Право выбора

Отрадно спать, отрадней камнем быть. О, в этот век, преступный и постыдный, Не жить, не чувствовать — удел завидный. Прошу, молчи, не смей меня будить. Микеланджело Буонарроти (Пер. Ф.И. Тютчев)

Осень в этом году, очевидно, стремилась смыть все воспоминания о лете. Дождь лил почти всю неделю. Гарри смотрел из окна, как струи воды заливают землю, и ему казалось, что он сам просачивается вслед за каплями. Падает все ниже и ниже. Туда, где мама, папа и Сириус. Последний родной человек. Гарри знал, что такое смерть, она всегда была рядом, не отходила от него, играла, но не забирала с собой. Так странно, из-за дождя кажется, что статуи на фасаде замка плачут. Нервный срыв у каменных гигантов. Что за дурацкая идея? Гриффиндорец часто сравнивал себя со статуей. После потери Сириуса ему казалось, что кровь в венах застыла, а сам он словно обратился в камень, и все, что у него осталось: видимость. Видимость чувств, видимость друзей, видимость жизни. Все это — не более чем игра, так старательно поддерживаемая профессорами, студентами и членами ордена. Но Гарри и не хотел разрушать этот игрушечный мир, в нем хотя бы были понятны правила игры. Ему действительно несложно делать вид, что все в порядке.  — Гарри, на что ты там уставился? Гриффиндорец тряхнул головой, отрываясь от мыслей. Ему предстояло играть роль героя магического мира еще как минимум час. Никогда раньше он не ждал отбоя так, как в этом году.  — Дождь льет как из ведра вторую неделю. Что будем делать с тренировками?  — Я понимаю, что ты капитан и все такое, но Гарри, мы учимся всего неделю! Как ты можешь думать о тренировках?  — Я просто не хочу, чтобы команда рассчитывала только на ловца.  — Ты слишком серьезен.  — Нет, я просто беспокоюсь.  — Ты написал эссе по защите?  — Да.  — В тебя Гермиона вселилась, что ли? Рон начинал говорить о домашке, когда не знал, о чем еще можно спросить. Поняв, что Гарри не в настроении болтать, он вернулся в гостиную. Там смеялись. Темнело быстро. Гарри любил свою спальню, любил тепло и уютный полумрак. Пока он стоял в темноте, глядя на кромки леса в окно, можно было обманывать себя, что ложь, интриги, война — все это где-то в другом мире, за спиной, под замкóм. Как капитан команды, Гарри подумал, что имело бы смысл устроить тренировочный матч с командой Слизерина без ловцов. К тому же, в обеих командах ловцы и были капитанами. Так обе команды научатся играть, не рассчитывая только на удачу. То есть, его команда — в первую очередь. Малфой согласился. Сегодня он просто наблюдает. Гарри поднялся на пару метров выше остальных игроков. Недалеко от него завис Малфой. У гриффиндорца не получалось анализировать игру противников, придумывать стратегию, искать слабые места. Он наблюдал за бладжером. Вон он летит, Забини отбивает, удар, полет, Рон отбивает, удар. Теплый ветер дует прямо в лицо и сам собой наполняет легкие. Мячик перелетает от игрока к игроку. Удар — полет — удар — полет. Созерцание сродни медитации. Стихает поток мыслей в голове. Удар. Полет. Бладжер летит в Гарри. — Поттер! Малфой срывается со своего места, выбивает Гарри из метлы и они падают. Бесконечно долго Гарри ощущает, как бьется сердце Малфоя, чувствует его дыхание, чувствует, как сильно его сжимают крепкие руки. Драко. Они все падают и падают… Малфою удалось выровнять метлу, только когда до земли оставалась всего пара метров. — Поттер, тебе жить надоело? Малфой испугался. Гарри видел в его глазах испуг, такой искренний, невероятный испуг. И то, что ему самому страшно от того, что он так испугался за своего противника. Драко Малфой испугался за него. — Спасибо, Драко. В ответ он лишь удивленно изогнул бровь. На поле уже приземлились остальные члены команд. К ним бежал Рон. Долететь на метле было бы быстрее, почему он не додумался до этого? -Гарри, ты в порядке? Что с тобой сделал этот… этот… Хорек! — Спас меня от бладжера Рон так и застыл с открытым ртом, готовый начать сыпать проклятьями. — Поттер, ты ненормальный! «Да я и не спорю». Малфой разворачивается и уходит.