались. Она понимала, что её жизнь полна смысла, ведь она не просто будущая Покровительница Жизни — она была связующим звеном между вечностью и мгновением. Но, оказавшись между свободой и долгом, она разрывалась на части. Она могла чувствовать, как жизнь проходит мимо, словно водопад, уносящий её мечты и надежды. Каждую ночь, лёжа в своей постели под звёздным небом, она шептала сама себе: «Я хочу быть свободной». В мире, где тени танцуют с огнём, а ветер шепчет древние заклинания, существует же такое искусство, доступное лишь избранным. Это колдовство — таинственная и могущественная сила Майской, которая способна управлять самой сущностью жизни. Она – мастер невидимых нитей, которые связывают каждое биение сердца с волной энергии, пронизывающей вселенную. Ее дар — это песнь крови, мелодия, что звучит в унисон с ритмами мира, и только она может её слышать. Она чувствует каждый пульс, каждый вздох, каждую мгновенную вибрацию жизни. Когда девушка касается своей магии, воздух вокруг нее наполняется электричеством. Взгляд ее пронзителен и глубок, словно она может увидеть сквозь тебя, сквозь твои страхи и желания. Она поднимает руку, и ее пальцы двигаются с такой изящностью, словно она дирижёр оркестра, играющего симфонию судьбы. Жизнь — это не просто магия, это искусство, сила, которая не ограничивается лишь физическим миром. Майская может путешествовать по тонким переплетениям сознания, касаясь самых тайных уголков души. Она может вызвать воспоминания, такие яркие, что их возможно почувствовать на вкус, или же она может затуманить восприятие, погрузив в глубокий туман забвения. Майская обладает способностью не только управлять, но и исцелять. Она может сшить разорванные нити жизни, возвращая тепло в остывшие тела, или же она может разорвать эти нити, освобождая душу от её земных оков. Ее дар — это благословение и проклятие одновременно. В ее руках — ключ к жизни и смерти, к радости и страданию. И каждый последующий покровитель такой силы должен выбирать, как использовать свою власть: для творения или разрушения, для исцеления или контроля. В современном мире и существующем порядке, где тьма и свет вечно сражаются за превосходство, Екатерина — это воин на поле битвы судеб. Ее колдовство — это пламя, что может согреть мир или сжечь его до тла. Ее путь — это танец на краю ножа, где каждый шаг может привести к падению или взлёту. Ее сердце бьются в унисон с мирозданием, и ее магия будет жить, творить и изменять всё вокруг. Хотя бы поэтому она должна быть под контролем. Майская знает, что она пережила, и знает, что никогда не сможет вернуться к жизни обычного человека, оттого ей и нужен контроль. Как бы она ни тянулась к свободе, птичка должна быть в клетке и петь только по приказу хозяина. Майская часто сбегала в поля и ближайшие рощи, глядя на горизонты, мечтая о жизни, где её дар не был бы лишь инструментом власти, а источником радости и свершений. В её сердце постепенно угасала искорка надежды: никогда не придет момент, когда она сможет освободиться от оков, когда её способности будут признаны не только как обязанность, но и как дар, способный изменить судьбу всего мира. Ожидания людей ее команды были большими, и она хотела соответствовать им, тем не менее внутри неё постоянно боролись два чувства: глубокое желание свободы и чувство ответственности. Она задавалась вопросом «что, если, несмотря на свою сущность, я тоже достойна счастья?» Не достойна. Ее счастье в верности государству, в правосудии и своем русском естестве. — Нельзя. – только и ответила Майская и тут же отвернулась к окну, натянув на глаза капюшон. Разговор был окончен, хотя толком даже не начался. Только когда ребята выходили из самолета и переходили в автобусы, чтобы доехать до аэропорта, Екатерина оттащила Данияра в сторону и бросила ему шипящее и совершенно ядовитое «я – маленький дьяволенок не очень маленькой мафии», после чего насмешливо похлопала того по щеке, словно маленького ребенка, и исчезла в толпе. Как бы команда не пыталась ей дозвониться и где бы не искала, Майская смогла забрать свою сумку самой первой и сбежать из аэропорта прежде, чем кто-либо смог бы увидеть ее слезы. Лицо, когда-то полное жизненных эмоций, давно уже казалось побелевшим от тоски. Глаза, некогда сверкавшие радостью, запали, и даже легкий блеск слез, которые появлялись на них, вызывал лишь отвращение. Каждая капля чувствовалась как предательство, как напоминание о том, что Катерина была не в состоянии контролировать свои эмоции. Каждая капля казалась ей маленьким провалом, мелким поражением в бесконечной битве с собой. Она не могла понять, как она оказалась в этой ловушке — слишком уязвимой и в то же время слишком гордой, чтобы признать свои слабости окружающим. В такие моменты ей казалось, что она утопает в собственных слезах, теряя возможность дышать настоящими чувствами. Каждый раз, когда она слышала смех других людей, Майская чувствовала, как в ней поднимается волна зависти. Как же они могут смеяться, когда мир так безмолвен и жесток по отношению к ней? Почему другие способны радоваться жизни, а она вечно застревает в своих темных мыслях? Эта ненависть к себе росла, захватывая весь ее внутренний мир. Она становилась заложницей своих собственных эмоций, ненавидя не только себя, но и окружающий мир, который, казалось, продолжал двигаться, не замечая ее страданий. Вместо облегчения слезы оставляли за собой лишь пустоту, еще более удручающую, чем сама боль. Майская даже под дулом пистолета не смогла бы вспомнить, когда в последний раз чувствовала себя счастливой — искренне, без оглядки на окружающих. Эта потеря радости стала для нее самым страшным ударом, и она больше не знала, как найти дорогу назад к себе, к тем светлым моментам, которые когда-то наполняли ее жизнь смыслом. Позитивные эмоции давно стали для нее недосягаемыми: радость, надежда, любовь — они ушли, растворились в пустоте, оставив лишь осадок горечи и разочарования. У Майской душа расходились извилистыми кривыми трещинами, многовековый ледник таял, протекая по простирающимся долина и пробивал себе дорогу через камни.Чужим она — метель внезапная и майская, безжалостная и ничуть не щадящая, совершенно неестественная и неправильная. Хотя ей просто больно. Чуть-чуть. До хруста шеи, когда её хватают свои же руки и поворачивают медленно, осторожно, точно и четко: до короткого щелчка. — Жалость. — прошипела Майская, уже дома, дрожащими пальцами доставая из-под матраса заначку из двух сигарет. — Стоило только кому- то обратить на тебя внимание, как ты тут же возомнила себе, что нужна этому человеку. Дело ведь не в Данике, не в Диме или команде. Позвони Катерине кто-то другой, рассмеши один раз, покажи своё беспокойство - она загрузилась бы так же. Потому что ей необходимо чувствовать себя нужной, нужно кому-то принадлежать и быть чьей-то. Ей необходим человек, который ее не оставит. Хватит уже обманывать саму себя и повторять каждый день, что в одиночестве лучше и проще. Нет. Не проще. Катя задолбалась ощущать эту пустоту внутри. Но она ребёнок октября, и однажды пестрые листья упадут и на ее могилу.